— Ты чего такой напыщенный? — спросила я кота.

— Я произвожу впечатление, — ответил он. — Я показываю, что достоин такой кошки.

— Ты показываешь хвост трубой и грязные лапы.

— Это драматический образ. Кошкам нравится загадочность.

— Откуда ты знаешь?

— Я кот. Я всё знаю о кошках.

В деканате Альтаир, оправившийся от ранения, разбирал учебные планы. Увидев нас, поднял голову.

— Это кто?

— Карамелька, — представила я. — Бывшая фамильярка Кассандры. Теперь наша.

— Ты притащила с помойки ещё одного кота? — спросил декан, но голос был мягче, чем обычно.

— Ещё одну кошку, — поправил Уголёк. — Очень красивую. Не смей её обижать.

— Я и не собирался, — Альтаир встал, подошёл, протянул руку. Карамелька спрятала морду в моём плече.

— Боится, — сказала я.

— Правильно делает, — вздохнул декан. — По себе знаю. Когда меня первый раз привели в академию, я тоже боялся.

— Ты боялся? — не поверил Уголёк. — Ты же дракон.

— Я был маленьким драконом. И меня никто не кормил просто так. — Он посмотрел на Карамельку. — Ты здесь в безопасности. Обещаю.

Кошка высунула морду, понюхала воздух и чуть расслабилась.

Уголёк тем временем уже носился по комнате, выискивая место для новой знакомой.

— Она будет спать на подоконнике, на моей подушке, — объявил он. — И есть из моей миски.

— Ты готов делиться своей сметаной? — удивилась я.

— Ради неё — да, — ответил кот. — Но это ненадолго. Я добьюсь, чтобы у неё была своя сметана. И своя подушка. И свой двор. И всё самое лучшее.

— Ты ведёшь себя как дракон, а не как кот, — заметил Альтаир.

— Я кот, умеющий любить. Это страшная сила.

Карамелька наконец соскользнула с моих рук. Осторожно, шажок за шажком, подошла к Угольку. Села рядом.

— Ты правда будешь меня защищать? — спросила она.

— Правда, — сказал кот. — Если кто-то посмеет тебя тронуть, я устрою ядерный чих. Даже если это студент. Даже если это декан. Даже если это сметана.

— Сметана не трогает кошек, — заметила я.

— Сметана трогает моё сердце. А теперь и она.

Карамелька, кажется, начала улыбаться. По-кошачьи, чуть прикрыв глаза.

— Ты странный, — сказала она.

— Я генерал-майор кошачьих войск. Положено быть странным.

Они сидели рядом — чёрный и белый, как день и ночь. И смотрели друг на друга, забыв про меня, про Альтаира, про весь мир.

— У нас начинается кошачья линия, — прошептала я декану.

— Что это значит? — спросил он.

— Это значит, что скоро в академии станет на одного кота больше. А может, и не на одного.

— Котят не надо, — сказал Альтаир.

— Спроси у Уголька, — я усмехнулась.

Кот, услышав разговор, обернулся.

— Котята — вопрос сложный, — сказал он. — Сначала ухаживания, потом свадьба, потом отдельная лежанка. Я джентльмен.

— Ты кот, — заметил Альтаир.

— Кот-джентльмен. Есть разница.

Уголёк пододвинулся к Карамельке так, что их бок о бок соприкоснулись. Она не отодвинулась.

— Тут тепло, — сказала она.

— Я горячий, — ответил он. — Драконья школа.

— Ты же кот.

— Научился у драконов. Долгая история.

Они замолчали. Студенты заглядывали в дверь, видели эту пару и умилялись. Кто-то сфотографировал магическим снимком.

— Господин декан, — обратился первокурсник, — а это новый фамильяр?

— Это новая любовь, — ответил Альтаир. — Не мешайте.

Я поставила перед кошками две миски. Уголёк отодвинул свою поближе к Карамельке.

— Ешь, — сказал он. — Ты слишком худая.

— Ты тоже, — ответила она.

— Я спортивный. Мы, боевые коты, всегда поджарые.

— Ты боевой кот?

— Я уничтожитель драконьей свиты и личный чих Кассандры.

Карамелька посмотрела на него с восхищением.

— Ты герой.

— Я стараюсь, — Уголёк распушился.

На закате они сидели на подоконнике вместе. Хвосты переплелись. Уголёк что-то шептал Карамельке, а она тихо урчала.

— Смотри, — сказала я Альтаиру, — нашёл себе невесту.

— Ты ревнуешь?

— К коту? — я удивилась. — Нет. Я рада. Он заслужил быть счастливым.

— Мы все заслужили, — ответил декан и поцеловал меня в щёку.

— Горько! — крикнул Уголёк с подоконника, не оборачиваясь.

— Ты не мог бы не мешать? — попросил Альтаир.

— Я могу всё. Я сегодня познакомился с девушкой своей мечты. Вы мне не указ.

Карамелька мурлыкнула и прижалась к нему ближе.

Так в академии появилась вторая говорящая кошка. Пугливая, белая, с глазами цвета неба. И чёрный генерал-майор, который ради неё готов был отдать последнюю сметану.

А я сидела на кухне и думала: вот она, настоящая магия — не та, что с молниями и проклятиями, а та, что заставляет гордого кота делиться рыбой с незнакомкой.

Но Уголёк, услышав мои мысли, обернулся и сказал:

— И рыбой. И сметаной. Завоёвывать буду.

— Кошку сметаной? — уточнил Альтаир.

— А чем ещё? — фыркнул кот.

Карамелька тихо засмеялась — первый раз за вечер. И Уголёк, услышав её смех, забыл про сметану, про гордость, про всё на свете. Он просто смотрел на неё и мурлыкал.

А я поняла: у этой истории будет продолжение. Кошачье. Пушистое. С ядерными чихами и белыми лапками. А может быть черными. Ну или черно-белыми.

Глава 36. Вечеринка на помойке

— Мальчишник будет на помойке. Я решил.

Уголёк заявил это с таким видом, будто сообщал о подписании мирного договора. Сидел на столе, хвост трубой, усы топорщатся. Карамелька рядом прижалась к его боку — она всё ещё пугливая, но уже не вздрагивает от каждого шороха.

— На помойке? — переспросила я, откладывая вязание (Альтаир научил меня, кошмар). — Ты серьёзно?

— Серьёзнее не бывает. — Уголёк обернулся к Карамельке. — Дорогая, ты не возражаешь?

— Если ты хочешь… — прошептала белая кошка.

— Хочу. И не просто мальчишник, а торжественный выезд. С мусорными гонками, соревнованием по поеданию просроченной сметаны и конкурсом на самый страшный костюм из отходов.

— Это называется корпоратив, — заметил Альтаир, который вошёл с учебными планами под мышкой. — А не мальчишник.

— Я декан, ты декан, но в вопросах кошачьих традиций я главный. Мальчишник на помойке — это святое.

Я посмотрела на него. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела перед битвой с Кассандрой. Только теперь он горел ради сметаны и веселья.

— Хорошо, — сказала я. — Устроим тебе помоечную вечеринку. Но предупреждаю: драконы не умеют веселиться в мусоре.

— Научатся.

Альтаир тяжело вздохнул, но спорить не стал. Последние две недели он вообще перестал спорить с котом. Говорил, что «после спасения жизни даже налоги платить приятно».

Вечером я обошла столовую, собрала все отходы — картофельные очистки, хлебные корки, рыбьи головы из вчерашнего ужина. Добавила пустые банки из-под сметаны, битые тарелки, старые газеты. Уголёк лично отобрал три золотых фантика от конфет — для престижа.

— Ты уверена, что драконы оценят? — спросила Карамелька, глядя на гору мусора.

— Драконы оценят всё, где можно выпендриться, — ответила я. — А тут ещё и повод надеть странные костюмы.

И я не ошиблась.

Первым пришёл Кайан — да, тот самый, который потерял драконью искру и ушёл в поместье. Но на свадьбу обещал вернуться, а на мальчишник приехал раньше. Он был в костюме из ржавых консервных банок, которые звенели при каждом шаге.

— Ты превратился в ходячую посудную лавку, — заметила я.

— Это дизайнерский мусор, — ответил он с прежней усмешкой. — Я его сам склепал.

За ним потянулись остальные. Студенты-драконы в обёртках от дешёвых сладостей, преподаватели в картонных коробках с прорезями для глаз, Альтаир — в плаще из старых мешков для мусора, перетянутом бечёвкой.

— Ты выглядишь как пугало, — сказала я.

— Ты выглядишь как королева помойки, — ответил он, глядя на моё платье из рваной газеты и пластиковых крышек.