— Неплохая защита, — заметил Кайан.

— Импровизация, — ответил декан.

— Вы так и не ответили, зачем вам букет.

— Чтобы вы поняли, что я не сдаюсь.

— Вы мне не конкурент.

Кайан покраснел, но промолчал.

Баронесса подала мусс. Первый судья попробовал, посинел и исчез под столом. Второй успел сказать «Вкусно?» — и тоже рухнул. Третий, старый дракон, лизнул, закашлялся и выдавил:

— Мобилизуйте медиков. Мы умираем.

Баронессу увели под крики «Пересол!».

Инквизитор Уксус выкладывал грушевые кубики в идеальную пирамиду. Секундомер тикал, линейка лежала на месте. Тайный участник, крадучись, высыпал в мерный стакан щепотку серого порошка.

— Что это? — спросил Инквизитор, замирая.

— Магия, — прошептал Тайный.

— Нет! Эксперименты разрушают структуру!

Он застыл, уставившись на груши, и не двигался. Его увели на руках.

Тайного участника дисквалифицировали за попытку продать ту самую корку судьям как «эксклюзивный деликатес».

На сцене осталась я.

На трибунах появился курьер с огромным букетом полевых цветов — васильки, ромашки, колокольчики, лютики, перевязанные широкой лентой. Альтаир взял букет, положил на свободное кресло и демонстративно посмотрел на Кайана.

— Шестьдесят три цветка, — сказал он. — Считайте.

— Я не считаю. Я ценю качество.

— В драконьих полях качество выше всяких розмаринов.

Пустое кресло между ними съёжилось.

Я выкладывала шарлотку. Она дымилась, щипала глаза, но выглядела почти пирогом.

— Что это? — спросил ведущий, отступая.

— Шарлотка. Драконья слюна, гнилое яблоко, плесневелый мёд.

— Вы нас убьёте?

— Профессиональный риск.

Судьи, приведённые в чувство, подошли.

Главный откусил, зажмурился, упал.

Второй откусил, пробормотал «Ох» — и тоже под стол.

Третий, самый старый, откусил, пожевал, подумал — и уронил голову на руки.

— Грибы! — простонал он. — Грибы!

— Нет грибов, — сказала я.

— Но я их чувствую!

— Галлюцинации. От счастья.

Главный судья приподнялся, багровый, с расширенными зрачками:

— Я не понял, это гениально или ужасно. Но я хочу ещё.

— Добавка — пять копеек, — объявил Уголёк, нацепляя бабочку.

Судьи выложили мелочь. Тайный участник, уже без капюшона, протянул дрожащую руку с тремя монетами.

— Вы дисквалифицированы, — напомнил судья.

— А добавка — это после конкурса.

Ему налили.

На трибунах Альтаир поднял свой огромный букет. Кайан сжал розмарин. Они смотрели на сцену, где я принимала поздравления.

— Ваша ставка? — спросил Кайан.

— Все цветы, которые есть в академии, — ответил декан. — А ваша?

— Розмарин. Он пригодится для супа.

Пустое кресло выдохнуло — драки не случилось.

— Победитель первого тура — Айза! — объявил ведущий.

Зал взорвался. Крысы сбрасывали квитанции. Уголёк записывал прибыль.

Я вышла с остатками шарлотки.

— Уголёк, — спросила я, — а что они там делят?

— Букеты, — ответил кот. — Вы, кстати, тоже в списке претендентов.

— На что?

— На самый дорогой подарок. Декан уже потратил резервный фонд.

— Ты ужасен.

— Такая жизнь. А теперь готовься ко второму туру.

Я погладила кота.

Первый тур позади. Грацио унесли, Баронессу увели, Инквизитор застыл, Тайный канул в неизвестность. Кайан с розмарином, Альтаир с букетом в шестьдесят три цветка. И шарлотка, которую судьи не забудут до следующего отбора.

Глава 24. Ночная тренировка

Когда объявили мою победу в первом туре, я думала, что самое сложное позади. Ошиблась.

Два дракона, сидевшие в первом ряду, одновременно вскочили с цветами. Кайан оказался проворнее — метнулся к сцене первым и протянул мне обычный, скромный пучок розмарина. Веточки тонкие, пахучие, перевязанные бечёвкой. Приятно, но без размаха.

— Для вдохновения, — сказал он. — Чтобы второй тур прошёл не хуже первого.

— Спасибо, — я взяла зелень. Уголёк тут же выхватил веточку и начал жевать.

— Трава, — констатировал он. — Сойдёт для пищеварения. Но я надеялся на сметану.

— Сметана будет потом.

— Обещаешь?

— Хоть ведро.

Альтаир не бежал — он вышагивал, будто земля должна расступаться. За ним, пыхтя и отдуваясь, тащились три курьера. И волокли букет, от которого у меня глаза полезли на лоб.

Цветы были не как в моём старом мире. Там ромашки помещались в ладонь, здесь каждая ромашка была с голову дракона. Васильки походили на синие копья, колокольчики звенели так, что закладывало уши, а лютики светились жёлтым, будто маленькие солнца. Букет насчитывал шестьдесят три таких монстра — плюс один чертополох, выпавший по дороге, который теперь стоял в углу, никому не нужный и колючий.

— Это вам, — сказал декан, и голос его прозвучал так, будто он вручал ключи от академии.

— Спасибо, — я приняла охапку, и она немедленно повалила меня на пол.

— Вы меня чуть не убили! — завопил Уголёк, выскакивая из-под цветочной горы.

— Это была бы славная смерть, — заметил Альтаир.

Кайан рассматривал эту сцену с лёгкой улыбкой. Его розмарин по сравнению с этими монстрами выглядел как зубочистка.

— Шестьдесят три цветка, декан? Компенсируете что-то?

— Поздравляю победительницу, — ответил тот, не поворачивая головы. — А вы пытаетесь выделиться скромностью.

— Розмарин — классика.

— А здесь — память на века.

— Господа, — вмешалась я, пытаясь поднять букет. — Спасибо. Розмарин засушу, а полевые цветы поставлю в ведро.

— В ведро? — Альтаир чуть не поперхнулся.

— У меня нет вазы. Даже если бы была, одна ромашка туда не влезет.

— Я пришлю.

— Не надо. Ведро напоминает, откуда я родом.

Кайан рассмеялся, Альтаир скрипнул зубами. Уголёк, продолжая жевать розмарин, шепнул:

— Ставки на то, кто первый принесет вазу? Коэффициент — два к одному.

Мы вышли из зала. Я тащила букет — цветы волочились по полу, как драконий хвост. Кот сидел на верхушке чертополоха и командовал:

— Левее! Теперь правее! Не наступи на кота!

— Тебя не видно.

— Я здесь, на высоте. Смотровая площадка.

Розмарин я засунула в карман — пригодится на кухне.

Ночью, когда академия затихла, я сидела на малой кухне и перебирала отходы для второго тура. Тему объявили: «Утилизация драконьих нервов». Никто не знал, что это значит, но Уголёк притащил с помойки рыбьи головы, прошлогодние кости и что-то, напоминающее студень.

В дверь постучали.

— Это я, — голос Кайана.

— Входи.

Он появился с корзиной: свежие овощи и кувшин сметаны.

— Угощение для кота, — пояснил он.

Уголёк, дремавший на лежанке, мгновенно проснулся.

— Сметана? — он спрыгнул и сграбастал кувшин обеими лапами. — Вы останетесь на ночь?

— Только помочь с рецептом.

— Ладно, — кот нехотя подвинулся, но кувшин не выпустил. — Не вздумайте учить её чему-то неприличному. Она ещё не окрепла для экспериментов.

— Это кулинария, — вздохнул Кайан.

— И я здесь.

Мы принялись экспериментировать. Кайан показал, как стабилизировать магические потоки в бульоне, я чихала фиолетовым, кот лизал сметану и давал ценные советы:

— Не пересоли. Вон ту кость выбрось — она смотрит на меня укоризненно. Сметану не трогать — это моё.

— Сметана для всех, — возразила я.

— Это ты так думаешь.

На стене висело зеркало в деревянной раме. Я покосилась на него — обычное стекло, чуть пыльное. Ничего особенного. Мы повесили его ещё при переезде, чтобы было в чём на себя смотреть. Отражало нас троих: Айзу в фиалковой форме, Кайана в белом фартуке и кота с мордой в сметане.

— Айза, добавь каплю драконьей слюны, но не чихай, — сказал Кайан. — Иначе взорвётся.

— А если я чихну?

— Тогда твой кот не успеет доесть сметану.

— Я ем быстро, — отозвался Уголёк.

Я аккуратно капнула. Жидкость зашипела, бульон стал золотистым, запахло мятой.