— Держи, — Нисса сунула мне железную пластину на палке. — Называется скребок. Давишь от локтя, не от плеча. И не поломай, у нас их всего два на всех.

Я взяла инструмент. Он был ржавым, тупым и явно не знал, что такое дезинфекция. В моём ресторане такой полетел бы в утиль ещё на стадии разгрузки продуктов.

— И это всё? — спросила я.

— А ты хотела магический скребок, который сам чистит? — Нисса усмехнулась. — Вон они висят, голубенькие. Но объедкам они не подчиняются. Как и всё остальное в этой академии.

Я посмотрела на другой конец моечной. Там на стене действительно висели аккуратные светящиеся приборы — явно магические. Красивые, дорогие, бесполезные для тех, у кого на запястье клеймо «объедок».

— Понятно, — вздохнула я и вцепилась в котёл.

Первый час я пыталась отскрести хоть что-то. Слой грязи был толщиной с палец и твёрдый, как бетон. Мои новые руки — тонкие, слабые, без единой мозоли — быстро уставали. Но я не останавливалась. Двадцать лет на кухне приучили меня к одному: если не дожмёшь — клиент уйдёт. Здесь клиентом, кажется, была смерть. Я не собиралась ей уступать.

— Медленнее, — посоветовала Нисса, работавшая на соседнем участке. — Если будешь так рвать жилы, через час сдохнешь.

— А они этого и добиваются? — спросила я, не сбавляя темпа.

— Кто — они? — Нисса пожала плечами. — Драконы, начальство, система. Им всё равно, сдохнем мы или нет. Объедков всегда можно набрать новых. Тут даже срок есть: пять лет. Редко кто дольше протягивает. Магия отходов жрёт нас изнутри.

Я мельком глянула на свои пальцы. Сквозь потрескавшуюся кожу уже сочилась жидкость — не красная, а с фиолетовым отливом. Значит, не врала.

— Пять лет? — переспросила я.

— Если повезёт. Некоторые и раньше кони двигают, — Нисса снова взялась за скребок. — Но ты не думай. Главное — работать и не отсвечивать. Тогда, может, и до шести дотянешь.

«Шесть лет», — подумала я, вгрызаясь в очередной пласт грязи. В моём мире я в свои сорок только начала жить. А здесь меня уже похоронили.

— Нисса, а что будет, если объедок вдруг проявит магию? — спросила я как бы между делом.

Нисса резко обернулась и прижала палец к губам.

— Ты чего? Такие слова — смерть. Если надзирательница услышит — отправит на эксперименты. Будут резать и смотреть, как ты устроена. А потом скормят драконам, чтобы те усилили магию вкуса. Поняла? Магии у нас нет. И быть не может.

— Поняла, — кивнула я. — Просто интересно.

— Интересно ей, — Нисса покачала головой. — Ты, Айза, странная. Обычные объедки в первый день плачут или просятся наверх. А ты спрашиваешь про магию.

— Я необычный объедок, — буркнула я и вернулась к котлу.

Но теперь я смотрела на фиолетовые прожилки иначе. Что-то внутри меня отзывалось на их пульсацию. Какая-то странная вибрация в груди, в пальцах, в кончиках языка.

Профессиональная привычка. Я всегда чувствовала еду. Могла на вкус определить свежесть рыбы, готовность соуса, даже настроение повара, который её готовил. Может, здесь это называется магией?

К четырём часам дня я поняла, что обычными методами эту грязь не отодрать. Верхний слой мы кое-как счистили, но под ним оказался настоящий магический налёт — фиолетовая корка, которая при малейшем прикосновении начинала пульсировать и светиться.

— Всё, — Нисса отбросила скребок. — Это не снять без дара. А у нас дара нет.

— А если попробовать иначе? — спросила я.

— Как?

Я подошла к котлу и провела рукой по самому грязному участку. Магия дёрнулась. Фиолетовые прожилки вспыхнули ярче, и я почувствовала, как что-то во мне щёлкнуло, как выключатель.

— Айза, — прошептала Нисса. — Твои глаза.

— Что с ними?

— Они фиолетовые. Оба.

Я хотела ответить, что это просто усталость и плохое освещение, но в этот момент у меня засвербило в носу.

— А-а-а…

Нисса попятилась.

— Айза, не смей!

— А-а-апч-хи!

Чихнула я так, что искры полетели. Фиолетовые, яркие, они врезались в магический налёт — и налёт пошёл пузырями. Котёл зашипел, забурлил, запахло корицей и жжёным сахаром. Прямо на глазах корка начала трескаться, отслаиваться и падать на пол.

— Что ты сделала?! — закричала Нисса.

— Я чихнула! — честно ответила я.

Фиолетовые прожилки дёрнулись в последний раз — и погасли. Котёл блестел чистым металлом, которого не видели, наверное, месяцы. Вся моечная замерла.

Другие объедки бросили свои скребки и смотрели на меня. Кто-то крестился, кто-то шептал ругательства.

— Убери это! — заорала Нисса. — Быстро!

— Что убрать? Я ничего не делала!

— Твои глаза! Они всё ещё фиолетовые!

Я зажмурилась, потрясла головой, потом снова открыла глаза. Вроде всё прошло. Смотрю на Ниссу — она обычного цвета. На других объедков — тоже.

— Всё, нормально, — сказала я. — Тебе показалось.

— Мне не показалось, — Нисса схватила меня за руку и потащила в угол. — Ты чихнула магией, Айза. Понимаешь, что это значит?

— Что я простужена на драконий манер?

— Не шути! — она тряхнула меня. — Если кто-то узнает, тебя заберут. Будут резать, пока не поймут, как у тебя это получилось. А потом скормят драконам. Я серьёзно.

Я посмотрела на неё. Глаза у Ниссы были мокрые — то ли от страха, то ли ещё от чего.

— Ладно, — сказала я тихо. — Никто не узнает.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Это была ложь. Я не могла ничего обещать, потому что не знала, сработает ли эта штука снова. Но Ниссе нужны были слова.

Она кивнула, вытерла глаза грязным рукавом и вернулась к котлу.

— Смотри, — сказала она, обводя рукой блестящий металл. — Теперь придётся объяснять, как мы его отмыли.

— Скажем, что долго терли.

— Никто не поверит.

— А ты предложи что-то умнее.

Нисса задумалась. Потом пожала плечами:

— Ладно. Долго терли. Но если повариха спросит — я в туалет выходила.

— Спасибо, — я взялась за скребок. — Ты настоящий друг.

— Я ненормальная, — поправила Нисса. — Но да, друг.

К вечеру третий котёл сиял, как драгоценность. Повариха пришла, провела пальцем по чистому металлу, облизнула его и сказала:

— Повезло. Завтра будете мыть четвёртый.

Она ушла, не спросив, как нам это удалось.

Нисса выдохнула. Я — тоже.

Но я знала: это только начало.

Магия внутри меня шевелилась, как котёнок в мешке. И она явно не собиралась сидеть тихо.

Вопрос был только в том, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то заметит.

И что я буду делать, когда это случится.

Глава 3. Кот в мешке

После того как третий котёл заблестел, повариха выдала мне новое задание, от которого, кажется, открещивались даже самые отъявленные объедки.

— Ты, — ткнула она пальцем мне в грудь. — Иди в отстойник. Вынесешь бадьи с остатками бульона. И смотри, не расплещи, а то пойдёшь драконам на корм лично в моём присутствии.

Я взялась за ручки двух огромных бадей, доверху наполненных какой-то липкой, светящейся фиолетовым жижей. Запах от них шёл такой, что у меня глаза начали слезиться ещё до того, как я сделала первый шаг.

— По запаху дойдёшь, — бросила повариха уже в спину. — Там, где воняет хуже всего, там и отстойник.

— Спасибо за навигацию, — пробормотала я, таща бадьи к выходу из моечной.

Нисса проводила меня сочувственным взглядом. Другие объедки отвернулись — явно не хотели иметь со мной ничего общего, пока я не выполню это «почётное» задание.

Коридор из чёрного камня уходил всё дальше вниз. Свет масляных плошек становился тусклее, запахи — тяжелее. Я тащила бадьи, проклиная всё на свете: свою бывшую жизнь, ученика Марата, рыбу фугу, драконов, налоги (про которые ещё ничего не знала, но уже чувствовала, что они будут), и особенно — этот чёртов отстойник.

— Куда меня занесло? — прошептала я, перехватывая ручки. — Я была шеф-поваром. Шеф-поваром! У меня были повара, подчинённые, ученики! А теперь я таскаю драконьи какашки в отстойник.