Нико:Передай Парижу спасибо от меня за то, что он немного смягчил тебя перед тем, как Макс Хейс начнет тебя распекать.

Я: Париж на самом деле был весьма неплох. Жаловаться не на что.

Нико:Ого. Ты нашел там идеальные круассаны и идеальный секс?

Я: Что-то в этом роде.

Нико:Только не вздумай привозить парижанку с собой, если только она не пишет код или не смыслит в стратегии бренда.

Я: Не думаю, что она умеет кодить, но она способна смешать идеальный виски с имбирным элем.

Нико:Этого достаточно. Считай, что она уже в штате.

Я лишь покачал головой, улыбаясь своим мыслям и доедая последний кусок сэндвича. Привычные подколки Нико помогли мне немного заземлиться и напомнили о том, кем я был до всей этой чехарды с Хейсом.

Я открыл ноутбук, ответил на несколько писем, отметил важные отчеты и еще раз проверил расписание на завтра. Вскоре по залу разнесся голос, объявляющий посадку. Настало время уходить. Я собрал вещи, оставив в стакане последний глоток напитка, и направился к одиннадцатому выходу.

Назад в Нью-Йорк, назад к ответственности и к роли человека, который никогда не позволяет себе отвлекаться на пустяки. Но когда переступил порог самолета, я не смог сдержаться и бросил быстрый взгляд в сторону первого класса.

Ее там не было.

Глава 11

Сэм

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Нью-Йорк после долгого путешествия всегда ощущался иначе. Казалось, за время моего отсутствия город слегка сместился со своей оси. Тот же горизонт, тот же шум, но я возвращалась в него уже не той версией себя, что уезжала. И, честно говоря, это чувство перемен мне по-настоящему нравилось.

Вернувшись домой, я проспала десять часов кряду. Никаких будильников, никакого грохота посуды от Роуз на кухне — только я и тишина нашей неоправданно дорогой, но такой любимой квартиры в Верхнем Ист-Сайде.

Когда я наконец открыла глаза, всё вокруг казалось... тяжелее. И дело было не только в джетлаге, хотя и в нем тоже; это больше походило на эмоциональный удар. Я какое-то время просто сверлила взглядом потолок, прежде чем решиться взять в руки телефон.

Макс Хейс . Всего лишь имя на экране, но мой палец дрогнул. Вопреки здравому смыслу, я всё же набрала его номер и он ответил после второго гудка. Его голос звучал мягче, чем я помнила, и в нем отчетливо слышалась какая-то непривычная усталость. Мы проговорили от силы минуты три — ровно столько, сколько ему потребовалось, чтобы сказать, что он хочет меня видеть. Он планировал семейный ужин, чтобы подробнее рассказать о происходящем. Наоми, Сьюзан, он и, конечно же, я.

— Хорошо, — выдохнула я. — Я приду.

Я и сама не до конца понимала, почему согласилась. Возможно, это было чувство вины. А может, простое любопытство. Или же, где-то в глубине души, мне хотелось увидеть, начал ли этот человек, который определил так много в моей жизни, ни разу по-настоящему меня не узнав, наконец терять свое величие в тени, которую он всегда отбрасывал.

Стоило мне переступить порог дома своего детства, как спина невольно выпрямилась, а подбородок взлетел вверх. Может, это сработала мышечная память, а может отголоски детских травм.

Черт его знает, обсужу это со своим психологом как-нибудь позже.

Это не был дом, созданный для того, чтобы растить детей и строить семейный уют. Это был монумент власти. Мраморные полы, холодные белые стены и портрет моего отца, написанный маслом, который возвышался в холле, словно какой-то корпоративный бог.

Ну кто, черт возьми, вешает такое у себя дома? Правильно, только законченный нарцисс.

Сьюзан встретила меня у двери с таким видом, будто она не презирала каждое мое жизненное решение.

— Ты опоздала, но я рада, что ты всё-таки пришла, — произнесла она, и ее губы растянулись в чем-то, что она, вероятно, считала улыбкой.

К черту ее.

— На дорогах были пробки, — бросила я, проходя мимо нее сквозь плотное облако ее парфюма. От нее за версту разило богатством и неодобрением.

Наоми уже ждала в гостиной с бокалом красного вина в руке. Ее осанка была безупречной, а пучок на голове затянут туже, чем напряжение в этом зале. Я быстро обняла ее тем самым дежурным жестом, которым обмениваются коллеги на неловких корпоративах.

— Рада, что ты добралась, — сказала она. Голос не звучал особенно радостным, но и не был таким ледяным, как я ожидала. В нем промелькнули теплые нотки, совсем как во время нашего недавнего звонка.

— Не могла же я пропустить семейное собрание, — ответила я тоном, в котором было ровно столько яда, чтобы уколоть того, кто хорошо меня знает. Наоми знала.

Она вскинула бровь, глубоко вздохнула, но промолчала.

— Может, присядем? — голос отца раздался позади нас. Он был слегка хриплым и звучал медленнее, чем я привыкла слышать. Он выглядел... старше. Более хрупким, чем в моих воспоминаниях. Всё еще подтянутый в своем темно-синем блейзере, но какой-то более мягкий, если это вообще применимо к нему.

Мы собрались вокруг длинного стола из красного дерева. Еда была уже разложена по тарелкам: стейк, запеченный картофель и зелень. Вероятно, всё это заказали в кейтеринге, который и понятия не имел, что эта семья не ела за одним столом уже несколько месяцев.

Тишину нарушал лишь звон столовых приборов, пока отец не откашлялся.

— Я перейду сразу к делу, — произнес он, глядя сначала на Наоми, а затем на меня. — У меня рак печени. Это лечится, случай не терминальный. Но на то, чтобы справиться с этим, потребуется немало времени и сил.

Я промолчала, а Наоми лишь кивнула.

— Какая стадия? — коротко спросила она.

— Вторая, — ответил он. — Обнаружили довольно рано, учитывая мой образ жизни.

Сьюзан протянула руку и накрыла его ладонь своей. Ее бриллиантовый браслет ярко сверкнул в свете ламп.

— Мы благодарим за это Бога, — вставила она. — Мы полны оптимизма.

Я отрезала кусок стейка и начала тщательно жевать, будто это было единственным, что удерживало меня от едких комментариев.

— Как вы, возможно, уже знаете, я отхожу от дел в компании, — продолжил отец. — Это вступает в силу немедленно. Так советуют врачи. Мне нужен отдых и сосредоточенность на лечении.

Эту часть я уже знала. Мне было интересно только то, как он это преподнесет.

— Я попросил совет директоров перевести Наоми на должность главы юридического отдела, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Время пришло.

Ну вот, началось. Тот самыйповорот сюжета.

— Я готова, — ответила Наоми без тени сомнения. — Всегда была готова.

Еще бы.

— И Саманта, — добавил он, и я кожей почувствовала, как наваливается тяжесть, словно перед грозой. — Для тебя тоже есть возможность. Мы бы хотели пригласить тебя на должность международного бизнес-стратега.

Я едва не рассмеялась в голос.Стратег . Именно так они называют это, когда хотят заманить паршивую овцу обратно в загон.

— Это потому, что я владею четырьмя языками и в моем паспорте больше штампов, чем бриллиантов на ювелирной шкатулке Сьюзан? Без обид, — спросила я, выдавливая улыбку.

Отец тяжело вздохнул.

— Потому что ты понимаешь, как движется этот мир. Ты чувствуешь культуру и тренды, в которых мы живем. Ты видела, как люди работают и как думают. Нам бы это пригодилось.

— Ну конечно, — я откинулась на спинку стула. — Ведь ничто так не укрепляетсемейные узы, как втягивание дочери в корпоративную империю, от которой она бежала всю свою сознательную жизнь.

— Тебе будут очень хорошо платить, — встряла Сьюзан, будто деньги были для меня решающим фактором. — Семизначная сумма. Пакет привилегий для путешествий, полная автономия в работе и собственный офис.

Она говорила так, словно всё еще работала в компании, хотя на деле была лишь бывшей любовницей, ставшей законной женой.

— У меня и так есть привилегии и полная автономия.

— Думаю, если ты действительно заботишься о своем отце, тебе стоит об этом поразмыслить, — резко ответила она и этот удар достиг цели.