— Ты этого хочешь? — прохрипел я.

Даже сейчас, когда она лежала передо мной обнаженная и дрожащая, мне жизненно необходимо было услышать ее подтверждение.

— Я хочу этого. И хочу тебя, — прошептала она.

Я не стал ждать больше ни секунды. Я вошел в нее одним мощным, глубоким толчком, от которого она издала резкий, высокий вскрик. Я повторил движение, на этот раз грубее, пока ее пальцы не впились в простыни, а комнату не наполнили ее стоны. Мои пальцы глубоко впивались в ее бедра, задавая жесткий, голодный ритм.

— Ты чертовски хороша, — простонал я. — Так плотно сжимаешь меня. Будто была создана специально для меня.

Саманта отвечала нечленораздельными стонами, подаваясь назад при каждом моем движении. Ее тело содрогалось под моими руками, а эти искренние, необузданные звуки заставляли меня терять голову.

Я прижался грудью к ее спине и прошептал ей прямо в ухо:

— Скажи это еще раз. Скажи, что хочешь меня.

— Я хочу тебя, — выдохнула она сквозь дрожь. — Не останавливайся, Тео.

И я не останавливался. Когда она снова произнесла мое имя надломленно и умоляюще, во мне окончательно проснулось нечто первобытное. Я перехватил ее запястья, прижимая их к пояснице одной рукой, и начал двигаться еще напористее. Она вскрикнула и в этом звуке смешались наслаждение и мольба.

Я хотел владеть каждым звуком, который она издавала.

Мне было мало ее тела.

Я хотел, чтобы она была полностью разрушена моим именем и тем, как я двигаюсь внутри нее.

— Посмотри на себя, — прорычал я ей на ухо. — Ты стоишь на коленях, умоляешь и рассыпаешься ради меня.

Она еще сильнее вдавилась в матрас, ее волосы разметались по подушкам диким вихрем. Я удерживал ее на месте, продолжая мерно и мощно вколачиваться в нее, заявляя права на каждую клеточку ее кожи. Вскоре я почувствовал, как ее тело снова приближается к пику.

— Ты близко? — спросил я охрипшим голосом.

— Да, — выдохнула она. — Боже, да... не смей останавливаться...

Вместо этого я ударил глубже и резче, заставляя ее снова вскрикнуть. Ее колени слегка поехали по простыне, но я удержал ее за талию. Она была на грани потери сознания от удовольствия. И тогда я замедлился ровно настолько, чтобы она начала жалобно скулить от нехватки темпа.

Она извивалась подо мной, жаждая трения и требуя большего. Я наклонился вперед, всё еще удерживая ее руки, и лизнул ее плечо, а затем слегка прикусил его, не оставляя следа.

— Хочешь закончить? — спросил я властно.

— Да… Пожалуйста.

— Сделаешь это, когда я разрешу. Не раньше.

Саманта застонала от разочарования, и, видит бог, мне до безумия нравился звук ее капитуляции. Я отпустил ее руки и одним быстрым движением перевернул ее на спину. Ее грудь вздымалась в неистовом ритме, губы были полуоткрыты, а взгляд затуманен страстью. Я схватил ее за бедра и подтянул к самому краю кровати, не разрывая зрительного контакта.

Затем я снова вошел в нее глубоко, грубо и первобытно.

— Обхвати меня ногами.

Она повиновалась мгновенно. Я входил в нее снова и снова, и каждый мой толчок сопровождался ее стоном. Ее ногти впивались в мою спину, словно ей нужна была хоть какая-то опора в этом хаосе.

— Кончай для меня, Саманта.

Оргазм накрыл ее мощно и сокрушительно. Я не отстал от нее ни на секунду. Сорвавшись следом за ней в бездну с низким гортанным рыком, я до боли сжал ее бедра, изливаясь внутри нее и выдыхая ее имя ей в шею. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашими оглушительными, синхронными ударами сердец. Я прижался губами к ее ключице, всё еще оставаясь внутри и всё еще желая продолжения.

Ее тело мелко дрожало, ноги оставались бессильно раскинутыми. Когда я, наконец, отстранился, она сделала судорожный вдох. Я тяжело выдохнул, поцеловал ее в плечо и перекатился на бок. Кожа быстро остывала, покрываясь мурашками. Саманта лежала неподвижно, оглушенная случившимся, а затем произнесла:

— Охренеть.

Я усмехнулся, пропуская пальцы сквозь спутанные волосы.

— Именно на такой отзыв я и рассчитывал.

Она издала тихий, надломленный смешок.

— Нет, я не об этом. Мы вообще-то должны быть на гала-вечере.

Это замечание мгновенно привело меня в чувство. Я взглянул на старинные часы на каминной полке.

— Черт.

Мы отсутствовали слишком долго. Это было очень заметно и вызывающе.

Саманта села, поплотнее кутаясь в простыню. Ее платье валялось где-то на полу, напоминая место шелкового преступления. Она дотянулась до бокала, сделала глоток, а затем посмотрела на меня тем самым сияющим послевкусием бури взглядом, который мешал мне соображать здраво.

— Я не могу вернуться туда в таком виде, будто меня только что хорошенько отымели, — сказала она, широко раскрыв глаза.

— Тебя действительно отымели, — пробормотал я, протягивая ей полотенце. — И не один раз.

Она снова рассмеялась раскрасневшаяся, возмущенная и оттого еще более прекрасная.

Я натянул рубашку, застегнул ее неправильно, а затем переделал всё дрожащими руками. Саманта тем временем скользнула обратно в черное шелковое платье. Ее кожа светилась, а волосы выглядели дико, но в самом лучшем смысле этого слова. Я нашел ее клатч и передал ей. Она выудила помаду и подправила макияж у зеркала, пока я застегивал запонки. Каждое ее движение было искушением, на которое у нас совершенно не оставалось времени.

Нам нужно было уходить.

Она собрала волосы в аккуратный узел, критически осмотрела себя в зеркале и выдохнула.

— Ну, как я выгляжу?

— Разбитой и безупречной.

— Мистер Джонс!

Я ухмыльнулся.

— Сойдет. Пошли.

Она обула туфли и подхватила ключ со стола. Стоило нам приоткрыть дверь, как приглушенные звуки праздника снова ворвались в пространство. Звон бокалов, музыка и гул голосов, эхом отражающийся от мрамора.

Саманта посмотрела на меня, приоткрыв рот.

— Если Харпер что-нибудь скажет...

— Она не скажет, — фыркнул я.

Глава 17

Сэм

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Я подправила помаду в ванной отеля с таким видом, будто директор «Hayes International» вовсе не разрушил меня до основания всего несколько минут назад.

Снова .

Я взбила волосы, разгладила платье и проверила, не осталось ли на мне следов... неподобающего поведения. Кое-что всё же выдавало меня: слишком алые губы, пылающие щеки и едва заметная дрожь в коленях, но уверенная походка и бокал шампанского могли скрыть что угодно.

К тому времени как я вернулась в зал, Тео уже стоял в центре, беседуя с членом совета директоров и каким-то мужчиной, которого я смутно припомнила по работе в европейском филиале. Он выглядел невозмутимым, собранным и совершенно нетронутым. Кто бы сомневался.

Я же чувствовала, как всё мое тело до сих пор вибрирует от воспоминаний о прикосновениях его губ. О том, как он брал всё под контроль и шептал грязные вещи своим чертовски спокойным голосом. О том, как он довел меня до такого пика, что я напрочь забыла, на какой планете мы находимся.

Прежде чем я нашла выпивку, я заметила Роуз, что красноречиво говорило о моих приоритетах.

— Ты сияешь, — прошептала она, едва скрывая ухмылку. — И это явно не хайлайтер.

— Заткнись, — прошипела я в ответ, перехватывая бокал шампанского с проносимого мимо подноса. — Подробности позже, — добавила я, подмигнув ей.

Мы присоединились к Елене и Нико возле сцены. Харпер коротко кивнула мне из другого конца зала. Как всегда безупречная и холодная. Даже если она и заподозрила что-то по поводу моего внезапного исчезновения вместе с Тео, на ее лице не дрогнул ни один мускул.

Мгновение спустя он поймал мой взгляд, и на секунду весь остальной мир просто перестал существовать. Я заметила, как уголок его губ дрогнул в едва уловимой ухмылке. Он опустил взгляд на мои губы, затем снова посмотрел мне в глаза. В этом взгляде читалось явное обещание, что он до сих пор раздевал меня глазами. Боже, помоги мне.