- Марк? Ты не вовремя. Паша в школе, я собиралась уходить.
- Я на минуту, - он шагнул в прихожую, протянул цветы. - Это тебе.
Лена посмотрела на розы. Не взяла. Её руки остались висеть вдоль тела, и это было страшнее, чем если бы она швырнула цветы ему в лицо.
- Зачем?
- Поговорить. Пожалуйста. Пять минут.
Она вздохнула, но отошла в сторону, пропуская. В её движении не было ни страха, ни надежды. Только усталое, привычное «проходи». И это было страшнее всего.
В квартире пахло свежесваренным кофе, а ещё - уютом, жизнью, счастьем. На стене висели новые картины, подозрительно похожие на стиль Сергея.
Марк сжал зубы. Заставил себя не смотреть. Не думать. Главное - она. Только она. Остальное неважно.
- Садись, - Лена кивнула на стул. - Кофе будешь?
- Буду.
Она налила ему чашку кофе. Чёрный, без сахара, как он любил. Память тела. Она помнила даже это. Помнила, а он забыл. Забыл, как она пьёт кофе. Забыл, как она улыбается. Забыл, как она смотрела на него в первые годы, будто он был центром вселенной. В итоге обесценил всё это.
- Говори, - сказала Лена, садясь напротив.
Марк поставил кофе. Достал коробочку с кольцом, положил на стол между ними. Бриллиант блеснул в солнечном свете, и этот блеск показался ему насмешкой.
- Это тебе.
Лена посмотрела на коробочку, потом на него. В её глазах не было удивления, не было радости, только тихая, спокойная грусть.
- Марк…
- Выслушай, - перебил он. - Я долго думал. Всё это время. Я понял, какой я был дурак. Я думал, что свобода - это другие женщины, новые ощущения, острые чувства. А свобода - это ты. Ты была моей свободой всё это время, а я не видел. Я был слепым идиотом, который думал, что ему чего-то не хватает. А мне не хватало только одного - твоего взгляда. Твоей улыбки. Твоих рук. Твоего дыхания рядом.
Лена молчала. Лицо её было непроницаемым, но он видел, как дрогнули её пальцы на коленях. Видел, как она сжала их, чтобы унять дрожь.
- Я хочу, чтобы ты вернулась, - продолжал Марк. - Чтобы мы снова были семьёй. Я буду другим. Клянусь. Я буду любить тебя так, как ты заслуживаешь. Я не буду больше смотреть на других. Я не буду искать остроты. Ты – моя острота. Ты – моя жизнь. Ты – моё всё.
Он говорил, говорил, выплёскивал всё, что накопилось. Про свою пустую квартиру, где он просыпался и забывал, зачем открыл глаза. Про ночи без неё, когда он лежал и слушал тишину, надеясь, что она заговорит. Про то, как Паша смотрит на него чужими глазами, будто видит не отца, а чужого человека, который когда-то был папой. Про то, что он понял: без неё нет жизни. Нет смысла. Нет будущего.
- Я умоляю тебя, - закончил он. - Дай мне шанс. Всего один шанс. Я всё исправлю. Я стану тем, кем ты хотела меня видеть. Я…
- Не надо, - тихо сказала Лена.
Тишина повисла тяжёлая, как свинцовое небо над головой. Марк смотрел на неё и чувствовал, как надежда уходит из его рук, как вода сквозь пальцы.
Лена смотрела на него не отрывая взгляда, наверное, целую вечность. В её глазах было то, что он теперь слишком хорошо понимал. Не жалость. Не гнев. Спокойствие. Спокойствие человека, который прошёл через ад и вышел из него живым. Таким же адом теперь стал и его собственный мир.
Потом она отодвинула коробочку с кольцом обратно. Толчок был мягким, почти нежным, но Марк почувствовал его как удар.
- Нет, - сказала она тихо. - Я не вернусь.
- Но почему? - голос его сорвался. – Я люблю тебя. Я всё понял! Я изменюсь! Я стану другим! Я…
- Ты не понял, - Лена покачала головой.
Марк открыл рот, чтобы возразить, но она остановила его жестом.
- Ты говоришь, что любишь меня. А кого ты любишь? Ту Лену, которая ждала тебя с ужином и молчала, когда ты задерживался? Которая терпела твоё равнодушие и делала вид, что всё хорошо? Которая плакала в подушку, чтобы ты не услышал? Её больше нет. Я её убила. Сама. Потому что поняла: так жить нельзя. Так умирают. Медленно, по капле, каждый день.
- Я полюблю новую тебя.
- Не получится, - Лена усмехнулась. В её усмешке не было злости, только горечь. - Новая я любит другого. И себя. Впервые в жизни - себя. И я не откажусь от этого. Не ради тебя. Не ради кого бы то ни было.
Марк сжал кулаки под столом. Внутри всё разрывалось. Он смотрел на неё и видел ту, которую потерял. Ту, которую сам отдал другому. Ту, которая больше никогда не будет его.
- Ты его правда любишь? - спросил он, и в его глазах застыла такая боль, что Лена чуть не задохнулась. - Любишь этого тренера? Или художника? Кто он там на самом деле?
- Люблю, - не стала врать Лена, это уже не имело смысла. - Но не так, как тебя когда-то. По-другому. Легче. Свободнее. Но люблю.
- Он тебя бросит, - выпалил Марк, и слова прозвучали жалко, как мольба. - Художники… они ищут новую музу. Со временем он найдёт кого-то моложе. Без груза прошлого, без ребёнка…
- Может быть, - Лена пожала плечами, - а может, и нет. Это мой риск. Мой выбор. Я больше не хочу, чтобы за меня решали. Я больше не хочу жить в ожидании, что меня бросят или не бросят. Я хочу жить здесь и сейчас. С тем, кто видит меня. Кто хочет меня. Кто не считает меня функцией.
Марк встал. Руки дрожали, колени подгибались, но он заставил себя стоять прямо.
- Ты разрушаешь семью, - сказал он. Голос его был хриплым, чужим. - Ты подумала о Паше? Ему нужна семья. Отец.
- Ему нужен счастливый отец, - поправила его Лена.
Она тоже встала, подошла к окну. Свет падал на её лицо, и Марк вдруг остро понял, что она красивее, чем когда-либо. Красивее, чем в день их свадьбы. Красивее, чем в первый год, когда они любили друг друга.
- А ты несчастлив. И делаешь несчастными всех вокруг. Может, начнёшь с себя? Может, перестанешь ждать, что кто-то другой сделает тебя счастливым?
Она резко повернулась к нему, посмотрела в глаза.
- Я не держу на тебя зла, Марк. Правда. Ты сделал мне больно, очень больно. Окунул в такой ад, что я не думала, что выживу. Но я благодарна тебе.
- За что? - выдохнул он.
- За то, что ты разбудил меня. Ты думал, что убиваешь наш брак своим предложением. А ты убил мою спячку. Ты дал мне свободу - не ту, которую хотел, а настоящую. Свободу быть собой. Свободу выбирать. Свободу жить. И за это я тебе благодарна.
Лена смотрела на мужа, и в её глазах не было злобы или ненависти. Только спокойствие. Только правда.
- Иди, Марк. Живи свою жизнь. Найди кого-то, кто полюбит тебя таким, какой ты есть. Найди себя. Пойми, кто ты без меня, без семьи. А я буду жить свою.
Он стоял в её кухне, среди запаха счастья, который принадлежал другому, и понимал: всё кончено. Окончательно. Бесповоротно. Надежды нет. Не было и никогда не будет.
- Я смогу видеть Пашу так же часто, как сейчас? - спросил он тихо. Голос его был чужим, будто говорил не он, а кто-то другой.
- Конечно. Ты его отец. Всегда был и будешь. Паша скучает по тебе. Я не буду мешать. Приходи, когда захочешь. Звони, когда нужно.
Кивнув, Марк положил коробочку с кольцом на стол.
- Это оставь себе, - сказал он. - На память. Или продай. Мне всё равно.
Он пошёл к выходу. В прихожей огляделся по сторонам. Маленькая, светлая, чужая квартира. Её новая жизнь. В ней не было места для него.
- Лена… - начал он, обернувшись. В горле стоял ком, он не мог дышать.
- Иди, Марк, - перебила она мягко. - Всё уже сказано. Не делай больнее. Не заставляй меня жалеть.
Он вышел. Дверь за ним закрылась. На этот раз окончательно. Остановившись на лестничной клетке, Марк прислонился лбом к холодной стене. Слёзы душили, рвали горло, но он не мог позволить себе плакать здесь, в подъезде, где кто-то мог увидеть.
«Я потерял её, - стучало в висках. - Я потерял её навсегда. Я отдал её другому. Я сам, своими руками, отдал её».
Он простоял так минут пять. Может, десять. Может, час. Время остановилось. Потом выпрямился, вытер лицо рукавом и пошёл вниз.
На улице светило солнце. Цвели деревья. Люди улыбались, спешили по своим делам. Мир жил своей жизнью, не замечая, что у него, Марка, внутри пустота. Не замечая, что он умер и остался только дышать.
