— Душевые кабинки — не моя компетенция, — отрезал кот. — Лежанки — тем более. Единственное, что я могу выбить — это прибавку к жалованью. И то, если вы прекратите бастовать и развяжете повариху.

— А сколько прибавка? — подозрительно спросил Борода.

— Десять копеек за смену. Плюс каждая 10-ая тарелка супа бесплатно. И ветчина по главным драконьим праздникам, когда никто не смотрит.

Толпа загудела. Повариха замычала в кляп и дёрнулась так, что верёвки заскрипели.

— Отвяжите ей кляп, — велел Уголёк. — Послушаем, что скажет пострадавшая сторона.

Один из объедков выдернул тряпку. Повариха глубоко вздохнула — так, что у котла за спиной забурлила вода — и заорала:

— Скормлю всех драконам! И тебя, кот, первым! И фиалковую бабочку твою выплюнут вместе с лапками!

— Очень конструктивно, — Уголёк даже не шелохнулся. — Но у меня встречное предложение. Вы молчите о том, что видели здесь, а мы платим вам десять монет компенсации за моральный ущерб.

— Десять монет?! — повариха попыталась встать, но верёвки держали крепко. — Я на вас в налоговую заявлю! У вас тут подпольный тотализатор, договорняки, беспредел!

— Ах да, налоговая, — словно вспомнил что-то приятное, кот достал из-под лежанки мятый листок. — Кстати о налоговой. Помните, как вы месяц назад продали студентам пирожки на четыре монеты, а в отчётности указали только одну? Я тогда сидел в приёмной у инспектора Когтя и всё слышал. Вы ещё сказали, что «продажи упали из-за дождя». А дождя не было.

Повариха побледнела так, что даже её пресловутый зелёный фартук стал казаться ярким.

— Это... это клевета.

— Это показания крыс, — поправил Уголёк. — А крысы, как известно, под присягой не врут. Им не за что.

— Двенадцать монет! — выкрикнула она, трясясь.

— Девять с половиной.

— Одиннадцать!

— Десять. Иначе я звоню Когтю. Он, кстати, сейчас в больничном отпуске, но ради неуплаченных монет готов выйти на работу даже с больной чешуёй.

— Ладно, — прошипела повариха. — Десять. Развязывайте.

Борода кивнул, верёвки упали. Повариха поднялась, отряхнулась, протянула ладонь.

— Деньги.

Уголёк отсчитал десять монет из банка тотализатора и вложил в её дрожащую руку.

— Берите и не вздумайте мстить. Иначе в налоговую пойдёт не только ваша неуплата, но и сведения о том, кто поставил на Грацио де Люкс.

— Откуда ты...

— У меня везде крысы.

Повариха зажала монеты в кулак и утопала прочь, оставляя за собой шлейф невысказанных угроз.

— А теперь ваша очередь, — кот повернулся к затихшим объедкам. — Идите на работу. Завтра декан подпишет надбавку. Если не подпишет, я расскажу о его анонимной ставке на Айзу . Десять монет, почерк с завитушками.

— Ты монстр, — сказал Борода без тени осуждения.

— Я бизнесмен. Работайте, не бастуйте. Ветчина будет.

Объедки разошлись, кто-то даже улыбался.

Нисса ушла. Мы остались одни.

— Уголёк, — сказала я. — Ты только что из общего банка потратил 10 монет. Но бунт остановил красиво.

— Я диверсифицировал риски, — гордо ответил кот, нацепив бабочку на самое видное место медальона. — Завтра идём к декану подписывать указ. А пока — готовь уксус и нервы. Кулинарный отбор не ждёт.

Я взяла новую кастрюлю, провела пальцем по блестящему дну.

Бунт утих. Повариха уползла. Объедки поверили в надбавку.

— Слушай, — сказала я, — а ты действительно всё это придумал на ходу?

— Нет, — кот потянулся и важно прошествовал на свою лежанку, которую называл «финансовым троном». — Я начал планировать ещё вчера, когда крысы принесли донесение о брожении умов. Кстати, они просили передать, что их доля — три копейки. Я обещал расплатиться супом.

— Ты торгуешься с крысами?

— Это не коты, — вздохнул Уголёк. — С ними сложно. Зато теперь у нас есть разведка на нижних этажах.

За окном сгустились тучи. В коридоре больше не гудели, в дверь не стучали. Только где-то далеко ворчала уходящая повариха, пересчитывая монеты.

Глава 23. Шарлотка на слюне

Первый тур кулинарного отбора напоминал финал чемпионата по метанию половников. Все были напряжены, ставки росли, а Уголёк уже успел принять предварительные заказы на то, кто первым вылетит.

На сцене выстроились участники. Судьи в чёрных мантиях, с ложечками наготове, замерли за столом. Зрители на трибунах жевали попкорн, а крысы на балконе делали ставки.

В первом ряду сидели две персоны: Альтаир — холодный, как ледник в январе, и Кайан — с улыбкой, предвещающей беду. Между ними пустовало кресло, потому что никто не хотел сидеть в зоне, где воздух искрил от напряжения.

Каждый имел выражение лица, словно съел килограмм лимонов.

У Кайана в руке был скромный пучок розмарина — зеленый, пахучий, перевязанный бечёвкой. Он положил его на колени и небрежно поглаживал веточки.

Альтаир смотрел на розмарин, как на налоговую декларацию с ошибкой.

— Что это? — спросил он.

— Зелень, — ответил Кайан. — Для поднятия аппетита. Айза оценит.

— Она оценит. Но я сделаю лучше.

Декан выхватил листок, быстро нацарапал записку и махнул курьеру, стоявшему у прохода.

— Бегом на драконьи поля. Пусть соберут самый большой букет полевых цветов. И доставят сюда до окончания тура. Трачу из резервного фонда.

— Какого резервного? — уточнил курьер.

— Моего личного.

Курьер умчался, оставляя за собой облако пыли.

— Вы всегда так реагируете на конкуренцию? — спросил Кайан, не глядя на декана.

— Я реагирую на попытки выделиться за чужой счёт.

— Это розмарин, а не заявление о намерениях.

— Для вас это одно и то же.

Пустое кресло чуть заметно поёжилось.

На сцене ведущий, дракон с видом, который хотел оказаться в другом месте, объявил:

— Уважаемые участники! Ваше задание — приготовить десерт из трёх ингредиентов. Время — сорок пять минут.

Каждый открыл свою корзину.

Грацио де Люкс, наследник трюфельной империи, извлёк персики — настолько идеальные, что они, казалось, подсвечивались изнутри. Рядом — баночка мёда с золотой этикеткой «Королевский запас» и флакон сливок, которые тихо вздыхали от восторга. Золотой венчик, ножи ручной работы. Грацио боялся их брать. Его руки дрожали.

Баронесса Фламберже достала малину — она светилась мягким голубым, словно маленькие фонарики. Её крем взбивался сам, подчиняясь магии, и пускал искры. Она улыбалась победной улыбкой, не замечая, как солонка на столе сыплет соль без спроса.

Инквизитор Уксус выложил три груши — идеальной формы, без единого пятнышка. Рядом стояли сухофрукты, орехи, мёд, всё — в строгом порядке, отмеренное линейкой. На шее висел секундомер.

Тайный участник в капюшоне извлёк из-под тряпки засохшую корку, напоминавшую древний хлеб. Вторым ингредиентом оказался пучок травы, которую кто-то принял за петрушку, а третьим — маленький пузырёк «Не открывать в закрытых помещениях». Крысы перешептывались: «Это что, прошлогодний гриб?» — «Нет, это драконий зуб». — «А пахнет ветчиной». — «Не нюхай, отойди».

И я, Айза, объедок с фиалковой формой, котом за пазухой и корзиной, которую собирали в самом гнилом углу академии.

— У меня одной такой набор? — спросила я.

— У вас одной, — ласково сказал ведущий. — Это особые условия.

— Это саботаж, — шепнул Уголёк. — Но ты справишься.

— Время пошло!

Грацио де Люкс эффектно взмахнул ножом, целясь в персик. Он промахнулся. Фрукт откатился к ногам Альтаира. Декан поймал его и демонстративно положил рядом с розмарином. Грацио попробовал снова, порезал палец, увидел каплю крови и заорал на весь зал:

— Красное! Свёкла!

— Это ваша кровь, — устало сказал судья.

— Для меня это рубиновая угроза!

Он рухнул на пол с таким грохотом, что носилки подкатились сами. Уголёк довольно заурчал.

Баронесса Фламберже взбивала крем. Голубое облако сорвалось, заполнило сцену, и Альтаир с Кайаном одновременно пригнулись.