— Ты Касаткиных представлять должен. Такие, невысокие, светленькие, лица почти квадратные, скуластые. Улыбчивые. Я их слабо различаю, так что выбрала того, что был на фотографии справа…

Она рассмеялась: — Но, если они подсунут другого, я не замечу. Они же в дворянском классе учатся, у нас с ними знакомство на уровне «привет — привет». Касаткины сейчас, кстати, озаботились поиском невесты для второго из братьев. Постараются найти ему пару до нашей помолвки, чтобы, как говорится, два раза в церковь не ходить… Ой, извини! Но если не найдут сейчас, для двойного обручения, то к свадьбе всё равно подберут, по любому, парную сыграют.

— И как ты себя в качестве будущей супруги чувствуешь? Уже привыкла?

— Неа. Но я ведь знала, что будет что-то подобное и всегда к этому готовилась. Хорошо, что дед и моё мнение учёл, а не выбрал самый выгодный вариант — но там такой урод был, питерский, переутончённый, слишком уж сладкий для парня… И, кстати, наши с тобой занятия и совместные походы в лицей и из него прекращаются — теперь у меня другой статус и общение с посторонним … ээээ… — Она, как мне показалось, подозрительно осмотрела меня и продолжила… — мужчиной, меня скомпрометируют.

— Нифига се, — я удивлённо покачал головой. Дальше мы шли в молчании. И из лицея я возвращался один.

А ещё через несколько дней под историей моих отношений с Алёной была подведена официальная черта. Мы с Перловыми подходили к лицею, когда раздался звонок от Влада Аланкина: — Андрей, привет. Ко мне обратились Пётр и Павел Касаткины, ну ты в курсе насчёт сговора между их родителями и родителями Алёны Латышевой. Просят организовать с тобой короткую официальную встречу, чтобы получить заверения, что твои отношения с Алёной не могут навредить её репутации в будущем. Ты готов их в этом заверить? Если нет, то лучше как-то красиво от этого уклониться.

Отвечаю: — Да, готов, конечно, в любое время.

— Тогда, лучше прямо сейчас. Я их приведу в сквер около лицея, мы будем ждать тебя.

Захожу в сквер, вижу небольшую группу; среди них — Влад Аланкин и Касаткины.

Влад с ходу приступает к делу: — Андрей Андреевич, разрешите представить Вам моих друзей — барона Петра Касаткина и его брата, Павла Касаткина.

— Петр Петрович, Павел Петрович, искренне рад знакомству с Вами.

Вижу, что Касаткины смогли немного расслабиться. Мы заранее обговорили с Владом, что он представит Касаткиных по именам, а я поздороваюсь по имени-отчеству — тем самым я проявил уважение к ним и информированность об их семействе. Такие вот дворянские заморочки, которые, вроде бы и детали, но все эти маленькие детали, в конце концов, и складываются в отношения между родами.

— Андрей Андреевич, я лично с Вами знаком не был, но по совместной учёбе и отзывам людей, которым я доверяю, составил о Вас мнение, как о человеке, который крайне щепетильно относится к вопросам чести, и безукоризнен во всём, что касается поведения. Вы уже извещены, что мой дед, барон Касаткин и дворянское семейство Латышевых достигли договорённостей о заключении моей помолвки с Еленой Латышевой. В связи с этим, я бы хотел услышать от Вас заверения, что Вами не предпринималось в отношении неё никаких действий, которые могут в будущем её скомпрометировать.

Вижу, что Петр нервничает и крайне напряжён. Не сомневаюсь, что эту речь он заранее отрепетировал — все слова должны быть такими, чтобы не оставить двойных толкований и конкретно поставить вопросы, на которые Касаткины хотят получить ответы. Но эта конкретика в вопросах должна быть такой, чтобы, в свою очередь, не обидеть меня и не задеть уже мою честь. Тонкая дворянская эквилибристика…

Я, собственно, тоже ответ подготовил заранее: — Петр Петрович, полностью убеждён, что в моих заверениях Вы не нуждаетесь, так как Елена Львовна Латышева благовоспитанная девушка и никогда не давала повода в этом усомниться. Наши с ней отношения не выходили за рамки дружеских и более являлись взаимопомощью, чем дружбой — она наставляла меня в танцах и манерах, и почти все эти занятия проходили у них дома, за исключением тренировок в бальном зале Дворянского собрания, где мы пробовали паркет перед новогодними балами; я же оказывал ей помощь в некоторых точных предметах, облегчая их усвоение. Понимаю, что мой ответ должен быть более односложным и кратким, поэтому сформулирую эту же мысль предельно чётко: моё отношение к Елене Львовне на протяжении всего знакомства было дружеским и никогда не выходило за эти рамки.

Касаткин делает шаг вперёд, протягивает руку, пожимает мою: — Андрей Андреевич, благодарю Вас, что нашли время для общения со мной. Надеюсь, в кампаниях ещё увидимся. Честь имею.

Он немного склоняет голову, его брат и остальные присутствующие тоже, я в ответ полуулыбаюсь и немного киваю в ответ. Касаткины с друзьями в сопровождении Влада Аланкина удаляются, и он перед тем как повернуться, успевает показать мне большой палец, сигнализируя, что всё прошло как надо.

Я тоже облегчённо вздыхаю. Вот же, женщины. Ничего не было, но ты уже априори под подозрением. А если бы что-то было? И ЧТО могло быть?

Владимир. Гостиница «Золотое кольцо».

Мы с Геннадием Алексеевичем бодро машем шариковыми ручками, подписывая документы — Перлову, как часто в последнее время, предстоит командировка и нужно «закрыть» много вопросов, в том числе и маячащих на горизонте.

— Программа, — управляющий, Александр Александрович Рябов, кладёт перед нами по кипе листов.

— Что это? — спрашивает Геннадий Алексеевич.

— План подготовки и проведение празднования пятнадцатилетия Андрея Андреевича.

Немного опешив, беру пачку листов. Дожили: план как правильно торт съесть; трёхтомник! Листаю страницы: несколько разделов, таблички.

Рябов поясняет: — Встреча и размещение гостей, транспортное обеспечение, расчёт рассадки за столами, приглашённые звёзды, безопасность. Проект докладной на имя губернатора, там же князья приезжают.

Подписываем.

В одной машине с Перловым едем домой.

Я возмущаюсь: — Совсем недавно четырнадцать было. А уже приближается пятнадцатилетие.

Геннадий Алексеевич отвечает: — Каждый следующий год проходит в два раза быстрее, чем предыдущий. Представь, как у меня они сейчас мелькают — как вагоны скоростного поезда.

Владимир. Кафе в центре города.

Располагаюсь в кафе, заказываю пару салатов и горячее с котлетами. Знаю, что Борис Кошечкин на подъезде. Интересно: зачем он захотел встретиться? Но очень просил и было слышно, что взволнован. Жду.

Он заходит, садится на стул и тут же выдаёт: — К отцу барон Касаткин приезжал. Долго беседовали, часа два, не меньше. А когда барон уехал, папа сказал, что они с сговорились о помолвке его сына Павла и Бориславы, моей сестры.

— Поздравляю! А от меня что нужно?

— Ничего. Я просто один эту мысль переварить не в состоянии.

— Так поговорил бы с отцом, Кузьма Васильевич у тебя умный. Да и с мамой тоже: Валентина Петровна, небось сейчас места себе не находит. Или уже альбом со свадебными платьями листает?

— Да я поговорил. Но всё равно… Вот и позвонил тебе.

— А что отец сказал?

— Что Павел Петрович осенью пойдёт учиться в Москве в дипломатический институт. До этого времени Пётр Владимирович хочет его женить. К тому же у них ещё и вторая свадьба одновременно будет — брата-близнеца Петра с Алёной Латышевым. Ты в этой истории в центре крутился, в курсе. Договорились, что через месяц — помолвка, а когда дату уточнят, состоится свадьба. Борислава к Павлу к осени уедет, им квартиру снимут, или даже дом. Будет жить рядом с институтом, сама учиться и мужа на учёбу провожать-встречать. Ну и поедет с ним по выпуску — куда пошлют.

— А тебя-то что смущает?

— Ну, я Павла немного представляю, но он же пацан ещё — кирпичики в смартфоне складывает. Какой из него муж? А Борислава? Тоже мне — Борислава Кузьминична Касаткина… Она до сих пор чуть ли не с куклой спит.