— Это комплимент?

— Самый искренний.

Уголёк объявил соревнования. Начали с мусорных гонок — каждый участник толкал перед собой пустую банку, стараясь первым добраться до финиша. Драконы сопели, банки гремели, Карамелька визжала от восторга.

Потом был конкурс на самый страшный чих. Уголёк выиграл, не напрягаясь, — один его ядерный взрыв разогнал всех конкурентов в радиусе десяти метров.

— Я не соревновался, я просто чихнул от пыли, — скромно сказал он.

Когда стемнело, я зажгла костёр в старой бочке. Огонь отражался в ржавых банках и битых стёклах, превращая помойку в сказочное место. Крысы, которые обычно прятались, повылезали из нор и уселись вокруг — смотрели и, кажется, обсуждали.

— Крысы одобряют, — заметил Уголёк, прижимаясь к Карамельке.

— Они что, поют? — удивилась белая кошка.

Действительно, откуда-то раздавалось тонкое завывание. Не жуткое, а какое-то… мелодичное. Крысы выстроились в круг и синхронно подвывали костёрному пламени.

— У них есть свой хор, — пояснил Уголёк. — Я давно подозревал, но думал, что это у меня от недосыпа.

Альтаир подошёл ко мне. Протянул руку.

— Танцуешь?

— Здесь? Под крысиное пение?

— Лучшая музыка в мире та, что звучит для нас.

Я вложила ладонь в его. Мы закружились на утоптанной земле, среди мусора и смеха. Драконы в костюмах из отходов хлопали в ладоши, отбивая ритм. Крысы завывали громче. Уголёк поднял банку с просроченной сметаной и громко прочистил горло.

— Речь! — крикнул он. — Я требую тост!

Все затихли. Кот запрыгнул на груду коробок, выпрямился, поправил несуществующую бабочку.

— Дорогие собравшиеся! — начал он торжественно. — Мы здесь, на помойке, потому что это святое место. Именно здесь Айза нашла меня, чёрного котёнка без магии. Именно здесь мы поняли, что сорняки иногда цветут лучше садовых роз. Именно здесь я встретил свою белую кошку, которая боялась даже собственного хвоста, а теперь спит на моём плече.

Карамелька распушилась. В темноте её белую шерсть было видно издалека.

— Я пью эту сметану — просроченную, кисловатую, с комочками — за то, чтобы из мусора рождалось золото. — Уголёк поднял измазанный нос. — За Айзу, которая из помоечной девочки стала невестой дракона. За Альтаира, который из зануды-декана превратился в героя, прыгающего под молнии. За Карамельку, которая научилась доверять. За всех нас, мусорных, странных, никчёмных по мнению сильных мира сего — но живых и счастливых!

— Горько! — заорали драконы, забыв, что это свадебный обряд, а не обычная пьянка.

— Горько! — подхватили крысы.

Альтаир поцеловал меня. Прямо под вой крысиного хора, на фоне горящих отходов, в окружении драконов в картонных коробках. Я чувствовала его дрожащие губы и думала: вот оно, счастье.

— Скоро свадьба, — прошептала я.

— Скоро, — согласился декан.

— Я не высплюсь.

— Мы будем спать через неделю. На медовом месяце.

— Ты обещал показать мне драконьи пещеры.

— И покажу. Но сначала — последняя ночь свободы.

— Свободы от чего?

— От налогов, учебных планов и того, что надо быть серьёзным.

Я рассмеялась. Крысы завыли финальный аккорд. Уголёк, который допил сметану, уронил банку и прижался к Карамельке.

— Ты как? — спросил он её.

— Лучше, чем когда-либо, — ответила белая кошка. — Спасибо, что привёл меня сюда.

— Ты про помойку?

— Я про тебя.

Утром, когда студенты разошлись, драконы уснули в своих костюмах, а крысы вернулись в норы, мы с Альтаиром сидели на груде старых газет и смотрели на рассвет.

— Знаешь, — сказала я, — Уголёк прав. Из мусора рождается золото. Я была мусором. А стала…

— Моей невестой, — закончил он.

— Я хотела сказать — счастливой.

— Это одно и то же.

Мы сидели молча. Где-то в коробках мирно сопели два кота — чёрный и белый, переплетясь хвостами. Свадьба должна была начаться через пять часов.

Я не спала, но усталости не чувствовала.

Потому что впервые в жизни мне не нужно было просыпаться на помойке. Помойка сама пришла ко мне, чтобы проводить в новую жизнь.

Глава 37. Киндер сюрприз

Я думала, это отравление.

Три дня подряд меня мутило по утрам. Не сильно, но стабильно — как только открывала глаза, желудок делал кульбит. Я списывала на вчерашний суп (хотя суп был свежий), на эксперименты с новыми специями (хотя специи были обычные), на нервы перед проверкой из министерства (но проверку отменили).

— Ты бледная, — сказал Альтаир за завтраком, отодвигая мою тарелку с яичницей. — Ешь.

— Не хочу.

— Ты всегда хочешь яичницу. Это я не хочу яичницу, потому что драконы предпочитают мясо. А ты — всегда.

— Отстань, — я отодвинула тарелку обратно. — Может, грипп.

— Драконы не болеют гриппом, — заметил Уголёк. Он сидел на столе и смотрел на меня немигающими жёлтыми глазами. — А люди — болеют. Но ты не похожа на больную. Ты похожа на… странную.

— Спасибо, — буркнула я.

Кот спрыгнул на пол, подошёл ко мне, встал на задние лапы и принюхался к моему животу.

— Уголёк, что ты делаешь? — спросила я.

— Не мешай, я диагностирую.

— Ты кот, а не врач.

— Коты чуют лучше любых врачей.

Он втянул носом воздух раз, второй, третий. Его усы затряслись. Потом он отпрыгнул, как от удара током, и уставился на меня с таким выражением, будто увидел привидение.

— Айза, — сказал Уголёк странным голосом. — Ты знаешь, чем пахнешь?

— Чем? — насторожилась я.

— Щенком.

— Что? — не поняла я.

— Щенком! Маленьким, драконьим щенком! — кот заметался по кухне. — Я знаю этот запах! У меня было чутьё на драконьих детей ещё при Кассандре — она своих фамильяров проверяла, вдруг кто забеременеет от дракона. Я этот амбре ни с чем не спутаю!

Альтаир, который до этого ковырялся в тарелке, замер с вилкой на полпути ко рту.

— Что ты несёшь? — спросил он тихо.

— Твоя жена пахнет драконьим щенком! — заорал Уголёк. — То есть не щенком, а драконёнком! То есть… Айза, ты беременна!

Вилка выпала из рук Альтаира. Звякнула о тарелку. Декан побелел так, что стал похож на свою статую в крипте академии.

— Не может быть, — прошептал он.

— Может, — Уголёк уже успокоился и сидел на столе с видом профессора, поставившего гениальный диагноз. — Или, скажем так, очень вероятно. Айза, у тебя тошнит по утрам?

— Ну… — начала я.

— Ты стала капризной? Требуешь, чтобы я убирал свои игрушки с дороги?

— Твои игрушки — это крысиные хвосты. Они и так везде валяются.

— Ты плачешь над фильмами, где счастливый конец?

— Я всегда плачу над счастливыми концами.

— Ты полюбила солёные огурцы со сметаной?

Я замерла. Действительно, вчера вечером я съела банку солёных огурцов, запивая сметаной. Альтаир тогда сказал, что это варварство, а я обиделась.

— О боже, — выдохнула я.

— Вот именно, — кивнул Уголёк. — Тест на беременность. Срочно.

В магической лавке при академии продавались тест-полоски — простые, как у людей, но с примесью драконьего корня. Я купила три, на всякий случай. Альтаир ходил за мной хвостом, белый как мел. Уголёк сидел у меня на плече и комментировал каждый шаг.

— Ты дрожишь, — заметил он. — Это плохо для плода. Успокойся.

— Это ты меня нервируешь, — сказала я, заходя в ванную.

— Я поддерживаю. Карамелька, ты тоже иди сюда, поддержка нужна коллективная.

Белая кошка, которая до этого спала на подоконнике, проснулась и сонно побрела за нами.

В ванной мы собрались вчетвером: я, уже трясущаяся, Альтаир, который держался за стену, Уголёк, сидящий на краю раковины, и Карамелька, которая просто хотела быть полезной.

— Делай, — скомандовал кот.

Я сделала. Минута ожидания показалась вечностью. Альтаир не дышал, я считала удары сердца, Уголёк нервно накручивал ус на лапу.

Тест показал две полоски.

— Ну? — спросил Альтаир охрипшим голосом.