Я отвернулась первой. Не потому, что не хотела смотреть, а потому, что иначе я бы просто растаяла прямо на этом ковре и устроила третий раунд на глазах у всей прессы.

Остаток вечера превратился в сеанс эквилибристики, наполненный пустой болтовней, тостами и стратегически выверенными улыбками.

Наоми выглядела очень довольной собой. Без сомнения, она решила, что ее недавняя лекция об имидже наконец-то до меня дошла. Она и понятия не имела, что у меня только что был самый непрофессиональный, совершенно неподобающий и абсолютно умопомрачительный секс в жизни, после которого я как ни в чем не бывало вернулась в бальный зал.

В машине мы ехали молча. Это не было неловкое молчание, скорее то самое затишье, которое наступает, когда адреналин спадает и тело наконец вспоминает об усталости. Роуз скинула туфли и драматично вздохнула.

— Напомни мне, зачем люди вообще устраивают подобные сборища?

— Чтобы их сфотографировали, и они выглядели богаче всех остальных, — пробормотала я. — А еще чтобы Харпер могла доказать свое мастерство, организовав безупречное мероприятие, даже не моргнув глазом.

— Ладно, признаю, она пугает. В стиле Оливии Поуп на стероидах, но это даже сексуально.

Я усмехнулась, прислонившись головой к окну.

— О да. И она знает абсолютно всё.

Последовала пауза, прежде чем Роуз спросила:

— Включая то, что произошло в гостиничном номере пару часов назад?

Я зажмурилась.

— Боже, неужели это написано у меня на лице?

— Нет, но я за версту чую запах «Dom Perignon» и вины.

Я повернулась к ней.

— Это не вина. Не совсем. Это скорее... — я попыталась подобрать слово. — Это похоже на эффект хлыста. Он так искусно заставляет меня чувствовать себя единственным человеком в комнате, а в следующий миг превращается в строгого босса, которого волнуют только дела и цифры. Будто он не...

Роуз понимающе кивнула.

— Я не знаю, что между нами происходит, — призналась я. — Это не «ничего», но и не совсем «что-то». И я не могу позволить себе совершить глупость.

— А ты хочешь, чтобы это стало чем-то серьезным?

Я замялась.

— Думаю... я хочу, чтобы он этого захотел.

— Послушай, ты не дура. Ты просто женщина, которая запуталась в отношениях с очень сложным мужчиной в еще более сложной рабочей ситуации.

Машина остановилась у нашего дома, но я не спешила выходить.

— Мне просто нужно поспать, — сказала я. — И не думать о Тео, о компании, об имидже или этих играх за власть.

— Принято, — ответила Роуз. — Завтра мы пойдем на бранч. Наденем солнцезащитные очки, закажем неприлично много мимозы и притворимся женщинами, у которых гораздо меньше проблем.

Я тихо рассмеялась, сжимая ее руку.

— Спасибо, что была рядом сегодня.

— Для тебя всегда.

Мы вошли в здание вместе — две уставшие женщины на каблуках, хранящие секреты, к которым мы еще не были готовы прикоснуться.

Я уже лежала в постели, смыв макияж и собрав волосы в пучок, от которого всё еще слабо пахло шампанским и дорогим парфюмом, когда экран телефона внезапно засветился.

Теодор Джонс:Ты выглядела потрясающе сегодня. Надеюсь, ты добралась до дома благополучно. Спокойной ночи, Саманта.

Это был первый раз, когда он написал мне сообщение. Первый раз, когда он назвал меня полным именем не в разгар страсти или на деловой встрече.

Я смотрела на экран дольше, чем следовало, перечитывая слова и позволяя им согревать меня изнутри. Это не был роман или длинный текст. Это был просто он. И это было по-настоящему.

Я набрала ответ:

Я: Добралась хорошо. Спасибо за шампанское. И за... всё остальное. Спокойной ночи, мистер Джонс.

Я нажала «отправить» прежде, чем успела себя накрутить. Затем перевернула телефон экраном вниз и позволила себе улыбнуться в темноту.

Звон кофейных чашек и негромкий гул воскресных разговоров заполняли крошечное кафе рядом с нашей квартирой. Мой наряд был предельно прост: огромные солнечные очки, винтажная футболка, легкое пальто и джинсы, видевшие лучшие времена. Роуз же выглядела несправедливо безупречно в легком сарафане и кардигане. Она потягивала мимозу с таким видом, будто не она двенадцать часов назад пила текилу в компании всей команды «Hayes International».

Она посмотрела на меня поверх края бокала.

— Ты подозрительно молчалива.

— У меня похмелье.

— И всё же ты сияешь, что странно.

— Это просто алкоголь выходит с потом.

Роуз прищурилась.

— Ты получила утреннее сообщение, не так ли?

Я вскинула бровь.

— С чего ты взяла?

— Потому что ты не выпускаешь телефон из рук, вид у тебя такой, будто в голове полный беспорядок, и ты почти не притронулась к еде. А это значит, что ты нервничаешь.

Я вздохнула и пододвинула телефон через стол, словно это была главная улика в моем деле. Роуз прочитала сообщение и ахнула.

— О, пожелание спокойной ночи? Боже мой. Это даже лучше, чем утреннее «как дела».

Я кивнула, отпивая ледяной кофе, чтобы скрыть улыбку.

— Он написал мне впервые.

— И использовал твое официальное имя? — ее глаза расширились. — Сэм, это уже... что-то. В смысле, это звучит вполне в стиле директора, но при этом чертовски романтично.

Я пожала плечами, чувствуя, как краска подступает к лицу. Роуз подалась вперед.

— Ладно, как думаешь, это просто вежливость после секса или мы вступаем на территорию настоящих чувств?

Я уставилась на пузырьки в бокале.

— Это вопрос на миллион.

Она накрыла мою руку своей.

— Тебе не обязательно отвечать на него сегодня. Но знай, я готова выслушать каждую главу этой любовной истории, подруга.

Я наконец расслабилась впервые с того момента, как покинула номер Тео.

— Спасибо. И кстати, если я еще раз решу переспать с тем, кому формально подчиняюсь, просто дай мне пощечину.

— О, я обязательно это сделаю, — сладко пообещала она. — Но сначала принесу вино и выпытаю каждую деталь.

Я улыбнулась. В глубине души я уже знала, что продолжу писать эту историю, со всем ее хаосом и сложностями.

Я сбросила кроссовки у двери. В квартире всё еще витал едва уловимый аромат сухого шампуня, вчерашних духов и цитрусовой свечи, которую я забыла потушить. Телефон завибрировал. Я схватила его, не раздумывая, и тут же смахнула блокировку.

Теодор Джонс:Доброе утро. Ты хорошо спала? Как ты себя чувствуешь сегодня?

Я уставилась на экран.

Доброе утро? Хорошо ли спала? Как самочувствие? Неужели он решил побыть милым? Я расплылась в улыбке, поудобнее устраиваясь на диване и вытягивая ноги.

Я: Мы теперь переписываемся? Это официально?

Ответ пришел почти мгновенно.

Теодор Джонс:Да. Это проблема?

Я: Вовсе нет. Просто хочу убедиться, что это часть наших... обновленных условий сотрудничества. Маленький грех поздно вечером, за которым следует вежливое утреннее внимание?

Теодор Джонс:Ты кое-что забыла. В эти условия также входят: постоянное предвкушение, периодическое профессиональное напряжение и обещание продолжения.

Я тихо рассмеялась. Боже, он был в этом слишком хорош.

Я: Это прописано мелким шрифтом?

Теодор Джонс:Нет. Это выделено жирным шрифтом. Подчеркнуто. И написано красными чернилами.

Я отчетливо представила его в этот момент: невозмутимый, уверенный в себе, он наверняка сидит где-нибудь, откинувшись на спинку кресла с той самой усмешкой, которая шла ему не меньше, чем дорогой костюм.

Я: Тогда, думаю, в следующий раз я изучу этот документ полностью. Внимательно. Строчка за строчкой.

Три точки на экране мигали довольно долго.

Теодор Джонс:Осторожнее, Саманта. Я могу поймать тебя на слове.

Я отложила телефон и уставилась в потолок с глупой улыбкой.

Что мы творили? Чем бы ни было то, что между нами происходило, оно вызывало чертовское привыкание.

Глава 18

Тео

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Понедельник обрушился на меня подобно многотонному грузовику.