Глава 1. Меня зовут Объедок

Эй, объедок!

Удар пришёлся в скулу, и я отлетела к стене.

— Эй, объедок! — голос резанул по ушам, как нож по жести. — Я кому сказала — вставай!

Я не успела открыть глаза — вторая пощёчина прилетела в плечо, третья — в грудь, четвёртая — снова в лицо. Меня трясли за шиворот, как тряпку, и какой-то частью сознания я понимала: это не сон. Это слишком больно для сна.

— Да очнись ты, падаль!

Я с трудом разлепила веки и увидела женщину. Плотную, с острыми скулами и маленькими жёлтыми глазами, которые смотрели на меня так, будто я была тараканом в её супе. На ней был белый колпак и заляпанный фартук. От неё пахло луком, уксусом и чем-то металлическим.

— Твоё имя, объедок! — рявкнула она.

Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло настолько, что язык прилип к нёбу. Тело не слушалось — желудок скручивало от голода, голова кружилась, а каждый вдох отдавался болью в рёбрах.

— Я… Айза, — выдавила я.

Женщина замерла. Её жёлтые глаза сузились. Потом она расхохоталась — громко, раскатисто, но в этом смехе не было ни капли веселья.

— Слышали, объедки? — она обернулась к темноте, где маячили чьи-то тени. — Эта крыса думает, что у неё есть имя!

Кто-то хихикнул. Кто-то испуганно засопел.

— У тебя нет имени, — женщина ткнула пальцем мне в лоб. — Ты — объедок. Поняла? Отброс. Мусор. Тот, кого забыли сожрать драконы. Имя своё ты проиграла в тот день, когда получила клеймо.

— Какое клеймо? — прошептала я.

— Ах ты, совсем с голодухи рассудка лишилась? — женщина схватила меня за запястье и поднесла к тусклому свету масляной лампы. — Вот это клеймо. Читай, раз грамотная.

На моём запястье горели чёрные буквы.«Объедок». Без вилок, без корон, без украшений. Как тавро на скотине. Буквы были вдавлены в кожу, края воспалены, но уже старые — это тело носило метку давно.

— Видишь? — женщина отпустила мою руку, и та бессильно упала на грязный пол. — Ты — не Айза. Ты — объедок. И если ты ещё раз назовёшь себя по имени, я лично отправлю тебя обратно в подвал. На этот раз без возврата.

Она выпрямилась.

— А теперь — вставай. Третий котёл ждёт. Если к вечеру не отмоешь — пойдёшь на корм драконам. И учти: ты и так неделю без еды и воды просидела. За ложку, которую облизнула на верхней кухне. Семь дней. Выжила? Выжила. Теперь работай.

Она развернулась и ушла. Сапоги стучали по каменному полу, как приговор.

Я осталась лежать, глядя в потолок.

Семь дней без еды и воды. Вот почему это тело — моё новое тело — чувствовало себя так, будто его выжали, высушили и забыли в тёмном углу. Вот почему во рту пересохло, вот почему голова кружилась, а каждый вдох отдавался болью.

Я с трудом приподнялась на локтях и оглядела себя.

Руки чужие — тонкие, грязные, с чёрной каймой под ногтями. На ладонях ни одной мозоли. У меня, шеф-повара с двадцатилетним стажем, руки были как подошва ботинка — в шрамах, ожогах и мозолях. Эти руки ничего не помнили. Они были чистыми. Нет, не чистыми — грязными, но той грязью, которую можно смыть. За ними не стояла работа.

Я провела ладонью по животу. Плоский. Твёрдый. Никакого привычного валика жира, который я ненавидела и одновременно принимала, потому что он был моим. Теперь под робой — впалые бока, выпирающие рёбра, острые тазовые кости. Это тело было худым до болезненности. Истощённым.

Я перевела взгляд на руки, ноги — длинные, как у цапли. Я была высокой. Наверное, сантиметров на десять выше своего обычного роста. И легче килограммов на тридцать.

Чужое тело. Чужое тело. Чужая жизнь. Чужое клеймо.

Я села, зажмурилась, пережидая головокружение. Потом открыла глаза и впервые по-настоящему увидела, где нахожусь.

Подвал. Каменные стены в чёрных разводах. Масляные плошки давали тусклый зелёный свет, в углах копилась плесень. Повсюду валялись очистки, корки, какие-то подозрительные кости. Огромные котлы, с которых капала застывшая жижа. Запах стоял такой, что в моём ресторане меня бы уволили и сдали санитарной инспекции.

Последнее, что я помнила из своей, настоящей жизни — ресторан «Пряный корень». Я — шеф-повар. Мои 98 килограммов, моя бригада, мой лучший ученик Марат, который сдавал экзамен по рыбе фугу.

Фугу. Самая опасная рыба в мире. Если неправильно её вычистить — яд убивает за минуту. Я учила Марата три года. Он был талантлив. Самоуверен, но талантлив. И я, дура, решила попробовать его блюдо первой.

Вкус был идеальным.

А потом — пустота.

— Значит, не умерла, — прошептала я. — Телепортировало. В чужое тело. В мир, где есть драконы, клейма и котлы, которые нужно мыть.

Я пошарила по карманам робы. В одном нашла чёрствый кусок хлеба — запихнула в рот, прожевала, не чувствуя вкуса. В другом — странный камешек, который слабо светился фиолетовым. Я сунула его обратно — вдруг пригодится.

В углу стояла бочка с водой. Я подошла, зачерпнула ладонями, напилась. Вода была холодной, с металлическим привкусом. Живот скрутило, но я сдержала рвотный позыв.

— Так, Айза, — сказала я себе. — Ты — шеф-повар. Ты пережила сотни кризисов на кухне, двух помощников, которые подожгли фритюр, и одного поставщика, который привёз тухлую рыбу. Ты справишься и с этим. Даже если теперь тебя зовут Объедок.

Я встала. Шатнулась, но устояла.

Коридор из чёрного камня вёл наверх. Я пошла по нему, держась за стену. Ступени были стёрты тысячами ног, масляные плошки шипели, где-то капало, где-то скребли — наверное, другие такие же несчастные.

Коридор вывел меня в огромный зал.

Я замерла.

Это была кухня. Нет —КУХНЯ . Котлы размером с автомобили, столы из цельных каменных плит, какие-то агрегаты, которые светились, искрили и пахли озоном. По стенам висели ножи — не мои привычные шеф-ножи, а тесаки, похожие на мечи. На потолке — люстры из чьих-то огромных рогов.

И повсюду люди. Молчаливые, грязные, с такими же клеймами на запястьях. Они сновали между котлами, таскали бадьи, скребли, мыли, перебирали очистки. Никто не разговаривал. Только шарканье ног и глухие удары скребков.

— Ты новенькая? — ко мне подошла девушка — худая, с испуганными глазами и спутанными тёмными волосами. — Я тебя раньше не видела. Ты откуда?

— Из подвала, — ответила я. — Семь дней там просидела. Айза меня зовут.

Девушка испуганно оглянулась и прижала палец к губам.

— Тише! Здесь имён не называют. Ты объедок. Поняла? Если надзиратель услышит — снова отправит в подвал. На этот раз насовсем. Меня, кстати, Нисса зовут, но ты никому не говори. А сейчас — бери скребок и работай. Третий котёл три месяца не мыли. Надзирательница велела к вечеру блестеть.

Она сунула мне в руки железную пластину на палке — ржавую, тупую, явно не знавшую дезинфекции.

Я посмотрела на котёл. Огромный, чёрный, покрытый слоем засохшей грязи, которая кое-где подсвечивалась фиолетовыми прожилками.

— Ладно, — сказала я, берясь за котёл.

Я вцепилась в него так, что побелели костяшки.

Я — Айза. Шеф-повар. Попаданка. Бывшая толстуха, а теперь — грязный, голодный объедок.

И я не собираюсь умирать здесь. По крайней мере, сегодня. Второй раз за один день было бы уже слишком.

Глава 2. Чих в котёл

— Ты чего стоишь, как памятник? — Нисса дёрнула меня за рукав. — Бери скребок и работай, пока повариха не вернулась.

Я моргнула. Только что меня били по щекам, называли объедком и грозились скормить драконам. А теперь я должна чистить котёл. Как-то резко жизнь повернула.

— А где тут… инструменты? — спросила я, оглядывая моечную.

Это было помещение, которое даже при хорошем освещении выглядело как филиал ада для бедных. Каменные стены в подтёках, зелёные масляные лампы, чаны с чем-то булькающим. И этот котёл. Огромный, чёрный, покрытый слоем засохшей грязи, который местами подсвечивался фиолетовыми прожилками. Третий котёл, значит. Я подошла ближе — запах ударил такой, что глаза защипало. Тухлая магия, старый жир и… корица? Странно.