Я чистила картошку.

Обычную картошку, магией не тронутую, с землистыми боками и глазками, которые смотрели на меня с немым укором. Альтаир сидел за столом в моей кухне (потому что свою он уже второй день не видел) и правил налоговые отчёты. Уголёк дремал на холодильнике, накрыв нос хвостом.

— Знаешь, — сказала я, — у меня странное чувство.

— Какое? — не поднимая головы, спросил декан.

— Слишком тихо. Вчера студенты шептались. Позавчера ты делал публичное заявление. А сегодня — тишина. Даже Уголёк не требует повышения.

— Я всё слышу, — муркнул кот, не открывая глаз. — Я коплю силы. И требования.

— Вот именно. Тишина — это плохо.

Альтаир отложил перо. Прислушался.

— Ты права, — сказал он тихо. — Где стража? Где патрульные заклинания? Я не слышу ни одного.

Мы переглянулись. Уголёк резко сел, уши торчком.

— Беда, — сказал кот. — Я чую. За пару километров. И пахнет не сметаной.

— Чем?

— Драконами. Много драконов. И Кассандрой.

Не успел он договорить, как главные ворота академии взорвались.

Не открылись — взорвались. Со звуком, от которого задребезжали кастрюли на полках, а с потолка посыпалась известка. Я выронила картошку. Альтаир вскочил, и в его глазах зажёгся дикий огонь — не магический, а боевой.

— Она решилась, — выдохнул он. — Кассандра идёт.

— Кто с ней?

— Те, кого она перекупила. Тёмные драконы, наёмники, бывшие выпускники, которые задолжали ей услуги.

За окном завыли сирены. Коридоры наполнились криками студентов.

— Айза, — Альтаир схватил меня за плечи, — слушай. Ты остаёшься здесь. На кухне. Это самое безопасное место — здесь сильная бытовая магия, она гасит боевые заклинания.

— Ты предлагаешь мне сидеть и чистить картошку, пока ты там дерёшься?

— Я предлагаю тебе выжить, — сказал он жёстко. — Я не переживу ещё одну твою смерть.

Он поцеловал меня — коротко, больно, на грани — и выбежал в коридор.

Мы с Угольком остались вдвоём.

— Ну и что теперь? — спросил кот.

— Я не знаю, — призналась я.

— Тогда слушай сюда, — Уголёк спрыгнул с холодильника и вдруг стал похож на маленького пушистого генерала. — Я воевал в кошачьих войнах. Виноградная революция, бой за молочный подоконник — это всё моё резюме. Ты будешь делать то, что я скажу.

— С каких пор ты командуешь?

— С тех пор, как твоя жизнь в опасности, а декан убежал геройствовать без меня. Закрой дверь на засов. И достань ножи.

Я задвинула тяжёлый железный засов. Достала с полки два кухонных ножа — обычных, но острых как бритва. Взяла в каждую руку.

— Выглядишь как белка с зубочистками, — прокомментировал Уголёк. — Но сойдёт.

— А ты чем собрался воевать?

— Я — кот. У меня когти. И ядерный чих.

— Какой ещё ядерный чих?

— Сейчас увидишь. Только прикрой глаза.

За дверью послышались шаги. Не привычные, студенческие — тяжёлые, чешуйчатые, с лязгом брони.

— Это они, — шепнул Уголёк. — Драконы Кассандры.

Дверь моей кухни содрогнулась от удара. Ещё раз. Ещё. Дерево треснуло, засов застонал, но выдержал. А потом кто-то с той стороны применил магию, и дверь разлетелась в щепки.

На пороге стояли три дракона в боевых мундирах. Не в человеческом обличье — в полуформе, с чешуёй на лицах и горящими глазами. За их спинами виднелся коридор, заполненный дымом и криками.

— Объедок, — сказал передний, скаля клыки. — Кассандра велела взять тебя живьём. Сдавайся, и, может быть, мы оставим тебе руки.

— Мне и для готовки нужны руки, — сказала я, сжимая ножи.

— Юмор — последнее, что умирает, — заметил второй дракон.

— Не последнее, — сказал Уголёк. — Последним умирает враг, который недооценил кота.

Он чихнул.

Ядерный чих оказался не громким. Не впечатляющим. Но из носа кота вылетел маленький чёрный шарик — размером с горошину — и врезался в грудь переднего дракона.

Тот замер. На его мундире проступила копоть. Потом — пепел. Потом — дракон открыл рот, но не издал ни звука, потому что рассыпался в кучку чёрного угля.

Прямо на пороге.

— Вот так, — сказал Уголёк, вытирая нос лапой. — Уголёк от врага — и нет врага.

Оставшиеся два дракона попятились.

— Что за херня? — прошипел один.

— Кошачья магия, — ответил кот. — Древняя. Недокументированная. Следующая порция будет в два раза больше. И я не промахнусь.

Драконы переглянулись. Не убежали, но и не напали первыми. А я — не стала ждать, пока они решатся.

Я метнула нож.

Не думала, не целилась — просто бросила, как когда-то на помойке, когда защищала Уголька от крыс. Нож вонзился второму дракону в плечо. Он заорал, схватился за рану, а я уже схватила со стола поварёшку и отвесила третьему по голове.

Чугунная поварёшка. С длинной ручкой. Со вчерашним супом внутри.

Дракон рухнул, облитый остатками магического зелья, и замер.

— Один-ноль, — сказал Уголёк. — Но их больше. Намного больше.

Я выглянула в коридор. Творился ад. Студенты сражались с драконами Кассандры — кто заклинаниями, кто стульями, кто подручными мётлами. Альтаир бился в центре зала, окружённый тремя здоровенными чешуйчатыми врагами. Он держался, но был на грани.

— Надо пробиться к нему, — сказала я.

— Самоубийство, — ответил кот.

— Тогда придумай другой план.

— Есть, — Уголёк метнулся к плите и включил все конфорки на максимум. — Готовить умеешь?

— Что?!

— Ты объедок или нет? Включай котлы! Мы превратим эту кухню в ад!

Я поняла его замысел. Схватила пять кастрюль, закинула в них всё, что было под рукой: масло, муку, перец, несколько банок с консервированными огурцами (магия кухни — странная штука) и добавила щепотку собственной крови — остатки проклятия, которые ещё бродили во мне. Для остроты.

Вода закипела мгновенно. Котлы зашипели. Один лопнул и выстрелил струёй кипящего томатного соуса в потолок. Соус разлетелся фонтаном, обливая всех в радиусе десяти метров.

Дракон, который подкрадывался сзади, получил порцию кипятка с уксусом в лицо и заорал так, что у меня заложило уши.

— Ещё! — крикнул Уголёк.

Я швырнула в него кастрюлю с кипящим маслом. Он увернулся — масло попало в другого дракона, который как раз занёс надо мной когтистую лапу. Тот взвыл, поскользнулся на масляной луже и рухнул головой в котелок с борщом.

Борщ был вчерашний. Холодный. Но унизительный.

— Не стой! — кот подпрыгнул и царапнул третьего дракона по лицу. — Ножи!

Я вернулась к своему арсеналу. На столе лежали разделочные ножи — все как на подбор, наточенные до магической остроты. Я взяла один, второй, третий и начала метать.

В обычной жизни я бы промахнулась. Но обычной жизни не было. Адреналин, страх, злость — всё смешалось в коктейль, и я вдруг поняла, что чувствую, куда летит каждый нож. Они слушались меня, будто я всю жизнь только и делала, что сражалась.

Один нож впился в плечо дракону, который пытался скрутить Альтаира. Тот дрогнул — декан воспользовался моментом и отправил его в нокаут магией вкуса (представьте, что вам в голову ударил аромат тухлой камбалы — вот это эффект). Второй нож пригвоздил хвост третьего дракона к полу. Третий — чиркнул по роже четвертого, оставив кровавую полосу.

— Твою мать, — сказал Альтаир, увидев меня в дверях с окровавленными ножами и котом на плече. — Ты что здесь делаешь?

— Воюю, — ответила я. — А ты?

— Воюю, — усмехнулся он. — Но я хотя бы декан.

— А я объедок. У объедков есть одно преимущество — нас не жалко. Поэтому мы живучeе.

В этот момент из главного входа, сквозь дым и разбитые стёкла, вошла Кассандра.

Она была в белом. Весь её боевой наряд сиял чистотой, будто она не прошла через поле боя, а вышла из спальни после процедур. Короткие седые волосы — точнее, одна прядь короче остальных, наша работа — трепыхались на ветру.

— Альтаир, — сказала она ледяным голосом. — Ты украл мои волосы. Ты унизил моего ученика. Ты взял в любовницы объедка. А теперь ты ещё и сопротивляешься моим драконам?