— Знаешь, — сказал он, — а он не так плох. Для дракона, который подглядывал.

— Ты сам говорил, что он ревнивый привереда.

— Ревнивый, но старается. И цветы принёс — шестьдесят три штуки. Это дорогого стоит.

— Что дороже? Колье или цветы?

— Колье, — не задумываясь, ответил кот. — Колье мы продадим и купим кошачий замок. А цветы завянут.

— Ты неисправим.

— Я бизнесмен. А теперь — спать. Завтра у тебя свидание.

— Не свидание, а ужин.

— С драконом, который тебя целовал на крыше. Это свидание.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. И не вздумай снимать колье до следующего вечера. Пусть завидуют.

Я выключила свет. Звёзды светили в окно, напоминая о двух признаниях, одном поцелуе и коте, который уже строил планы на когтеточку.

Глава 28. Ведьмино проклятье

Поцелуй на крыше был прекрасен. Звёзды, ветер, дракон, который наконец-то научился говорить без репетиций. Я вернулась на малую кухню, Уголёк спал на лежанке, переваривая сметану и строя во сне кошачий замок. Я легла, улыбаясь.

Утро началось с того, что дверь распахнулась, и влетела Нисса.

— Айза! Кассандра летает над академией! Она орёт, что вы с деканом целовались на крыше!

— И что? — зевнула я.

— Она наложила проклятие. Слушай!

Голос Кассандры — старый, скрипучий, полный вековой злобы — разнёсся по всем коридорам:

— Айза, объедок с клеймом! Если кто-то полюбит тебя — ты умрёшь! Как только какой-нибудь дракон или маг посмеет любить тебя искренне, ты сгинешь во тьме! Ни один поцелуй, ни одно признание не пройдут даром!

Чёрный луч ударил в окно. Я почувствовала, как что-то тяжёлое легло на сердце. Не больно — мерзко. Словно кто-то насыпал туда песка.

— Уголёк, просыпайся, — я потрясла кота. — Кассандра нас прокляла.

— Она старая карга, — зевнул он, не открывая глаз. — Какое проклятие?

— Если кто-то полюбит меня — я умру.

— Тот, кто любит, умрёт?

— Нет, я. Ты слушай внимательнее.

— Бред, но мерзкий, — кот открыл глаза и сел. — Что делать?

— Сначала сходи к декану. Он должен знать.

— Идём.

Кабинет Альтаира был погружён в полумрак. Декан сидел за столом, бледный, с красными глазами — не от слёз, от бессонницы. Перед ним стояла нетронутая тарелка каши.

— Айза, я слышал проклятие, — сказал он, не поднимая головы. — Я люблю тебя, и ты можешь умереть. Если кто-то полюбит тебя — ты умрёшь. А я полюбил.

— Знаю, — ответила я, садясь напротив. — Вы не должны были целовать меня на крыше.

— Не жалею, — он поднял глаза. — Жалею, что не могу уберечь.

— Никто не может, — вздохнул Уголёк, устраиваясь на столе. — Это магия. Её можно только перемагичить.

— Ты знаешь, как? — спросил Альтаир.

Кот важно распушил усы.

— Моя бабка была фамильяркой при дворе старого драконьего императора. Она знала все секреты тёмной кухни. Через поколения передала нам, котам, много рецептов — и от чёрной магии в том числе. Я помню один — ритуальный суп. Его надо приготовить и съесть. Три ингредиента: волосы той, кто наложила проклятие, кровь того, кто любит по-настоящему, и кровь жертвы проклятия — твоя, Айза.

— И где взять волосы? — спросил декан.

— У неё на голове, — пошутил кот.

— Не смешно.

— Я и не смеюсь.

Я посмотрела на Альтаира.

— Почему она такая злая? Вы мне так и не рассказали. Не только из-за развода, а вообще. Почему она ненавидит весь мир?

Он помолчал.

— Потому что она потеряла власть. Когда мы развелись, она забрала половину академии, но не меня. А ей нужно было всё. Власть надо мной, над академией, над каждым котлом и каждым налогом. Она не выносит, когда кто-то счастлив без неё.

— И поэтому она прокляла меня?

— Поэтому. И потому что я люблю тебя, а не её.

— Бедная Кассандра, — сказал Уголёк без тени сочувствия. — Старая, злая и одинокая.

— Не жалей её, — ответил Альтаир. — Она сама выбрала эту дорогу.

— Расскажите ещё, — попросила я.

Он сел на край стола.

— Десять лет назад она явилась в академию. Красивая, молодая, с улыбкой, от которой у драконов подкашивались колени. Я не знал, что это приворот. Мы поженились.

— Вы были женаты? — я почувствовала, как пол уходит из-под ног.

— Три года. Потом я очнулся и подал на развод.

— И что?

— По законам драконьего брака она получила пятьдесят процентов академии. Половина всего — её. Каждое моё решение она блокирует, каждую неделю требует проверок, аудитов, новых налогов. Она не даёт мне покоя ни на день.

— И поэтому она хочет моей смерти?

— Она хочет вернуть меня. Если ты умрёшь, я останусь один. И, может быть, сдамся. Пойду к ней. Только ради того, чтобы академия не рухнула.

— Не сдадитесь, — сказала я.

— Я не умею бороться с магией, — он посмотрел мне в глаза. — Я умею только воевать с налогами. Но ради тебя я научусь.

— Мне не нужны ваши налоги, — ответила я. — Мне нужен ритуальный суп. Или хотя бы нормальное признание.

Он подошёл ко мне, взял за руки.

— Айза, я люблю тебя. Даже если это убьёт тебя. Даже если я должен буду уйти. Я люблю тебя.

— Не так я хотела, чтобы вы признавались, — прошептала я. — Под звёздами, без риска для жизни.

— Выбирать не приходится.

— Не приходится, — согласилась я.

— Я не умру?

— Пока нет. Но если буду любить дальше — ты умрёшь.

— Тогда я постарайтесь любить меня поменьше.

— Не получится, — сказала он. — Я уже люблю.

— Это безвыходно.

— Выход есть, — вмешался Уголёк. — Бабкин рецепт. Моя бабка — я же говорил — была фамильяркой при дворе. Она такие проклятия снимала в три бульона. Этот суп надо будет сварить из трёх ингредиентов. А потом съесть. Вместе. Без остатка.

— И без волос Кассандры не обойтись? — спросил декан.

— Никак.

— Я достану, — пообещал Альтаир. — Украду.

— Из её спальни? Там ловушки.

— Я дракон. Ловушки — моя работа.

— Тогда завтра, — решил кот. — Сегодня — просто любовь. Без риска. Насколько это возможно.

Альтаир наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Я скоро вернусь, Айза.

Мы вышли из кабинета. Уголёк сидел на моём плече, задумчивый.

— Айза, — сказал он, — если ты умрёшь, я заберу твою кровать себе.

— Ты невыносим.

— Мяу.

Кассандра, готовься. Мы идем за твоими волосами.

Глава 29. Ритуальный супчик

Я проснулась от собственного кашля.

Не того, утреннего, лёгкого — нет. Этот шёл изнутри, будто кто-то скрёб мои лёгкие наждачной бумагой. Я села на лежанке, скинув Уголька на солому, и вдруг увидела руки.

Пальцы были чёрными.

Не грязными — чёрными, как угольная крошка, как сажа, которой я чистила котлы в первую неделю.

— Уголёк, — прошептала я. — Просыпайся.

Кот не спал. Он сидел в ногах лежанки, поджав хвост, и смотрел на мои кисти не мигая. В его глазах не было привычной наглой искорки. Только страх.

— Это проклятие работает, — сказал он тихо. — Если кто-то тебя любит — ты умираешь. Альтаир любит. Значит, ты умираешь.

— Я не хочу умирать.

— Я тоже, — голос Уголька дрогнул. — У тебя есть кровать-лежанка, сметана в холодильнике, а я… я не хочу оставаться один на помойке.

— Не останешься. Я выживу.

— Айза, твои руки чёрные по локоть. Если так пойдёт дальше, ты через час будешь как моя тётя после пожара в консервной лавке.

Я попыталась встать — ноги не слушались. Грудную клетку сдавило, вдох стал коротким, выдох — хриплым, со свистом. Я закрыла глаза.

— Лежи, — велел Уголёк. — Я приведу подмогу.

Он вылетел в дверь — без бабочки, без шуток.

А в коридорах академии, за много стен от меня, Альтаир уже не сидел в кабинете. Он бежал.

Он знал, что нужно для снятия проклятия. Рецепт был древним, как сами драконьи свадьбы: волос Кассандры, кровь того, кто любит по-настоящему, кровь того, кто любим. Всё смешать в кипящей воде, выпить до последней капли.