— У нас нет полутора монет! — я всплеснула руками.

— Есть, — спокойно сказал Альтаир. — Пять монет чаевых лежат в тайном кармане. Четыре отдадите на штрафы. Одну оставите на кастрюли.

— Это грабёж!

— Это налоги, — поправил декан. — Грабеж — когда приходят с ножом. А мы — с уставом.

Он подвинул ко мне бумаги.

— Подписывайте.

Я подписала. Нисса с горя съела кекс. Уголёк тоже взял один, но подавился и откашлялся фиолетовым дымом.

— И второе, — Альтаир встал, обошёл стол и сел на край рядом со мной, как когда‑то, месяц назад. — Я предлагаю вам официальное партнёрство.

— Мы уже партнёры. Вы инвестор.

— Безвозмездный. А теперь предлагаю на коммерческой основе. Вы готовите для меня ужин два раза в неделю. Я плачу за ингредиенты. И за ваше время.

— Сколько? — наморщил нос Уголёк.

— Пять монет за ужин. Плюс налоговые льготы. Плюс защита от налоговой. Плюс свежие продукты с верхней кухни.

— Пять монет? — я чуть не подавилась соком.

— За один ужин, — уточнил декан. — Вы будете готовить на моей малой кухне. Отдельный кабинет. Личные ножи.

— Это взятка, — прошептал Уголёк.

— Это спонсорский контракт.

Я переглянулась с котом. Он кивнул.

— Согласны.

Альтаир протянул мне лист, исписанный мелким почерком.

— Читайте.

Я прочитала. Там было: «Я, Альтаир, дракон, декан академии, обязуюсь предоставить Айзе, шеф-повару, помещение для готовки, продукты, защиту и пять монет за каждый ужин. За невыполнение — уплата неустойки в двойном размере». А ниже: «Айза обязуется готовить вкусно, чисто и без опозданий. За невыполнение — отчисление из академии и кормление драконов».

— А про кота ничего нет, — заметил Уголёк.

— Ты включаешься в контракт как неделимая часть оборудования.

— Какая часть? Я финансовый директор!

— Будешь дегустировать и кусать должников.

— Принято, — кот лизнул лапу.

Я подписала. Уголёк поставил отпечаток. Альтаир завизировал и поставил печать.

— Поздравляю, — сказал он, забирая свой экземпляр. — Теперь вы не просто объедки. Вы — официальный подрядчик академии.

— А что мы теперь?

— Вы — личный повар декана. А кот — его личный кошмар.

Мы вышли из кабинета. Нисса несла копию договора, я — печать, Уголёк — остатки кекса в зубах.

— Айза, — сказал кот, когда мы спустились в моечную. — Ты понимаешь, что ты теперь на побегушках у дракона?

— Я понимаю, что у меня теперь есть защита от налоговой и пять монет за ужин.

— Ты продалась, — вздохнул Уголёк.

— Я инвестировала в своё будущее, — поправила я. — Как когда‑то ты в рыбу.

— У тебя не было рыбы. У тебя была лежанка для кота.

— Это тоже инвестиция.

Вечером мы сварили суп для объедков. Пятеро клиентов, пятнадцать копеек. Плюс старые монеты. Минус налоги, которые мы уже не платим сами — теперь их платит декан.

— Айза, — сказал Уголёк, когда мы легли спать. — Ты довольна?

— Довольна.

— А я хочу повышение.

— Какое?

— Стать не просто финансовым директором, а главным котом академии.— За что?

— За то, что я тебя не бросил.

Я усмехнулась и погладила его.

— Завтра будем готовить ужин для декана. Придётся постараться.

— Постарайся, — зевнул кот. — И не забудь: отчёт о доходах теперь сдаём каждый месяц. Я уже слышу шаги налоговой.

Последние слова он проговорил сонно и тут же засопел.

А я лежала и думала: личный повар, контракт с драконом, кот, который хочет главенствовать, и Нисса, которая скоро потребует зарплату.

Жизнь стала сложнее. Но главное — у нас была защита.

И пять монет за ужин.

Завтра я начну новую жизнь. На малой кухне. С новыми ножами.

А пока — спать.

Глава 21. Делаем ставки, господа!

— Айза, подъём! — голос Уголька прозвучал как утренняя сирена налоговой тревоги. — Я совершил нечто грандиозное!

Я открыла один глаз. Кот стоял на моей груди, а в зубах у него был свёрток, ключ и гордый вид финансового гения, который только что нашёл клад.

— Если ты опять съел нашу последнюю ветчину, я тебя ударю половником, — прохрипела я.

— Лучше! — он выронил свёрток и ключ мне на лицо. — Я заявил тебя на кулинарный отбор! Как представителя объедков! От нашего ИП! Ты будешь соревноваться с элитой академии!

— Что? — я села. Кот кубарем скатился на простыни, но не потерял достоинства.

— Я заявил. Написал заявление. Подделал твою подпись. Поставил печать. Всё легально.

— Это не легально! Это подлог!

— Никто не узнает, — отрезал Уголёк, поправляя медальон. — Я подделал так, что сам себя не узнал. А декан — заодно. Он хочет, чтобы объедки получили шанс. Кстати, он выделил нам новую кухню на втором этаже. Там душ, кровать, котёл и лежанка для меня. Но лежанка — это так, временно. Если я разбогатею на ставках, куплю себе кошачий замок!

— Ставки? Какие ставки? — я не успевала за его мыслями.

— Я открыл подпольную букмекерскую контору! — гордо заявил кот. — Тотализатор на кулинарный отбор. Буду принимать ставки от всех желающих. Анонимно, тайно, без налогов. Уже есть клиенты. Потом расскажу. А пока — вставай, мыться и осваивать новые владения.

— Что ты сделал??? А конкурс? — я попыталась собрать мысли в кучу.

— Через три дня. Успеешь подготовиться. Я договорился с поварами верхней кухни — пустят тебя тренироваться по вечерам.

— Ты всё продумал?

— Я бизнесмен.

Я взяла ключ, свёрток и, покачиваясь, пошла за котом. Уголёк бежал впереди, как экскурсовод.

Новые покои оказались на втором этаже, в тихом крыле. Я толкнула дверь — и замерла.

Первым в нос ударил запах свежего дерева, льняного масла и лёгкой хвои. Комната была светлой, с большим окном, выходящим на драконью башню; солнечные лучи падали на пол золотистыми полосами. Под ногами — гладкий каменный пол, тёплый, будто его только что прогрели снизу.

Кровать стояла у стены — с белыми простынями, без дыр, с пуховой подушкой, которая пахла лавандой. На тумбочке — глиняный кувшин с водой. Я налила в кружку, глотнула: вода оказалась чистой, холодной, с едва уловимым привкусом мяты. Никакой ржавчины, никакого рассола. Я чуть не расплакалась.

В углу комнаты притулилась лежанка Уголька: круглая, мягкая, с подогревом и бортиками, обтянутыми тканью в мелкий рубчик. На спинке лежанки висела табличка с надписью «финансовый директор» — каллиграфическим почерком, явно заказанным у драконьих писарей.

— Лежанка моя, — показал кот. — Форма твоя, — кивнул на фиалковый свёрток. — Бабочка — моя! — он выхватил из свёртка фиалковую бабочку и мгновенно нацепил на медальон.

— Выглядит нелепо, — сказала я.

— Выглядит дорого. Клиенты будут больше ставить.

А за маленькой аркой открывалась кухня — отдельное помещение с новой плитой, блестящим котлом без единой дырочки и полками, заставленными баночками: соль, перец, паприка, тимьян, лавровый лист. Даже ветчина лежала на деревянной доске — маленький кусочек, прикрытый льняной салфеткой.

— Ветчину не трогай, — предупредил Уголёк. — Это мой запас на время отбора.

— Ты её уже попробовал?

— Дегустировал. На качество. Она хороша.

Но главным чудом была дверь в противоположном конце комнаты. Я открыла её — и увидела душевую кабинку. Белая, с прозрачными стенками из магического стекла, с медным краном, поблёскивающим в свете. Я повернула вентиль — и из душа с приятным шумом полилась вода. Тёплая, мягкая, пахнущая можжевельником и смолой. Пар поднялся к потолку, разнеся аромат лесной бани. Я сунула руку под струи — вода гладила кожу, не обжигая, не леденя, а словно обнимая.

За душевой стеной стояли два пушистых полотенца — бежевое и белое, с вышитыми драконами на уголках. Я зарылась лицом в белое: оно пахло сушёной лавандой и ещё чем-то детским, чистым, как память о доме, которого у меня больше не было.

— Ну, давай, мойся, — сказал Уголёк, заглядывая в щёлку. — А я пока проверю, не принесли ли ещё продуктов.