Я стояла за углом и слушала, как два студента-третьекурсника пережёвывают мою личную жизнь, как вчерашний суп. Уши горели. Щёки тоже. И я поняла, что прятаться в тени дольше нельзя — Уголёк уже начал подозрительно оглядываться, а его хвост нервно дёргался.

— Выходи, — сказал кот. — Всё равно они тебя учуют. От тебя за версту несёт счастьем и деканским одеколоном.

— Ничем от меня не несёт, — прошипела я.

— Несёт, несёт. Альтаир всю ночь тебя обнимал, а его запах — он драконий, въедливый. Студенты уже гадают, не беременна ли ты.

— ЧТО?!

— Пониже голос, — Уголёк зевнул. — Иначе услышат всерьёз. А так — только сплетни. И от сплетен никто не умирал.

— Кайан чуть не умер.

— Кайан — исключение. Он вообще любит драматизировать.

Я выдохнула, поправила мантию (свою, уже чистую — Альтаир тайком применил магию стирки, пока я спала) и шагнула из-за угла.

Студенты замерли. Их глаза расширились. Первокурсник, который сидел на подоконнике, сполз вниз и попытался сделать вид, что он просто тень.

— Доброе утро, — сказала я максимально нейтральным голосом.

— Доброе утро, госпожа… — парень запнулся. Он не знал, как меня называть. «Объедок» было бы грубо. «Айза» — слишком фамильярно. «Госпожа деканова любовница» — убийственно.

— Айза, — подсказала я. — Просто Айза.

— Айза, — повторил он с облегчением. — Мы тут ничего такого не говорили. Мы… обсуждали магический суп. Да. Очень полезная тема.

— Слышала я, что вы обсуждали, — я улыбнулась. — Добавьте к этому сметану. И передайте всем: если кто-то ещё раз назовёт меня объедком с пренебрежением — тот будет чистить кастрюли из-под магии вкуса руками. Без магии. И я лично прослежу, чтобы сметана была кислой.

Студенты побелели. Первокурсник сделал шаг назад и вжался в стену.

— Мисс… Айза, мы больше никогда!

— Вот и славно.

Я пошла дальше, чувствуя, как в спину летят взгляды. Уголёк трусил рядом, довольно урча.

— Классный ход про кислую сметану, — одобрил он. — Жестоко. Я бы не рискнул.

— Ты — другое дело. Ты сам по себе угроза.

— Вот именно! — кот вскинул хвост. — Кстати, о моём новом статусе.

— У тебя уже есть статус, — вздохнула я. — Финансового директора.

— Это вчера. Сегодня мир изменился. — Мы подошли к деканату, и Уголёк запрыгнул на ручку двери. — Я требую пересмотра. С перспективой роста.

— Пересмотра? Мы это уже обсуждали.

— Мы это обсуждали до того, как я съел просроченные налоговые отчёты и спас твою жизнь. Теперь я, между прочим, сделал два подвига. Имею право на надбавку.

Я открыла дверь деканата. Альтаир сидел за столом, зарывшись в бумаги. Увидев меня, он поднял голову — и на его лице появилось то самое выражение, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Он не улыбался, нет. Он просто смотрел на меня, как смотрят на горячий ужин после недели голодовки.

— Садись, — сказал он. — Тут такое…

— Я знаю, — я опустилась на стул напротив. — Студенты шепчутся.

— Мало того. — Альтаир выдвинул ящик стола и достал оттуда пергамент, исписанный мелким почерком. — Это петиция. Студенческий совет просит официально подтвердить или опровергнуть наши отношения.

— Чего?!

— Они говорят, что неопределённость мешает учебному процессу. Дескать, никто не знает, как ко мне обращаться — «господин декан» или «господин декан, который спит с объедком». А это, видите ли, нарушает субординацию.

Уголёк захохотал. Он захохотал так, что свалился с ручки двери и покатился по полу.

— О господи! — кот схватился за живот. — Я это должен видеть! Петиция! Студенты!

— Не смешно, — буркнул Альтаир.

— Смешно, — сказала я. — Очень смешно. Но ты прав, надо что-то делать.

— Я предлагаю публичное заявление, — декан откинулся на спинку кресла. — Просто выйти и сказать: да, мы вместе. Да, я её люблю. Да, она спасла мне жизнь, а я — ей. Вопросы?

— И что потом? — спросила я.

— А потом все успокоятся.

— Не успокоятся. Они начнут гадать, когда свадьба.

— Свадьба? — Альтаир моргнул.

— А ты что думал? Стоило декларировать отношения — сразу поползут слухи о помолвке. И о детях. И о том, как ты поделишь академию после развода.

— Мы не разведёмся.

— Мы ещё даже не женаты, — напомнила я.

Уголёк перестал смеяться и сел на стол с очень серьёзным видом.

— Если до свадьбы дойдёт, — сказал он, — я требую быть шафером. И чтобы меня носили на подушке.

— Ты уже и так слишком много требуешь, — Альтаир потёр переносицу. — Ладно. Заявление сделаю сегодня в обед. А пока — у меня к тебе, Айза, дело.

— Какое?

— Кассандра приезжает завтра.

Я замерла.

— Что, прости?

— Завтра. В десять утра. У неё проверка — якобы плановая, но мы-то знаем. Она почувствовала, что её волос кто-то тронул. Прядь-то мы отрезали, и она уже поняла.

— Как поняла?

— Амулет на ночном столике был не просто сторожевой. Он фиксировал любое физическое воздействие. После того, как Кайан отрезал прядь, амулет записал образ. Кассандра уже видела, кто это сделал.

— И она знает, что Кайан работал?

— Знает, что Кайан. Но не знает, зачем. Он успел уехать и спрятаться в поместье. Теперь Кассандра приедет сюда, чтобы вытрясти из нас правду.

Я посмотрела на Альтаира. Он выглядел уставшим и злым одновременно.

— И что мы ей скажем?

— Правду, — сказал Уголёк неожиданно серьёзно. — Но не всю. Скажем, что ты умирала от проклятия. Что мы искали способ. Что Кайан действовал сам, без нашего ведома.

— Она не поверит, — возразила я.

— Не поверит, — согласился кот. — Но у неё нет доказательств, что мы просили. Волосы она получит обратно? Нет. Значит, она зла. Но сдержанна. Она не может уничтожить академию — это последнее, что у неё есть. Поэтому она будет торговаться.

— О чём торговаться?

— О тебе, — сказал Альтаир. — Она потребует, чтобы ты ушла. Или чтобы я уволил тебя. Или чтобы я отрёкся от тебя публично.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Ты не сделаешь этого, — сказала я.

— Нет, — твёрдо ответил декан. — Ни за что.

— Тогда готовься к войне, — Уголёк потянулся. — А я пока подготовлю заявление о повышении до полного профессора. С правом вето на решения совета.

— С ума сошёл? — Альтаир посмотрел на кота.

— Это единственное, что я могу сделать в этой ситуации. Если я стану профессором, Кассандра не сможет меня игнорировать. Я буду официальным лицом академии. С допуском к протоколам. И, возможно, я смогу ей нагадить в туфли.

— Это не дипломатично, — сказала я.

— Я кот, — Уголёк хищно улыбнулся. — Мне плевать на дипломатию.

Я вздохнула. Всё катилось в бездну, но почему-то улыбаться хотелось. Альтаир — мой. Студенты знают. Кассандра едет. Кот строит карьеру.

В общем, обычный день в академии магии.

— Ладно, — сказала я. — Будем импровизировать.

— Это мой любимый план, — Альтаир потянулся ко мне через стол и поцеловал.

— О, опять! — возмутился Уголёк. — Я просил не при мне!

— Так иди в свою кафедру, — предложил декан, не отрываясь от моих губ.

— У меня нет своей кафедры! Вы меня не повысили!

— Повысим.

— Когда?

— Когда переживём Кассандру.

Кот задумался. Потом кивнул.

— Хорошо. Но если она меня тронет — я выпущу когти и буду царапать ей лицо. Предупреди её заранее.

Я рассмеялась. Альтаир тоже.

За окном снова зашептались студенты. Кто-то сказал: «Слышали? Декан повышает кота до профессора. Айза смеётся. Всё серьёзно, они точно поженятся».

Я закрыла глаза и подумала:

«Пусть болтают. Лучше пусть болтают, чем я буду лежать с чёрными руками и мёртвыми лёгкими».

А Уголёк, тем временем, уже строил новый план — как пролезть в профессорскую столовую и получить доступ к безлимитным деликатесам .

И у меня было подозрение, что он преуспеет. Коты вообще преуспевают там, где драконы пасуют.

Глава 31. Война