— Могу я попросить еще один напиток?

— Конечно, — отозвалась она с мимолетной улыбкой и скрылась за занавесом.

Вернувшись, она держала стакан обеими руками и слегка наклонилась, ставя его на столик.

— Двойной виски с элем, — произнесла она, слегка коснувшись пальцем края бокала. — За счет заведения.

Я поднял на нее удивленный взгляд.

— Я думал, у вас и так всё включено?

Она пожала плечами, а уголки ее губ дрогнули в чем-то среднем между улыбкой и ухмылкой.

— Так и есть. Но когда я говорю это так, то звучит круче.

— Хороший ход, — я рассмеялся искреннее, чем собирался.

На этот раз она задержалась подольше, непринужденно опершись рукой о спинку кресла и наклонившись ровно настолько, чтобы эта близость казалась намеренной. А может, во мне просто заговорил алкоголь. И всё же изгиб ее бедра, то, как ее взгляд задерживался на мне чуть дольше необходимого... в этом определенно что-то было.

— Вы часто бываете в Париже? — поинтересовался я тоном куда более будничным, чем подсказывало сердце.

— Время от времени, — ответила она. — Это один из наших регулярных маршрутов. Всё зависит от расписания. А вы?

— Не был там со времен колледжа, — признался я. — В этот раз это скорее перевалочный пункт, чем туристическая цель.

Она понимающе кивнула.

— Это одна из моих любимых сторон путешествий. Иногда ты едешь, чтобы что-то увидеть, а иногда потому что тебе нужно что-то оставить позади.

Я не нашел ответ сразу. Вместо этого она с легкостью перевела разговор в другое русло.

— Есть планы на время пребывания там?

Я отрицательно покачал головой.

— Никакой программы. Просто гулять, вкусно есть и пить. Притворяться, что через семьдесят два часа у меня не начнется совершенно иная жизнь.

Ее улыбка стала мягче.

— Звучит как достойный план.

Мы болтали обо всем и ни о чем одновременно. Истории из авиации, любимые города, отвратительный отельный кофе, хрустящие круассаны, странные пассажиры. Она рассказала о дождливой пересадке в Дублине, когда они с лучшей подругой случайно оказались заперты снаружи гостиничного номера босиком, а я поведал ей историю о том, как потерял паспорт в баре Лиссабона и всё равно умудрился вернуться в Штаты так, что никто ничего не заметил.

И когда я наконец бросил взгляд на экран, я осознал, что мы проговорили больше пятнадцати минут.

Она моргнула, словно очнувшись от наваждения.

— О, господи. Мне пора... прошу прощения, мне нужно проверить остальных пассажиров.

— Без проблем.

Она коротко кивнула, оттолкнулась от перегородки и пошла по проходу, мимоходом поправив плед одному из спящих, прежде чем окончательно исчезнуть на кухне.

Я уже и забыл, когда в последний раз вот так с кем-то разговаривал.

Должно быть, я задремал, потому что следующим моим воспоминанием стало легкое прикосновение подноса к столу.

— Завтрак, — прошептала она. — И кофе. Подумала, что вам не помешает взбодриться.

Я выпрямился в кресле.

— Вы слишком хорошо меня читаете.

Она мягко улыбнулась.

— Вы у меня не первый такой.

Завтрак был прост и состоял из сэндвича с яйцом и небольшого количества фруктов, но кофе оказался безупречен. Пожалуй, это было лучшее, что я пробовал за последние дни. Совсем не похоже на обычный самолетный кофе и куда вкуснее.

На этот раз она не стала задерживаться, лишь одарила меня вежливым кивком и направилась к следующему ряду.

Два часа спустя капитан объявил о начале снижения.

Шторки иллюминаторов поднялись, кресла стали приводить в вертикальное положение, а заспанные пассажиры начали медленно приходить в себя.

Полет подошел к концу.

Глава 3

Сэм

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

Я стояла у двери кухни, улыбаясь на автопилоте и благодаря пассажиров, выходивших один за другим.

Некоторые из них явно спешили. — Хорошего дня, — сказала я бизнесмену, который даже не поднял глаз от телефона. Как грубо.

— Еще раз спасибо, — пробормотала женщина, балансируя с тремя сумками и дорожной подушкой на шее.

Затем появился он. Он действительно не торопился: спокойно убрал вещи и приготовился покинуть самолет. Выглядел он так, будто только что проснулся. Волосы слегка всклокочены, рубашка чуть помята (в самом лучшем смысле), сумка в одной руке, пальто в другой.

Теперь, когда я могу рассмотреть его получше, я вижу, что он высокий, не меньше 188 см, и движется с той непринужденной уверенностью, которая у некоторых мужчин есть от природы.

У него слегка загорелая кожа и каштановые волосы, которые немного вьются на концах. Идеально подстриженная борода и карие глаза, которые в этом утреннем свете кажутся золотистыми. Он мускулист, но не той одержимой «зальностью», а скорее крепкий естественной силой.

— Я бы поставил коротким ребрышкам твердую восьмерку из десяти, — сказал он, остановившись передо мной.

Я вскинула бровь.

— Только восемь?

— Имбирь был не совсем острым, — добавил он с едва заметной улыбкой.

— О, что ж, это трагедия.

— Да, но сервис определенно это компенсировал.

Я слегка усмехнулась.

— Мы стараемся угодить.

Возникла пауза. Недолгая, но ощутимая. Казалось, он хотел сказать что-то еще, но не стал.

— Что ж, — сказал он, поправляя ремень сумки на плече, — спасибо, что благодаря вам полет был чуть меньше похож на полет.

— В любое время.

Он кивнул, уголки его губ слегка приподнялись, затем он развернулся и пошел по телетрапу. Он определенно был самой интересной частью моей ночи.

Я медленно выдохнула и вернулась в салон.

В первом классе теперь было тихо, пусто; смятые одеяла и пустые бокалы — единственные оставшиеся признаки жизни. Я начала свою рутину, методично двигаясь по пространству. Взбивала подушки, бросала белье в корзину и возвращала кресла в их первоначальное, нетронутое положение.

Странно, как быстро исчезают люди. В одну минуту ты подаешь им напиток и слушаешь их рассуждения о круассанах и перезапусках бизнеса, а в следующую их просто нет.

И всё же мне нравилась эта часть. Уборка. Тишина. Было что-то утешительное в том, чтобы наводить порядок — по крайней мере, физический, — даже когда эмоциональный порядок был куда запутаннее.

Я бросила последнее одеяло в тележку, проверила каждое кресло в последний раз, затем забрала свои вещи с откидного сиденья, закинула сумку на плечо и направилась в хвост салона, где меня уже ждала Роуз, скрестив руки. Её волосы были собраны в низкий пучок, который каким-то образом всё еще выглядел идеально.

— Наконец-то, — прошептала она. — Если не вдохну круассан в ближайшие десять минут, я упаду в обморок.

— Пожалуйста, мне нужен размером с мою голову, — сказала я, подстраиваясь под её шаг. — И кофе, достаточно крепкий, чтобы перезагрузить мою жизнь.

— А после сон, — усмехнулась она.

Мы тихо засмеялись, выходя из самолета в телетрап, наши шаги синхронизировались без усилий. Мои волосы пушатся, макияж наполовину стерся, но мы всё равно идем так, будто этот терминал принадлежит нам.

ㅤㅤㅤㅤ

К тому времени как мы добрались до отеля, я держалась только на парах адреналина и амбициях, подогретых кофеином.

Но стоило мне переступить порог номера, я почувствовала, что еще могу прийти в себя. Запах чистых простыней, плотные шторы и тропический душ определенно давали надежду.

Мы с Роуз всегда бронируем смежные номера с двуспальными кроватями, и двери между ними остаются открытыми всю поездку — если только у нас нет посетителей, конечно.

Мы двигаемся синхронно: обувь долой, сумки брошены, униформа расстегнута и кинута в кучу, с которой будет разбираться «будущая я».

— Мне нужен десятиминутный душ, или я просто прекращу существование, — крикнула Роуз из своего номера.

— Сократи до пяти, и я дам тебе свой несмываемый кондиционер! — крикнула я в ответ, уже наполовину зайдя в ванную.