— Твои драконы разбиты, — ответил декан, вставая рядом со мной. — Котлы Айзы уничтожили половину твоего отряда, а вторая половина сидит в масляных лужах и плачет.

— Это ненадолго, — Кассандра подняла руку. В её пальцах засветилось чёрное, густое, как дёготь.

— Айза, — сказал Уголёк мне на ухо, — у меня остался один ядерный чих. На сегодня. Самый мощный. Сделать это?

— Сделай, — прошептала я.

Кот вдохнул. Глубоко. Грудь его раздулась до размеров небольшого арбуза. А потом он чихнул — так, что с полок посыпались банки, а у меня волосы встали дыбом.

Чёрный шар вылетел из его носа — размером с кулак, пульсирующий, зловещий — и полетел прямо в Кассандру.

Она успела выставить щит. Шар ударился о чёрную стену и рассыпался на сотню маленьких угольков, которые разлетелись по всему залу. Каждый уголёк попал в своего дракона. И каждый дракон, задетый даже искрой, замер, обуглился и рассыпался в чёрную пыль.

Кроме Кассандры.

Она стояла за щитом, целая, невредимая, но её глаза — они были полны такого бешенства, что я инстинктивно отступила на шаг.

— Ты заплатишь за это, — прошипела она. — Ты и твой кот. Я вернусь. И тогда никто не спасёт ни эту академию, ни твою жалкую жизнь.

Она развернулась и ушла. Белое платье исчезло в дыму.

Альтаир обнял меня. Крепко, до хруста.

— Мы живы, — сказал он.

— Живы, — подтвердила я.

— Кто бы мог подумать, — сказал Уголёк, плюхаясь на пол, потому что после такого чиха у него подкосились лапы. — Я использовал весь запас ядерной энергии. На месяц. И это был эпичный чих.

— Ты спас академию, — я опустилась рядом с котом и погладила его по голове.

— Знаю, — сказал он, щурясь. — Теперь я требую не просто профессора. Я требую памятник. При жизни. Из чистого золота. Чтобы я мог на нём спать.

— Поставим, — пообещал Альтаир.

— И чтобы сметану приносили в золочёной миске.

— И это сделаем.

— И чтобы студенты называли меня «Ваше Кошачье Величество».

— Это уже перебор, — сказала я.

— Ладно, — вздохнул Уголёк. — Тогда просто «господин начальник лап».

Мы рассмеялись. Прямо посреди разгромленного зала, среди обугленных драконьих останков, луж масла и разбитых кастрюль.

Студенты вылезали из укрытий. Кто-то плакал, кто-то улыбался, кто-то пытался собрать рассыпанные по полу ножи, чтобы вернуть на кухню.

А где-то за стенами академии Кассандра бежала и уже строила новый план.

Но это будет завтра.

А сегодня — мы выжили. И это главное.

— Уголёк, — сказала я, когда мы сидели втроём на уцелевшем столе.

— М?

— Ты настоящий герой.

Кот помолчал. Потом сказал:

— Знаю. Поэтому с утра начну требовать ещё и отдельный флигель с валерьяновым огородом. А сейчас — дайте мне сметаны. Я заслужил.

Альтаир тяжело вздохнул, достал из кармана (откуда?! ) баночку сметаны и поставил перед котом.

— Вот, — сказал декан. — Ешь. Ты сегодня заслужил даже больше, чем требовал.

— Это точно, — мурлыкнул Уголёк, облизываясь. — Драконы нервно курят в сторонке, когда я выхожу на тропу войны. Запомните, люди: кот — это не просто друг человека. Кот — это оружие массового поражения. Пушистое, с усами и правом на сметану в любое время суток.

Я поцеловала Альтаира.

В разгромленной кухне, среди дыма и запаха гари, мы целовались.

А Уголёк отодвинул миску со сметаной на безопасное расстояние и сказал:

— Только попробуйте это опрокинуть. Я тогда покажу вам настоящий ядерный чих. Второй приход.

Мы не опрокинули.

Глава 32. Месть Уголька

— Она идёт.

Уголёк сидел на подоконнике, прижав уши, и смотрел вниз. Я выглянула через его плечо и увидела: по главной аллее академии, медленно, не скрываясь, шла женщина в чёрном. Одна. Без свиты.

— Кассандра, — выдохнул Альтаир, подходя к окну. — Я думал, она затаилась.

— Она затаилась ровно настолько, чтобы оплакать своих драконов, — кот говорил спокойно, но хвост ходил ходуном. — Тех самых, которых я превратил в угли. Она их не любила — она ими владела. А теперь пришла за мной.

— За тобой? — я присела рядом с котом.

— Затем, что я уничтожил её свиту. Затем, что у меня теперь магия — сильнее, чем была при ней. И затем… — он посмотрел на меня, — что я стал счастливым без неё. А она мстит за то, что кто-то посмел быть счастливым не благодаря ей.

Альтаир, который стоял у окна, вдруг усмехнулся — горько, по-своему.

— Как я тебя понимаю, Уголёк. — Он положил руку на подоконник рядом с котом. — Она мне мстит за то же самое. За то, что я счастлив. С Айзой. Без неё. Я отказался от её «дружбы» — и она не простила. Всю карьеру пыталась подставить, а теперь хочет уничтожить всё, что мне дорого.

— У неё пунктик, — вздохнул кот. — Если не её — то ничьё.

— Тогда встретим её так, чтобы она запомнила, — сказал Альтаир, расправляя плечи.

Дверь деканата распахнулась без стука. Кассандра вошла медленно, и даже походка у неё была не как у магички высшего ранга, а как у могильщицы, которая пришла забирать своё. Чёрное платье, чёрные перчатки, вуаль на лице.

— Уголёк, — произнесла она, не глядя ни на кого, кроме кота. — Ты уничтожил моих драконов. Моих. Забирал у меня то, что я копила веками.

— Они первыми напали на мою академию, — ответил кот, не двинувшись с места.

— Не твою. — Кассандра сдёрнула вуаль. Глаза красные, но сухие. — Моя магия была в них. Частица меня. А ты превратил всё в пепел. И теперь у тебя эта магия — ты её забрал, впитал вместе с дымом.

— Я не забирал. Она сама пришла. Потому что я умею любить, а ты — нет.

Кассандра побелела. Даже губы побелели.

— Я хочу тебя вернуть, Уголёк. Не потому, что ты мне нужен. А потому, что ты посмел стать счастливым без меня. С ней. — Она ткнула пальцем в мою сторону. — С объедком.

— Не смей трогать Айзу, — тихо сказал Альтаир, делая шаг вперёд.

— А что ты сделаешь, дракон? — усмехнулась Кассандра. — Ты уже сделал свой выбор. Променял магический союз со мной на эту… кухарку.

— И ни разу не пожалел.

— Тогда вы все умрёте.

Она подняла руку. Чёрная молния засветилась не на пальцах — вся рука до локтя стала чёрной, пульсирующей. Эта магия была не для показухи. Она была для убийства.

— Последний раз, Уголёк. Идёшь со мной — они живут. Нет — я сотру вас всех в порошок, а тебя заберу даже в виде уголька.

Кот не шелохнулся.

— Ты выбросила меня на помойку, когда я стал бесполезным. Ты не лечила, не искала — ты просто вышвырнула. Моя магия ушла, потому что ты была плохой хозяйкой. А вернулась — потому что Айза меня полюбила. Не за магию, а просто так. И я выбрал её. Сам. Свободно.

— Свободно, — повторила Кассандра с ненавистью. — Я ненавижу это слово.

Она выстрелила.

Молния рванула не в меня — в Уголька. Прямо в сердце коту, который когда-то был её единственным живым существом.

Я не успела даже крикнуть.

Но Альтаир успел.

Он прыгнул, как дракон — хотя был в человеческом теле, — и закрыл собой кота. Чёрная молния вошла ему в грудь. Левее сердца, но вошла глубоко. Кровь — чёрная, не серебряная — брызнула на пол.

— Альтаир!!! — я подхватила его, когда он начал оседать.

— Я… в порядке, — прохрипел он, хватаясь за рану. — Не впервой.

— Какое не впервой?! Ты что, каждый день под молнии прыгаешь?!

— Только когда люблю, — он попытался улыбнуться, и это было так глупо и так по-драконьи, что я чуть не зарыдала.

— Трогательно, — Кассандра шагнула ближе. — Следующая молния будет в твою голову, дракон. А потом я заберу кота. Айза будет смотреть.

Уголёк спрыгнул с подоконника. Встал между мной и Кассандрой.

— Не будет.

— Ты без магии, кот. Твой ядерный чих кончился на моих драконах.

— У меня есть кое-что посильнее чиха, — сказал Уголёк. — Обида. Настоящая, многовековая, кошачья обида. Ты выбросила меня. Ты сделала меня ничьим. А Айза сделала меня своим. И за это я тебя не прощу. Никогда.