Объедки взревели от радости. Нисса заплакала. Борода, наш лысый бунтарь, снял башмак и принялся стучать им по полу.

— Ура! — кричали все.

Я стояла на сцене в изумрудном колье, с цветами в одной руке и с котом — в другой.

— Уголёк, — спросила я, — а что теперь?

— Теперь — новый бизнес, — ответил кот, нацепляя фиалковую бабочку. — Продажа вареников по всей академии. Колье мы заложим на расширение.

— Не заложим.

— Тогда сдадим в аренду драконам для фотосессий.

— Ты ужасен.

— Это бизнес.

Мы вышли под звёзды. В зале гремел праздник. Кайан с букетами остался на сцене, пожимая руки судьям. Альтаир покрасневший стоял в стороне, не зная, куда девать глаза.

— Кажется, я покорила двух драконов, — сказала я.

— Ты покорила капусту, — поправил кот. — Остальное — так, бонус.

— И серьги.

— И серьги, — согласился Уголёк.

Финал. Конец отбора. Начало новой жизни. С варениками, изумрудами и котом, который знает цену всему.

Глава 27. Час признаний

Финальные аплодисменты стихли. Объедки разошлись по общаге праздновать, драконы улетели досыпать, крысы уволокли остатки серпантина. Альтаир, покрасневший и смущённый, ретировался в свой кабинет — видимо, переживать, что понравилось мне больше, корзина цветов от Кайана или его колье.

Я осталась на малой кухне. Одна. Если не считать Уголька, который доедал сметану и строил планы на мировое господство.

— Айза, — сказал он, облизывая лапу, — если мы продадим колье, я предлагаю вложить деньги в недвижимость.

— Какую недвижимость?

— Кошачий замок. С когтеточкой, бассейном и хранилищем для сметаны.

— Ты не умеешь плавать.

— Умею. Я просто не люблю показывать.

В дверь постучали.

— Войдите, — я поправила колье, которое всё ещё висело на шее. Снимать его было лень и приятно.

Вошёл Кайан. Без колпака, без фартука, в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Светлые волосы струились по плечам, глаза — зелёные и серьёзные. В руках он держал не букет и не корзину. Только себя.

— Айза, — сказал он тихо, — можно с тобой поговорить?

— Смотря о чём. Если о налогах — я не в духе.

— Не о налогах, — он шагнул ближе.

Кот слез со стола и демонстративно уселся на лежанку, свернувшись клубком. Но уши его торчали в разные стороны, и я знала: он не спит.

— Айза, — Кайан взял мою руку. — Ты сломала мою систему идеалов. Десять лет я выигрывал отбор, десять лет считал, что техника, магия и идеальный вкус — это всё. А ты пришла и сварила шарлотку из гнили. Потом солянку из огурцов. Потом вареники с капустой.

— И что?

— И я понял, что моя система — дерьмо. Ты готовишь сердцем, не сердцем, а чем-то там… Душой, в общем. Ты — единственная, кто заставил меня проиграть. И я… — он замолчал, собираясь с мыслями.

— Ты?

— Я люблю тебя. Не как ученик Кассандры, не как соперник. Как мужчина. Уйдём со мной.

— Куда?

— Из академии. В моё поместье. Там есть река, сад, настоящая кухня. И никакой драконьей ревности. Будем готовить вместе. Жить. Мечтать. Строить планы.

Я почувствовала, как что-то ёкнуло в груди. Не фиолетовое — настоящее.

— Кайан, — я выдернула руку. — Спасибо. Серьёзно. Но я не игрушка, которую можно украсть. Я сама выберу.

— Выбирай.

— Я уже выбрала.

Он побледнел.

— Альтаира?

— Я выбрала себя. Свою кухню, свой бизнес, своего кота. Я не хочу быть чьей-то женой или чьим-то трофеем. Я хочу сама решать, когда чихать фиолетовым и куда ставить ведро с цветами.

Кайан долго молчал. Потом усмехнулся.

— Ты и правда уникальная. Даже в отказе.

— Это комплимент?

— Сожаление.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Легко, почти невесомо.

— Если передумаешь — моё предложение остаётся в силе.

— Не передумаю.

— Я знаю. Но на всякий случай.

Он развернулся и вышел, оставив после себя запах корицы и грусти.

— Уголёк, — позвала я. — Ты слышал?

— Я слышал, — кот сел на лежанке, взъерошенный. — Ты отказала красивому, богатому и влюблённому магу-повару. С поместьем и рекой.

— Отказала.

— Из-за дракона, который ревнует, подглядывает и бьёт зеркала?

— Из-за себя.

— Философ, — кот зевнул. — Тогда давай спать. Завтра новый день.

Только я собралась лечь, как в дверь снова постучали.

— Айза, — голос Альтаира, приглушённый, почти робкий. — Вы не спите?

— Уже нет, — ответила я, вздохнув. — У нас сегодня аншлаг.

— Могу я войти?

— Вы уже вошли, господин декан.

Он появился на пороге — без мантии, без хлыста, в простой чёрной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. Даже в полумраке было видно, что он волнуется: его пальцы сжимали край косяка, а вертикальные зрачки расширились.

— Я хотел... пригласить вас на крышу, — сказал он, словно выплюнул заклинание. — Там сегодня звёздная ночь. Звёзды сыплются так, что крысы на балконе уже собирают их в коробки.

— С чего вдруг?

— С того, что вы победили. С того, что я горжусь. И с того, что не хочу сидеть в кабинете один.

Кот приоткрыл оба глаза.

— Вы издеваетесь? — спросил он. — Два признания за вечер? Это уже перебор. Я не заказывал драму, я заказывал сметану.

— Ты полежишь у меня на руках, — сказала я. — Будешь контролировать процесс.

— И охранять от падений. Крыша высокая.

Мы поднялись по винтовой лестнице. Ветер трепал волосы, пахло грозой и далёкими лесами. Небо было усыпано звёздами — не такими, как в моём мире, а огромными, разноцветными шарами. Некоторые падали, оставляя фиолетовые хвосты.

— Красиво, — сказала я.

— Это не ваши вареники, — ответил Альтаир, — но тоже ничего.

Мы сели на парапет. Уголёк немедленно занял место между нами, подальше от края.

— Я слышал ваш разговор с Кайаном, — сказал декан, не глядя на меня. — Я не подглядывал. Случайно услышал. У меня кабинет рядом.

— И что вы думаете?

— Что вы поступили правильно. И что я... — он замолчал, глядя на падающую звезду. — Я не умею говорить красиво.

— Это я заметила.

— Я умею только подглядывать в зеркала и бить посуду.

— Это тоже заметила.

— А ещё я умею приглашать на крышу. И не падать.

Уголёк вздохнул.

— Если вы сейчас не поцелуетесь, я спрыгну сам, нафиг эту вашу романтику. Или вас столкну с обрыва.

— Не поощряй, — сказал Альтаир.

— Я поощряю эффективность.

Декан повернулся ко мне. В его жёлтых глазах отражались звёзды.

— Айза, — сказал он. — Я не Кайан. У меня нет поместья и реки. Есть академия, налоги и разбитое зеркало. Но я тоже не хочу быть просто трофеем. Я хочу быть рядом. С вами. Потому что рядом с вами я чувствую себя живым.

— Это предложение?

— Приглашение. На крышу.

— А завтра?

— Завтра — на ужин. В качестве гостя, а не заказчика.

— А послезавтра?

— Послезавтра — куда скажете.

Уголёк фыркнул.

— Мдааааа. Он тебя словами никуда не затащит. Сам еле идёт.

— Кот, ты обещал молчать.

— Обещал только не скидывать вас вниз. О словах речи не было.

Альтаир наклонился ко мне. Поцелуй был холодным, как драконья чешуя, но нежным. Звезда упала за нашими спинами. Кот отвернулся и демонстративно начал вылизывать лапу.

— Это было красиво, — сказала я, отодвигаясь.

— Это было вовремя, — ответил Альтаир. — А то кот бы скинул нас обоих.

— Я бы не скинул, — пробормотал Уголёк. — Я бы просто подтолкнул. Случайно.

— Ты невыносим.

— Я предусмотрителен.

Мы спустились с крыши. Альтаир проводил меня до кухни, поцеловал ещё раз (на этот раз в щёку, потому что кот зашипел) и ушёл.

— Айза, — сказал он напоследок, — завтра я приду. Не готовьте ничего особенного. Для нас будут готовить повара.

— Суп без магии?

— Суп с магией. Но не с драконьей слюной.

— Договорились.

Уголёк запрыгнул на лежанку.