— Ты серьёзно?

— А почему нет? У нас нет денег. Зато у нас есть суп — вкусный, магический, с фиолетовым отливом. Древняя форма торговли. Ещё до изобретения копеек люди меняли суп на шкуры.

— Люди меняли шкуры на суп?

— Ну, или суп на шкуры. Неважно. Главное — бартер.

— Коготь и его коллеги придут за копейками, а получат миску баланды. Ты их видел? У них глаза как у пылесосов — всё втягивают, ничего не отдают.

— Жаль, — кот облизнулся. — Тогда придётся платить монетами. Но после того, как отдадим декану обед. И купим лежанку.

Я закипятила воду. Чихнула — фиолетовые искры рассыпались по бульону. Запах пошёл такой, что даже налоговики, наверное, облизнулись бы там, у себя в канцелярии, пересчитывая чужие копейки.

Мешала суп и думала. О налогах. О драконах. О широкой спине декана, который вдруг стал моим тайным клиентом. О том, что жизнь — она как этот бульон: сначала мутная и из отходов, а если добавить правильную магию — засияет и согреет.

— Айза, — сказал Уголёк, поймав мой взгляд. — Суп готов. Давай есть, пока не пришли налоговики и не обложили пошлиной каждую ложку. И каждый чих. И каждый вдох.

— Они и на вдох могут налог придумать, — вздохнула я.

— Тогда будем дышать через раз. Экономно.

Я усмехнулась и налила ему полную миску.

Налоги подождут.

А суп — нет.

Глава 8. Салфетка

После визита трёх налоговых крючкотворов объедки ходили мрачнее грозовой тучи. Даже Нисса, которая обычно сияла как медный таз, сидела в углу и пересчитывала свои жалкие копейки. Снова. В десятый раз.

— Нисса, ты чего? — спросила я, подсаживаясь к ней. Уголёк тут же выглянул из-за пазухи — тоже хотел новостей.

— Считаю, — она шмыгнула носом. — Если отдать пятую часть — вообще ничего не останется. Вообще. Ни копейки. Даже на хлеб. А хлеб я люблю.

— На хлеб мы тебе дадим, — сказал Уголёк деловито. — Ты же акционер, забыла?

— Акционер чего? — Нисса уставилась на кота, как на говорящую репу.

— «Уголёк Лимитед Корпорейшн». Крупнейший поставщик супа из отходов в данном подземелье. Ты внесла первый взнос — три копейки в уставной капитал. Поздравляю, ты теперь совладелец.

— Я… совладелец? — Нисса моргнула. — Кота?

— И Айзы, — поправил Уголёк. — Кот — это бренд. Я — лицо компании. Точнее, морда.

Нисса посмотрела на меня как на сумасшедшую. Я развела руками.

— Он всегда такой, — вздохнула я. — Но бизнес-план у нас есть. Почти.

— Какой план?

— Вот, — я вытащила из кармана грязную тряпицу — её мы нашли утром в отходах, оттерли, и она стала просто грязной, а не мокрой. — Это салфетка. На ней стратегия.

— Вы написали бизнес-план на салфетке? — глаза Ниссы стали круглыми, как две копейки.

— Не «вы», а «я», — гордо выпрямился Уголёк. Когтем почесал за ухом. — Это не просто салфетка. Это наша дорожная карта к богатству, свободе и рыбе. Смотри.

Он развернул тряпицу. Кривые буквы (кот писал лапой — вы сами попробуйте, когда у вас когти) гласили:

1. Варить суп из мусора (бесплатно).2. Продавать объедкам: 3 коп. — половник, 5 коп. — с хлебом.3. Копить на взятку поварихе (чтобы не спалила).4. Когда разбогатеем — свалить из Академии на все четыре стороны.5. КУПИТЬ РЫБУ! (Это личное, не лезьте).

— Пункт пять — мой бонус, — пояснил Уголёк с достоинством. — Я тут главный риск-менеджер, имею право на мотивацию.

— Но это не план, — сказала Нисса, внимательно изучив салфетку. — Это список хотелок. План должен быть с цифрами. И сроками. И ответственными.

— О, у нас появился финансовый аналитик! — кот аж подпрыгнул. — Садись, пиши. Салфетка большая, места много.

Нисса вздохнула, взяла уголёк (настоящий, из костра, который не разговаривал) и начала строчить прямо на тряпке.

— Итак. Вводные: отходы — бесплатно. Вода — бесплатно. Твой чих, Айза, — бесплатно. Себестоимость порции — ноль. Продаём по три копейки. Если в день брать хотя бы десять клиентов — это тридцать копеек.

— Десять? — усомнилась я. — В общаге всего двадцать объедков. У многих нет даже трёх копеек.

— Значит, сделаем систему лояльности, — влез Уголёк. — Каждая десятая порция — бесплатно. Или скидка для пенсионеров. Или корпоративные обеды для надзирателей. Они жирные, много едят, хорошо платят.

— Надзиратели нас сдадут поварихе, — возразила Нисса. — У них с ней договорняк.

— Тогда сосредоточимся на объедках, — решил кот. — Считай дальше.

Нисса продолжила:

— За месяц при десяти клиентах в день — девятьсот копеек, то есть девять монет. За год — сто восемь монет.

— Даёшь рыбу! — взвизгнул Уголёк. — Я же говорил! Стратегический запас!

— Подожди, — я подняла руку. — А налоги? Если налоговики узнают про наш бизнес, они обложат пошлиной каждую порцию. И тогда никакой рыбы, даже кильки вонючей не останется.

Уголёк зашагал по ящику туда-сюда, цокая когтями. Потом остановился.

— Слушайте сюда, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Пока у нас нет официальных доходов. Вообще. Мы только копим под матрасом на взятку поварихе. Никакой отчётности, никаких деклараций.

— А если налоговая прознает?

— Не прознает, — отрезал кот. — Во-первых, мы работаем ночью. Во-вторых, клиенты — свои. В-третьих, я буду следить, чтобы никто не проболтался. А если всё-таки узнают… — он махнул лапой, — тогда и будем решать. Проблемы надо решать по мере их поступления. А не придумывать их на пустом месте.

— То есть ты предлагаешь просто ничего не платить и надеяться, что не поймают? — уточнила Нисса.

— Я предлагаю не платить, пока не заставят. А заставят — тогда что-нибудь придумаем. Может, подкупим их супом. Или сбежим. Или скажем, что это благотворительность.

— Ты гений, — усмехнулась я.

— Я кот. Это разные категории. Но да, гений.

Нисса задумалась, потом кивнула.

— Ладно. Договорились. Салфетку — под половицу и помалкиваем.

— И главное — никаких следов, — добавил Уголёк. — Доходы не храним в одном месте. Часть — в кармане у Айзы, часть — у Ниссы, часть — под моей лежанкой.

— У тебя нет лежанки.

— Тогда под ящиком.

В этот момент входная дверь скрипнула.

Мы замерли все трое, как соляные столпы. Нисса сунула салфетку за пазуху. Я схватила поварёшку и сделала вид, что скребу котёл. Уголёк — молнией в щель.

Вошла повариха. Одна, без свиты. Лицо не предвещало радости.

— Новенькая, — она ткнула пальцем в меня. — Декан велел передать: завтра в полночь ждёт тебя на верхней кухне. Будет проверять твоё мастерство. Второй раз.

— Зачем? — вырвалось у меня.

— Затем, что он главный. Ему виднее. И чтобы без кошачьих. Скажи спасибо, что он вообще даёт тебе шанс. Если бы не он, я бы тебя отсюда вышвырнула вместе с твоим котом, но он замолвил за тебя словечко и за твоего кота.

— Поняла. Спасибо декану.

Повариха обвела взглядом моечную, принюхалась, ничего не нашла и ушла. Дверь грохнула.

Мы выдохнули все трое.

— Уголёк, вылезай.

Кот вылез, отряхнулся, фыркнул.

— Слышал. Завтра в полночь. Ответственный момент.

— Что мне готовить? — я повернулась к Ниссе.

— То, что ты любишь сама, — серьёзно сказала Нисса. — И добавь магии. Ровно столько, чтобы он обалдел, но не подумал, что жульничаешь.

— А если не получится?

— Получится, — Уголёк лизнул лапу. — Ты аномалия. А аномалии всегда выкручиваются.

— Откуда такая уверенность?

— Если не выкрутишься — кто меня рыбой кормить будет?

Я вздохнула, взяла поварёшку и посмотрела на салфетку, торчащую из кармана Ниссы.

Бизнес-план. Конспирация. Налоги, которых мы пока не платим. И кот, верящий в меня только ради рыбы.

Но почему-то я не боялась.

Может, потому что в груди у меня, под робой объедка, горел фиолетовый огонь. Тот самый, о котором налоговики не знают. Пока не знают.

А завтра узнают все. Или никто.

Глава 9. Пять монет за суп