Проблема была в первой составляющей.

Волосы Кассандры. Для этого нужно было подойти к ней. Приблизиться. Отрезать прядь — и не умереть. Кассандра — маг, который чует чужие намерения за три коридора. У неё личная охрана, ловушки по периметру спальни и привычка убивать тех, кто подходит слишком близко без приглашения.

Альтаир понятия не имел, как это сделать незаметно. Поэтому он бежал к Кайану.

Кайан — её ученик. Он годами жил под одной крышей с Кассандрой. Он знал, где она спит, когда просыпается, чем дышит, какую дверь скрипит, у какой стены можно пролезть, не задев сигналку. Если кто-то и мог придумать, как отрезать у неё волос и не сдохнуть на месте — только он.

Плевать, что враг. Плевать, что они друг друга ненавидят.

Альтаир постучал кулаком в дверь Кайана. Три удара, от которых зазвенели стены.

— Войдите, — сказал Кайан. Он не спал. Сидел на подоконнике в расстёгнутой рубашке, смотрел на луну и держал в руке пустой бокал. Ждал.

Альтаир ворвался, не здороваясь.

— Айза умирает. Проклятие сжирает её заживо. Пальцы чёрные, дышит через раз. Мне нужны волосы Кассандры. Свежие, с её головы. Ты знаешь, как к ней подобраться.

Кайан спрыгнул на пол.

— Знаю, — сказал он без усмешки. — Но это самоубийство.

— Айза всё равно умрёт, если я не сделаю это. Так что говори.

Кайан посмотрел на него три долгих секунды. Потом кивнул.

— У неё спальня на третьем этаже западного крыла. По коридору патрулируют две гаргульи — их можно отвлечь мясом. Сама Кассандра спит с амулетом, который просыпается от чужой магии. Если использовать магию ближе чем за десять шагов — амулет взорвётся. Придётся работать руками. Ножом.

— Я справлюсь.

— Нет, — Кайан натягивал сапоги. — Не справишься. Ты дракон, от тебя за версту несёт магией. Амулет проснётся, как только ты войдёшь в спальню. Пойду я. У меня магии почти нет — я ею почти не пользуюсь. И я знаю, с какой стороны к ней подойти, чтобы она не проснулась.

Альтаир замер.

— Ты предлагаешь себя?

— Я предлагаю единственный способ, — Кайан взял со стола маленький острый нож. — Айза умрёт к утру. И если ты думаешь, что я позволю ей умереть только потому, что мы с тобой не поделили девочку — ты идиот, декан.

Альтаир посмотрел на него впервые без ненависти.

— Зачем тебе это? Я же нутром чую, что тебя подослала Кассандра, и то что ты ухаживал за Айзой не по своей инициативе, а по её заданию. Я это чувствовал своим нутром, просто не мог этого доказать.

— Да, это так, Айза была моим заданием. — Кайан сунул нож в голенище сапога. — А потом я просто полюбил. Без надежды на ответ. Без шанса. Но это не значит, что я дам ей сдохнуть.Она не ответила взаимностью, но прошу не говори о том, что у меня было задание, я не хочу, чтоб она считала меня предателем или думала обо мне плохо. Вопросы закончились? Идём.

Они выскользнули в коридор. Кайан повёл не главной лестницей — чёрными ходами, которые знал только тот, кто рос в этом крыле. Через кухню, через прачечную, через заброшенную часовню.

У подножия лестницы на третий этаж Кайан поднял руку.

— Дальше тихо. Гаргульи слышат шаги за двадцать метров.

Он достал из кармана два куска сырого мяса — откуда он вообще их носит с собой? — и бросил в разные стороны коридора. Гаргульи зарычали, но побежали за мясом.

— Быстро, — шепнул Кайан.

Они проскочили коридор. Дверь в спальню Кассандры была приоткрыта. Кайан заглянул внутрь.

Кассандра спала на огромной кровати, укрытая по горло. На ночном столике тускло светился амулет — маленький чёрный камень.

— Амулет, — прошептал Кайан. — Убьёт любого, кто применит магию. Мы не применяем. Только руки. Я подхожу, срезаю волос — одну прядь, не больше — и уходим.

— Если она проснётся?

— Если проснётся — бежим. И надеемся, что мы быстрее её заклинаний.

Кайан двинулся к кровати. Шаг. Ещё шаг. Амулет не реагировал — Кайан шёл без магии. Он замер у изголовья, достал нож. Аккуратно, почти с нежностью, отхватил прядь седых волос у самого корня. Волосы сами собой свернулись в кольцо.

Кайан зажал прядь в кулаке и начал пятиться назад.

Кассандра пошевелилась. Кайан замер. Она вздохнула и перевернулась на другой бок. Не проснулась.

Они вышли в коридор так же тихо, как вошли. И побежали — теперь уже не таясь. Через часовню, через прачечную, через кухню.

— Есть, — выдохнул Кайан, сжимая прядь. — Бежим на кухню!

В кухню Айзы они ворвались одновременно с Угольком, который сидел на пороге и накручивал ус на лапу от нервов.

— Наконец-то, — сказал кот. — Она уже хрипит.

Я лежала на лежанке, глядя в потолок. Пальцы были чёрными до второй фаланги. Дыхание — рваное, с присвистом. Увидев их, я попыталась улыбнуться — вышло криво.

— Вы пришли, — прошептала.

— Мы пришли тебя спасти, — Альтаир опустился на колени, взял мою чёрную руку. — Не смей умирать.

— Не буду.

Кайан уже ставил котелок на плиту. Он бросил в кипяток прядь седых волос — вода стала чёрной, как дёготь.

— Кровь, — бросил он коротко. — Твою, мою, его — в котелок.

Альтаир уколол палец ножом — капнула серебряная кровь. Кайан уколол свой — тёмная, почти чёрная. Я попыталась уколоть палец — руки не слушались, нож выпал.

— Давай я, — Альтаир взял мою ладонь, осторожно, будто она была из стекла, и уколол кончик пальца. Из ранки вытекла алая кровь с фиолетовыми искрами.

— Мешайте, — скомандовал Уголёк, запрыгивая на стол. — Втроём. Живо.

Кайан схватил поварёшку, Альтаир — вторую, я — третью, еле держась на ногах. Мы крутили их в котелке: я в полузабытьи, Альтаир стиснув зубы, Кайан с лицом человека, который сдаёт самый страшный экзамен в жизни.

Суп кипел. Менял цвет. Чёрный. Белый. Золотой.

— Пей, — Уголёк поднёс ложку к моим губам. Дрожащей лапой.

Горячий. Горький. Но я пила.

Чёрная точка у меня на груди — там, где сидело проклятие — дёрнулась. Сжалась. Исчезла.

Я опустила взгляд на руки. Пальцы розовели. Сделала вдох — глубокий, без хрипов. Выдохнула.

— Жива? — спросил Уголёк охрипшим голосом.

— Жива, — ответила я.

— Проклятие снято, — кот чихнул. — Но цена есть.

Кайан побледнел.

— Я знаю, — сказал он. — Я больше не дракон. Моя искра ушла в этот суп.

— Ты жалеешь? — спросила я.

Кайан усмехнулся.

— Нет.

— А ты, Альтаир? — спросил Уголёк.

— Я отдал часть магии вкуса. Мои рецепторы больше не идеальны.

— Теперь вы оба не идеальны, — сказала я.

Кайан встал.

— Я ухожу. Из академии. Навсегда.

— Куда? — спросила я.

— В своё поместье. Буду готовить. Без магии. Без драконьих интриг. Без проклятий.

— Вернёшься? — спросил Альтаир.

— Если ты обидишь Айзу — я вернусь, — усмехнулся Кайан. — И тогда ты пожалеешь.

Он кивнул мне, пожал руку декану, погладил Уголька (кот не царапался — первый раз в жизни) и вышел в ночь.

Мы остались втроём. Я, дракон и кот.

— Айза, — Альтаир взял мою руку. — Я люблю тебя. Самой чистой любовью. Я чертовки счастлив, впервые за долгое время !

— Я тоже, — ответила я.

— Это главное, — сказал Уголёк, спрыгнул с лежанки и вдруг выдал таким голосом, будто его только что окатили ледяной водой:

— Ну вы и заставили меня понервничать, конечно. Срочно полную миску валерьянки, а то я за себя не отвечаю.

Я расхохоталась — первый раз за эту ночь. Альтаир хмыкнул.

Кот демонстративно отвернулся, дёрнул хвостом и добавил:

— И сметаны. Жирной. За моральный ущерб.

Глава 30. Слухи

— Ты слышала?

— Нет, что?

— Декан и эта… ну, объедок.

— Да ладно! Не может быть!

— Может. Говорят, он ночевал в её каморке. На соломе!

— А Кайан? Говорят, он ушёл в поместье. Всю ночь бегал с ножом, отрезал у Кассандры волосы.

— Кошмар. А декан?

— А декан теперь её официально. Сам сказал. При студентах.