— Положительно, — ответила я.

— Положительно к чему?

— К беременности, дурак! — я ткнула тест ему под нос. — Две полоски — значит, да. Одна — нет. У меня две.

Альтаир посмотрел на тест. Потом на меня. Потом снова на тест. Его глаза закатились, и он рухнул на пол как подкошенный.

— Декан в обмороке! — радостно сообщил Уголёк. — Я всегда знал, что драконы слабаки.

— Уголёк, не время! — я опустилась на колени рядом с Альтаиром, похлопала по щекам. — Он дышит?

— Дышит. И даже улыбается во сне. Ему снятся маленькие дракончики в подгузниках.

— Иди за водой!

— Карамелька, сходи за курьером, пусть принесет воды, я тут главный психолог.

Белая кошка испуганно метнулась к двери. Альтаир тем временем открыл глаза.

— Айза, — прошептал он. — Ты сказала… положительно?

— Ты упал в обморок при слове «положительно».

— Я не упал. Я прилёг от переизбытка чувств. — Он сел, держась за голову. — Мы будем родителями.

— Похоже на то.

— Это… это катастрофа. У меня нет учебного плана для отцовства.

— Придумаешь.

— А если я буду плохим отцом? Как Кассандра была плохой хозяйкой?

— Ты лучше Кассандры, — сказал Уголёк, спрыгивая на пол. — Кассандра не умела любить, а ты только это и умеешь. Даже налоговые отчёты любишь.

— Налоговые отчёты я ненавижу.

— Вот видишь, уже разница.

Альтаир обнял меня. Прямо на полу ванной, среди разбросанных тестов и мокрых полотенец. Карамелька принесла воду, поставила рядом и села, смущённо отвернувшись.

— Я стану папой, — сказал Альтаир, уткнувшись носом в мои волосы.

— А я мамой.

— А я нянькой! — встрял Уголёк. — С официальным статусом, зарплатой и правом на дополнительную сметану. Воспитывать драконьего щенка — это вам не котят нянчить.

— Ты сам кот, — напомнила я.

— Кот, но с опытом. Я из помойки вышел и не сломался. Маленького дракона я точно на ноги поставлю.

— Ты его будешь учить ядерно чихать?

— Это базовая дисциплина. Начнём с лотка и сметаны, а там посмотрим.

Альтаир поднялся, помог встать мне. Мы вышли из ванной, держась за руки. За нами, важные и гордые, шествовали два кота.

— Надо сообщить студентам, — сказал декан. — Они обрадуются.

— Они испугаются, — возразила я. — Сначала декан женится на объедке, потом у них рождается дракон. Это перебор для учебной программы.

— Тем лучше. Меньше будут прогуливать.

Мы сели на кухне. Уголёк притащил сметану.

— За что пьём? — спросила я.

— За драконьего щенка, — сказал кот.

— За то, чтобы он был здоров, — добавил Альтаир.

— И главное — чтобы чихал, как я, — закончил Уголёк.

Мы чокнулись. Карамелька мурлыкнула что-то ободряющее. Альтаир снова побелел, но в обморок не упал — только сжал мою руку так, что захрустели костяшки.

— Айза, — прошептал он.

— М?

— Ты будешь лучшей мамой на свете.

— А ты — лучшим папой. Даже если не сдашь вовремя учебные планы.

— Я их сдам. Ради ребёнка.

— Ради ребёнка нужно не сдавать планы, а не сходить с ума.

Мы сидели втроём (впятером, если считать кошек) и смотрели в окно. Закат окрашивал небо в розовый, и я вдруг подумала, что внутри меня уже растёт маленькая жизнь. Маленький дракон. Или драконица. Кто знает?

— Уголёк, — сказала я.

— М?

— Ты точно чувствуешь запах щенка? А может, это просто от тебя пахнет рыбой?

— Айза, я кот, я не ошибаюсь. Там кто-то есть. И он будет похож на Альтаира. Такой же лохматый и вечно недовольный.

— Я не лохматый, — возразил декан.

— Ты зануда. Дети это исправляют.

Альтаир улыбнулся — впервые за вечер.

— Надеюсь, он будет похож на тебя, Айза. Сильный. Упрямый. Верный.

— И с фиолетовыми искрами в крови.

— И с правом на сметану с пелёнок, — добавил Уголёк.

Мы засмеялись. Карамелька тихонько урчала. А где-то в животе у меня — пока ещё не чувствуя себя, но уже существуя — спал маленький драконий щенок, который даже не подозревал, какая безумная семья ему досталась.

Глава 38. Яичная скорлупа

Всё началось с крысы.

Не с той, что пела на помоечном мальчишнике, а с чужой, магической, с красными глазами и оскаленной мордой. Она прибежала на мою кухню средь бела дня, встала на задние лапы и заговорила голосом, от которого у меня похолодела спина:

— Объедок, ты выносишь чужое семя. Великая Кассандра мертва, но её дело живёт. Твой ребёнок не родится.

Я выронила нож.

Уголёк, дремавший на холодильнике, проснулся мгновенно. Шерсть дыбом, хвост трубой.

— Это крыса культа! — заорал он. — Я знаю их запах! Они остались после Кассандры, самые отбитые приспешники. Карамелька, в укрытие!

Белая кошка испуганно метнулась под стол.

Крыса захохотала — мерзко, как скрежет металла.

— Ты не спрячешься, объедок. Мы найдём твой живот. Мы проклянём плод. Чёрная магия рассеялась, но у нас есть ритуалы пострашнее.

Она рассыпалась в чёрную пыль, оставив на столе грязное пятно.

Я стояла, прижимая руки к животу. Ещё не округлившемуся, но уже родному.

— Уголёк, что делать?

— Защитное блюдо, — сказал кот, спрыгивая на пол. — Только оно спасёт. Магические щиты не работают против последователей Кассандры — они обходят любую драконью защиту. А вот еда, приготовленная с любовью, — это то, что они ненавидят и боятся.

— Я не знаю такого рецепта.

— А я знаю. — В его глазах загорелся боевой огонь. — «Материнская броня». Её готовили ещё в древности кошки, чтобы защитить котят от демонов. Ингредиенты простые: яичная скорлупа, твоя кровь — каплю, моя шерсть, немного сметаны для склейки и много-много желания защитить.

— Твою шерсть? — не поняла я.

— Кошка, отдавшая шерсть для блюда, становится невидимой для врагов ребёнка и ребенка тоже делает невидимым. Я буду твоим щитом, Айза.

Я не стала спорить. Взяла миску, разбила три яйца (белки — на потом, скорлупу — в дело). Уголёк вырвал клок из своей чёрной шерсти, зашипел от боли, но не пикнул.

— Мешать по часовой стрелке, — командовал он. — Думай о ребёнке. О том, как ты хочешь его защитить. О том, как ты его любишь уже сейчас, даже не видя.

Я закрыла глаза и размешивала скорлупу с шерстью, добавляя каплю своей крови. В миске засветилось фиолетовое — моё, и чёрное — кошачье, и золотое — будущее.

— Готово, — сказал Уголёк, когда смесь превратилась в пасту. — Теперь съешь.

Я съела.

Это было ужасно: скорлупа хрустела на зубах, шерсть царапала горло, но я глотала, потому что чувствовала — каждая ложка становится бронёй. Слой за слоем вокруг моего живота.

— Теперь нас не достанут, — выдохнул кот, плюхаясь на пол.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я чувствую. Моя шерсть — это я. Я теперь всегда с тобой. И с ребёнком.

За окном завыли приспешники. Их тени метались по стенам академии, но не могли проникнуть на кухню.

— Не выйдут, — сказал Уголёк. — «Материнская броня» держит любую дрянь на расстоянии.

Мы отбились. Ребёнок был в безопасности.

Но на этом мои проблемы не кончились.

На следующее утро Альтаир ворвался на кухню с лицом, которое я видела только раз — когда его чуть не убила молния Кассандры. То есть с лицом вселенской катастрофы.

— Ты встала с кровати! — закричал он. — Тебе нельзя!

— Альтаир, мне нужно готовить завтрак.

— Я сам приготовлю!

— Ты пережарил яичницу в прошлый раз до состояния угля.

— Это была карамелизация! — он схватил меня за плечи и усадил на стул. — Ты носишь моего ребёнка. Драконьего ребёнка. Ты не можешь рисковать.

— Я не рискую. Я живу.

— Ты несешь тяжести!

— Это поварёшка, Альтаир. Она весит , как пёрышко.

— Это уже много. Я прочитал книгу по беременности у драконов. Первый триместр — постельный режим, полный покой, никакой магии, никакой готовки, никакой физической активности.

Я медленно повернулась к нему.