Севернее Владимира. Район «Опытного участка» и деревни.

После спасения Плетнева и лечения морпехов я много тренировался, стараясь научиться лучше пользоваться даром. Благо, летом в лицей ходить не нужно, на экстерн я сдал весной, ничто не мешает выделить много времени на тренировки.

Запускаю дар в виде тонкого слоя и вижу, что за последний месяц создаваемая мной плёнка стала гораздо толще и ярче, и её движением я стал управлять лучше. За неимением людей, когда слой дара доходит до леса, укутываю им деревья, стараясь контролировать как можно больше коконов. Если бы сейчас потребовалось спасать Плетнева, моих сил хватило бы, чтобы создать коконы одновременно не только на всех похитителей, но и ещё на пару десятков человек. А то и больше. Зависит от расстояния.

Полые шарики из титана оказались по свойствам такими же, как и обычные. А вот из других материалов, к сожалению, никак себя не проявляют.

На каждом шарике делаю пометки, сколько раз я его перезаряжал: оказалось, что шарик с каждым циклом способен вместить в себя всё больше энергетических ленточек и звёзд.

Все мои попытки уловить какие-то закономерности в пополнении у людей «магического заряда» оканчивались ничем. Не получалось вывести никакой системы: если человек расходует часть своей магической силы и становится «разряженным» по сравнению с пространством, то ленты, звезды и нити устремляются к нему и пополняют его магическую силу. И цвет ленты или сгустка энергии не играет никакого значения. И впитывание происходит не обязательно из воздуха. Из воды и из земли тоже. Создавалось впечатление, что магические элементы распределены по земле более-менее равномерно и потоки несут их туда, где их плотность ниже. Но вот откуда они берутся? Два места я знаю — это белое и красное облака. Но что там — под землёй? И сколько ещё таких облаков на земле? Или не только облаков?

Китай. Пекин. Здание Первого августа.

Из окон кабинета Цзина Шугуана люди казались совсем маленькими. Собственно, такими они и были. Кто они по сравнению с Цзином? Так, муравьи — наступи на любого, и нет его. Отсюда, с верхнего этажа здания министерства национальной обороны Китая, не была видна гостиница, в которой раньше всегда останавливался Цзин, но это был единственный минус — и без этого скачок в карьере, сделанный Цзином, не нуждался ни в какой визуализации. Дядя очень высоко оценил информацию, которую привёз для него Цзин. А когда она полностью подтвердилась, его торжеству не было предела.

Сидя в глубоком кресле, отделанном слоновой костью, дядя сказал ему: — Очень хорошо, что клан Фэн не разбежались по разным странам, как тараканы, а выбрали для себя компактное место проживания. Нам не придётся бегать за ними по всему земному шару. Мы можем быстро с ними покончить, и заняться другими делами. Наши разведчики занимаются ими, а военные готовят операцию.

Дядя приблизил его к себе, назначив одним из заместителей. И теперь Цзин работает в Пекине, в здании минобороны, на соседнем этаже располагался кабинет дяди, и каждая неделя начиналась с совещания, на котором Цзин докладывает о логистике клана: дядя поручил ему курировать перевозки предприятиями клана, а если учесть, что чуть ли не пятая часть всех грузов в Китае транспортировалась кланом Шугуан, становится понятно, каков масштаб новой работы Цзина.

Но сегодня внеплановая видеоконференция дяди с регионами, и он намекнул, что в начале будет сюрприз, ставший возможным благодаря его, Цзина, старанию.

Когда в кабинет заглянул Джао, теперь уже не просто помощник, а один из десятка заместителей Цзина Шугуана, он, по лёгкому согласному движению руки хозяина, поклонился и занял место сбоку, чтобы хорошо видеть плазменный экран на стене.

Когда началась трансляция картинки, Цзин вперил глаза в экран, но так и не узнал, что это за место. Где-то в Азии. Тихая неширокая улица. Автомобиль едет, притормаживает у светофора, начинает медленно двигаться, и камера крупно снимает человека, сидящего на переднем пассажирском кресле. По экрану бегут иероглифы «Ван Фэн, глава рода Фэн».

Пока ничего нового — это ведь люди Джао отследили Фэн, отдали координаты его главы дяде, так что установить постоянную слежку за ним было не трудно.

Камеры ещё несколько раз выхватывают знакомый автомобиль, едущий по улицам города. Наконец, где-то на окраине, машина подъезжает к высокому глухому забору; дорога внутрь преграждена такими же высокими воротами. Автомобиль останавливается, ворота начинают открываться и в это время в борту машины вспыхивает красный цветок, и Цзин успевает сообразить — ударили из гранатомёта! Машина подпрыгивает, её окутывают клубы дыма. Видны ещё два взрыва, после которых от автомобиля в разные стороны разлетаются двери, колёса и какие-то детали корпуса и двигателя. Видно, что машина полностью разворочена. И где-то там, среди обломков и горящего бензина, должны быть и ошмётки от Ван Фэна.

Но и это ещё не всё: здание, ограждённое забором, колышется и начинает оседать, и Цзин понимает — взорвали. Значит, Фэн потеряли не только главу рода, но и всех, кто находится на территории.

На экране появляется Чжан Шугуан: — Клан Фэн готовил в Малайзии ложную базу, чтобы попытаться обмануть нас. Наша разведка выследила Ван Фэна и взорвала его. Ну и здание со всеми, кто там находился — тоже.

Владимирская область. Полигон семьи баронов Протасовых.

Македонец крутится на арене, умело жонглируя двумя саблями. Меняется уже третий охранник из их рода, на этот раз Луке противостоит водяной. Они дерутся на саблях, но с применением магии. А я наблюдаю. Обычно с лучшими солдатами рода Протасовых спарринги провожу я — готовлюсь к имперскому триатлону. Это отдельно обговорили с главой рода и по итогу обсуждения Григорий Тимофеевич согласно кивнул: — Дадим тебе лучших солдат. Но как бы они не намяли тебе бока. У нас-то все бойцы реальные, тренируются по-взрослому. И учения проводим без дураков. Но ты прав: хочешь быть лучшим — бейся с лучшими.

Так что я много с кем уже тренировался, учась быстро привыкать к новому противнику. А сегодня с ними тренируется Лука. Впечатление, конечно, грандиозное: Протасовы выделили Луке наиболее натренированных солдат рода, тоже владеющих двумя саблями и сражение идёт без дураков, на максимальной скорости. Так что и просто полюбоваться на такой поединок — дорогого стоит. И в прямом смысле тоже — Протасовым за занятия я плачу. Единственное ограничение в поединке — как «македонские приёмы», так и магическую силу и Лука, и охранники применяют настолько, насколько это гарантирует сохранение родовых тайн. Это мы тоже оговаривали сразу.

В магическом зрении картина гораздо эпичнее, чем в обычном: периодически то один, то другой сражающийся выбрасывает из себя энергетическую ленту или нить, которой воздействует на окружающее пространство, собирая воду для атаки или выжигая её огнём из воздуха и отбиваясь от воды. Мне иногда кажется, что даже песок на арене за те пятнадцать минут, что идёт поединок, стал немного теплее: Лука — огневик и щедро расходует свою магическую силу. А проплывающие по воздуху или выныривающие из земли ленты, лоскуты и просто звёздочки силы пополняют его организм, заставляя магические каналы немного вибрировать от свежей силы. Вот узкая ярко-зелёная лента, плывущая по воздуху, касается Македонца и медленно исчезает. Ещё одна, красного цвета, пролетавшая немного в стороне, начинает слегка колыхаться, как будто от ветра; её медленно сносит в сторону Луки… Каждый раз, когда какой-то из силовых сгустков поглощался Протасовым, его энергетические каналы немного светлели, а магическое сердце, горевшее у него в груди, становилось ярче.

Как я узнал от Луки, после моей дуэли с Сауляком, семья Протасовых коллективно обсуждала: стоит ли и дальше давать мне уроки — их поразило то, что я не только многому научился, но и кое-что из македонских приёмчиков встроил в свои комплексы. Как рассказал Лука, его родственники были потрясены, когда я с двумя сабля вышел на поединок, а уж когда отсёк кисть Сауляку, впали в ступор: такого приёма в их «картотеке» не числилось. И убедить их, что это их приём, который я не очень чисто исполнил, не удалось: Протасовы стали его отрабатывать, стараясь как можно быстрее овладеть.