— Не стоит. У него легкий доступ.

Его дыхание сбилось, совсем чуть-чуть, и я почувствовала этот крошечный, восхитительный сдвиг в воздухе.

— Ты опасная женщина, Саманта, — выдохнул он.

— Стратегическая женщина, — поправила я. — Которая умеет выбирать битвы... и белье, которого на мне сегодня нет.

Тео выпрямился как раз в тот момент, когда камеры щелкнули снова. Наоми бросила на меня подозрительный взгляд, но промолчала. Я сохраняла полное спокойствие, воплощая собой образцовую дочь корпорации, хотя пульс колотился так, будто я только что пробежала через весь Мидтаун.

Ночь превратилась в парад вежливых разговоров и завуалированных колкостей, завернутых в атлас и самолюбие. Я потягивала шампанское, как броню, улыбалась по сигналу и слушала, как важные шишки твердят мне, как отец, должно быть, гордится мной. А сама гадала, узнал бы меня хоть кто-то из них без этого шелка и чужого наследия.

Мы с Тео перемещались в толпе, как два отталкивающихся магнита: всегда на виду друг у друга, всегда начеку. В какой-то момент Харпер что-то шепнула ему, и я воспользовалась шансом ускользнуть мимо руководителей и светских львиц, которые любят называть себя старыми друзьями семьи, но не помнят ни одной даты рождения. Я вернулась туда, где не нужно было играть роль.

Елена, Роуз и Нико оккупировали бар, словно это был их личный остров.

— А вот и она! — провозгласил Нико, поднимая бокал, будто я только что вошла на собственную вечеринку. — Мы уже собирались высылать поисковый отряд.

Я закатила глаза.

— Я была корпоративной.

Роуз протянула мне стопку текилы.

— Теперь побудь дикой.

Мы чокнулись и выпили залпом, смеясь и морщась от жжения. Елена долила нам шампанского, пока Нико заказывал следующий раунд.

Появился Тео с такой улыбкой, от которой я забыла, как моргать. Он не сказал ни слова, просто взял стопку и примкнул к кругу, будто всегда был его частью. Еще раунд, еще больше смеха и взглядов, которые задерживались слишком надолго.

И тут, конечно, Наоми. Она возникла как грозовая туча на шпильках Louboutin, поджав губы плотнее, чем была затянута её прическа.

— Саманта, — произнесла она тем самым тоном, которым притворялась, будто не судит меня. — Это не лучшая картинка, пить шоты с директором и... кем бы ни были эти люди.

Я посмотрела на неё. Затем обернулась и крикнула через весь зал:

— Кэмерон! Иди выпей с нами!

Он выглядел удивленным, затем забавленным, пожал плечами и подошел к нам. Наоми вздохнула так тяжело, что я почувствовала движение воздуха.

Роуз наклонилась и шепнула:

— Она всегда такая?

— Только когда дышит, — буркнула я.

Нико проводил взглядом Наоми, которая удалялась в толпу.

— Это кто был? — спросил он, вскинув брови. — Потому что у меня возникло очень специфическое желание вести себя плохо.

Я указала на него своим полупустым бокалом.

— Нет, даже не думай.

— Но...

— Нет, — повторила я.

Он ухмыльнулся, совершенно не смутившись.

— Обожаю женщин с характером.

Мы снова рассмеялись. В этот момент не было ни наследия, ни давления, ни корпоративного имиджа. Была просто жизнь. Хаотичная, хмельная и на удивление... хорошая.

Тео поймал мой взгляд, и даже сквозь шум, музыку и толпу я это почувствовала, но отвела глаза. Рука Харпер едва коснулась моей, когда она наклонилась ко мне. Её голос звучал тихо на фоне гула гала-вечера.

— Правая лестница. Не пользуйся лифтом. Номер 389.

Она вложила ключ в мою ладонь, одновременно приглашая и предупреждая. Я хотела мпрсить в чем дело, но она уже исчезла.

Я несколько раз моргнула, чувствуя, как ускоряется пульс, и снова оглядела зал. Его не было ни рядом с Максом, ни с Еленой. Он больше не делал вид, будто слушает рассуждения Кэмерона о прогнозах на следующий квартал. Он просто исчез, словно растворившийся в воздухе дым.

Мои пальцы крепче сжали ключ, и я почувствовала контраст прохладного металла и собственного горячего пульса.

Черт .

— Прикрой меня, — бросила я Роуз, которая тут же прищурилась.

— О, ну конечно.

Я ускользнула прежде, чем успела передумать.

На лестнице оказалось тише, чем я ожидала. Темно-синие ковры скрадывали шаги, а стены освещали старинные бра. Номер триста восемьдесят девять находился тремя этажами выше, в стороне от прохода, надежно скрытый от чужих глаз, совсем как сам Тео. Ключ в замке повернулся плавно, чего нельзя было сказать о моем сердце.

Дверь открылась, и я шагнула в полумрак, наполненный тихой музыкой и чем-то подозрительно похожим на романтику. В ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского, а рядом ждали два бокала на длинных ножках. Французские окна были распахнуты на небольшую террасу, где в камине уютно потрескивал огонь. Именно там, спиной ко мне и засунув руки в карманы, стоял Теодор Джонс. Он выглядел донельзя спокойным, словно и не разваливал только что мою жизнь по кусочкам.

Он обернулся на звук двери. В мерцающем свете огня его лицо было непроницаемым. Но эти глаза... они точно знали, зачем я здесь.

— Долго же ты, — произнес он низким, ровным голосом.

Я вошла и закрыла за собой дверь.

— Ты даже не сказал «пожалуйста».

— Не думал, что в этом есть необходимость.

Я сбросила туфли у двери, и они мягко упали на ковер.

— Это было бы вежливо. Но, с другой стороны, ты никогда не славился умением играть по правилам.

Тогда он медленно двинулся с места, пересекая комнату, пока мы не оказались лицом к лицу. Он забрал ключ из моей руки, не разрывая зрительного контакта, и положил его на стол рядом с шампанским.

— Я позвал тебя сюда не для того, чтобы быть вежливым.

У меня перехватило дыхание. Нужно было сказать что-то остроумное, подколоть его... но его рука уже скользила по моей пояснице, и я просто растаяла, будто ждала этого прикосновения весь вечер.

— Ты серьезно заставил Харпер делать за тебя грязную работу? — спросила я едва слышно.

Он улыбнулся, оказавшись совсем близко.

— Она верит в эффективность.

Я хмыкнула.

— А во что веришь ты, Саманта Хейс?

Я встретила его взгляд.

— Прямо сейчас? В то, что мой босс трахнет меня в этом прекрасном гостиничном номере.

Он взял мою руку и поднес её к своим губам.

— Значит, ты именно там, где и должна быть.

Глава 16

Тео

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Она была на вкус как шампанское и порочные намерения.

Ее губы нашли мои в ту же секунду, как я сократил расстояние между нами. Сначала это было мягкое прикосновение, пробное и дразнящее, но оно мгновенно переросло в голодный, почти отчаянный порыв. Казалось, мы оба весь вечер задерживали дыхание, и этот поцелуй стал для нас долгожданным кислородом. Саманта вцепилась в лацканы моего пиджака, притягивая меня к себе до тех пор, пока я не почувствовал каждый изгиб ее тела. Руки скользили по шелку, а под кожей разливался нестерпимый жар.

— Боже, ты плохо на меня влияешь, — пробормотал я, едва касаясь губами ее челюсти, пока мои пальцы вытягивали шпильку из ее прически.

Темно-каштановые волны рассыпались по плечам, дикие и мягкие на ощупь. Я запустил руку в эту густую массу, заставляя ее судорожно выдохнуть.

— А ты ужасно притворяешься, будто не хочешь этого, — прошептала она, ловким и привычным движением расслабляя узел моего галстука.

Она сбросила пиджак с моих плеч, и я позволил ему упасть на пол. Галстук последовал за ним. Саманта расстегивала пуговицы на моей рубашке с такой сосредоточенностью, словно опаздывала на самолет. Она действовала быстро и решительно, даже не пытаясь казаться нежной. Я обожал эту черту в ней и одновременно ненавидел себя за то, насколько сильно это меня заводило.

— Ты надела это платье специально, — прорычал я, скользя губами по ее ключице, в то время как мои ладони опустились на открытую спину, лаская обнаженную кожу. — Ты прекрасно знала, как оно на меня подействует.