— В первый? — переспросила я, ожидая уточнений.

— Именно в первый. Ты выглядишь удивленной.

Конечно, мое удивление было более чем оправданным, ведь в планах подобного не значилось. Работа в первом классе осталась в далеком прошлом — с моего последнего визита туда пролетело больше двух месяцев.

— Я просто... меня давно туда не ставили, так что я и не думала...

— Ну, теперь поставили. Поздравляю, милочка. Будешь разносить «Dom Perignon» и виски вместо диетической колы.

Я бросила быстрый взгляд на Роуз, которая одарила меня лукавой усмешкой.

— Посмотрите-ка на нее, мисс Тележка с Шампанским.

— Не притворяйся, будто не завидуешь, — шутливо парировала я, хотя внутри всё немного сжалось от волнения.

Да, первый класс порой пугает. И хотя мне уже доводилось там работать, у него свой особый ритм. Там больше роскоши, больше сервиса, больше пристального внимания. Он заполнен людьми с высоким статусом, и это те самые пассажиры, которые не просто заходят на борт. Они ожидают, что перед ними будут преклоняться, как перед божествами в кожаных креслах. Это именно те люди, от которых я пыталась сбежать.

— Будешь впереди со мной, — добавила Марла, наконец удостоив меня взглядом. — Не позволяй им заговорить тебе зубы. Они за версту чуют страх.

— Принято, — ответила я, поправляя блейзер. — Никакого страха. Только фуа-гра и дежурное очарование.

Роуз мимоходом крепко сжала мою руку.

— Напиши мне, если на борт поднимется какая-нибудь знаменитость.

Я только закатила глаза, но тихий смешок все же сорвался с моих губ.

Когда шла по телетрапу к самолету, я снова ощутила тот самый щелчок — мгновение, когда реальный мир ускользает и ты готовишься шагнуть в бескрайнее небо. Дверь с шипением поддалась, и первая волна пассажиров первого класса ступила на борт с таким видом, будто всё небо принадлежит им по праву собственности. Я приветствовала их с отточенной легкостью: мягкая улыбка, кивок, мимолетный зрительный контакт.

Большинство было поглощено своими телефонами или уже раздосадовано распределением мест. Для них это рутина, как и для меня. Они привыкли к такому обращению.

Затем вошелон .

Место 1А.

Высокий, статный, в безупречном костюме и раздражающе спокойный. То самое спокойствие, которому невозможно научиться.

С таким рождаются.

Пальто угольного цвета, белоснежная рубашка с небрежно расстегнутым воротником, без галстука.

У него был тот самый типаж, который пытаются воссоздать в модных кампаниях: непринужденная элегантность и явная дороговизна. Но было и что-то еще — некая беззащитность во взгляде, которая никак не вязалась с его идеальным обликом.

Он подарил мне вежливую улыбку, ступив в кабину, одна его рука была небрежно засунута в карман, другая сжимала ручку чемодана, который выглядел новым, но был потертым ровно настолько, чтобы казаться любимой вещью.

— Добрый вечер, — произнес мужчина, делая шаг в салон.

Я устремила на него свой взгляд, отвлекаясь от сервировочной тележки.

— Здравствуйте, добро пожаловать на борт.

Я всегда стараюсь создать для людей уютную атмосферу, порой вставляю легкую шутку. Что-то, что разрядит обстановку, но и даст понять, что не стоит портить мне жизнь в ближайшие восемь часов.

— Похоже, сегодня вы летите в моей секции, — произнесла я с приветливой улыбкой.

— Что ж, мне повезло.

Я ответила вежливым кивком, указывая на его кресло.

— Я могу забрать ваше пальто?

— Конечно, — отозвался он, плавно снимая его и протягивая мне.

Он двигался легко, без тени суеты, совершенно не испытывая нужды играть на публику. Я аккуратно убрала вещь и вернулась с подносом.

— Желаете что-нибудь выпить перед взлетом?

Он поднял голову, встречаясь со мной взглядом.

— У вас найдется «Jack» с имбирным элем?

— Разумеется.

Я слегка улыбнулась.

— Прекрасно. Я бы выпил один бокал, если это не слишком затруднительно.

— Никаких проблем.

Я направилась к бортовой кухне, смешала напиток и спустя пару минут вернулась к нему. Он уже устраивался в кресле, небрежно положив руку на подлокотник и наблюдая за тихой суетой посадки.

— Вот, пожалуйста, — произнесла я, подавая стакан.

Он осторожно принял его из моих рук и снова заглянул мне в глаза.

— Благодарю. Вы действуете очень оперативно и ловко.

Я издала короткий смешок.

— Ну, можно и так описать мою работу.

Он тоже негромко рассмеялся.

— Кажется, вы превратили это в настоящую науку.

— На данном этапе это скорее мышечная память, — ответила я, а затем поинтересовалась: — Вы часто летаете?

— Чаще, чем хотелось бы, — признался он, делая глоток. — Обычно по делам, но в этот раз... всего понемногу.

Я понимающе кивнула.

— Значит, Париж это и работа, и удовольствие?

— Ну, технически, только работа, но я надеюсь выкроить пару спокойных вечеров, пока буду там.

Я не стала развивать тему. Пассажиры говорят разное: кто-то жаждет общения, кто-то уединения. Он казался из тех, кто не прочь поддержать хорошую беседу, но не привык бросать слова на ветер.

— Что ж, дайте мне знать, если вам понадобится что-то еще, — подытожила я.

— Обязательно, — ответил он, после чего откинулся на спинку кресла и устремил свой взор в иллюминатор. Это послужило мне сигналом, что разговор окончен.

Я переключилась на остальных пассажиров, продолжая разносить напитки. Для первого класса не происходило ничего из ряда вон выходящего, ничего такого, что стоило бы запомнить.

Никаких знаменитостей, о которых можно было бы доложить Роуз.

Глава 2

Тео

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Лед в моем стакане издал едва слышный звон, когда я раскрыл ноутбук и в очередной раз попытался довести до ума приветственное письмо, которое переписывал со вчерашнего вечера. По крайней мере, с темой я определился.

«Рад присоединиться к команде» .

У меня даже был готов черновик. Всего три абзаца выверенной корпоративной чепухи, в которой, если честно, не было ни капли искренности.

Я завороженно наблюдал за мигающим курсором, а пальцы словно застыли над клавишами. Этот перелет — не просто очередная командировка. Это финал определенной главы моей жизни и начало чего-то нового, чего-то, в чем я до сих пор не уверен. Не уверен, что заслужил это. Или что вообще этого хочу.

Я сделал неспешный глоток виски с имбирным элем. Вкусно. Напиток оказался куда крепче, чем я ожидал. Впрочем, как и стюардесса, если вдуматься. Она была воплощением спокойствия и профессионализма: четкие, быстрые и безупречные ответы. Никакой лишней болтовни, никакой натянутой, фальшивой улыбки.

Она просто была... настоящей.

Такое встречается редко. Большинству бортпроводников либо нет до тебя дела, либо они проявляют излишнюю навязчивость. Я их понимаю, это всего лишь работа, но некоторые выходят за рамки привычного, а некоторые просто западают в память. Как она. Она не спрашивала моего имени, но, полагаю, видела его на своем планшете, когда я заказывал напиток.

Я на мгновение оторвался от экрана, обвел взглядом кабину и заметил ее в проходе позади себя: она заботливо поправляла плед пожилой женщине через пару рядов от меня. Она выглядела человеком, способным с легкостью упорядочить даже самый невообразимый хаос.

Я вновь устремил свой взор на монитор.

«Для меня большая честь начать эту новую главу в «Hayes International», и я с нетерпением жду...»

Нет, не то.

Удалить.

Мое тело покоилось в этом кресле, но мысли то и дело возвращались в залы заседаний, на стратегические совещания и к тем самым благонамеренным беседам о наследии и перспективах, которые в итоге и привели меня сюда. Я испустил тяжелый вздох, но вышло громче, чем планировалось, и сосед одарил меня полным осуждения взглядом.

У меня не было отпуска уже целую вечность. По крайней мере, настоящего отпуска. Такого, где не приходится украдкой проверять почту под столом или судорожно подсчитывать цифры в перерывах между осмотром достопримечательностей. В последний раз я по-настоящему отключался от внешнего мира, когда пил ром из ананаса на пляже в Тулуме во время медового месяца. Шесть дней в раю. Она выбрала место, а я отель. Идеальный баланс.