Сэм сжимает телефон обеими руками, её глаза прищурены.

— Я его ненавижу, — заявляет она.

Я заглядываю в экран.

— Это же просто букет.

— Это букет-заявление, — поправляет она. — И выглядит он так, будто его должен нести викторианский призрак в бой после того, как её муж погиб, защищая родину.

— Это… просто белые цветы.

— Слишком много белых цветов.

Я делаю глоток кофе и притворяюсь, что это нормальный разговор.

— Окей. Никаких букетов вдовы-воительницы. Принято.

Сэм улыбается так, будто выиграла войну.

— Хорошо.

Я тянусь через стойку и провожу большим пальцем по её колену.

— Нам не обязательно устраивать что-то грандиозное. Ты же знаешь.

— Знаю, — говорит она мягче, улыбаясь мне. — Просто… я хочу, чтобы это чувствовалось «нашим».

— Так и будет.

Она изучает меня секунду, пытаясь понять, искренен я сейчас или это говорит «гендиректор-Тео». Проблема в том, что я и то, и другое. Всегда. Но с ней я стараюсь — правда стараюсь — быть кем-то одним. Не Теодором Джонсом. Просто Тео. Её женихом.

Она придвигается ближе, давая мне место между своих ног, и начинает играть с моими волосами.

— Ладно. Слушай, чего я хочу.

Я наклоняю голову.

— Слушаю внимательно.

— Я хочу маленькую церемонию, — говорит она. — Без прессы. Я знаю, что ты глава «Hayes International» и всё такое, но нет. Никаких шоу. Никаких «моментов преемственности династии», ничего подобного. Это не про нашу работу. Это только про нас.

— Согласен.

— И я не хочу делать это в поместье Хейсов. С меня хватит этого дома.

— Тоже согласен.

Она выглядит настолько облегченной, что я чувствую, как в груди что-то болезненно сжимается. Кажется, сама мысль об этом месте до сих пор ощущается для неё клеткой, пусть и отделанной мрамором. Это печально, но я её понимаю.

— А твой отец? Он придет? — осторожно спрашиваю я.

Лицо Сэм каменеет. Она не злится. Нет. Она просто… устала. От него, от всего, что связано с этой фамилией.

— Да, я его пригласила. Не знаю, придет ли. Скорее всего, да, — говорит она. — Потому что Наоми меня убьет, если я его не позову. И потому что он раздует из этого мировую проблему, если его не будет. Так что...

Я киваю.

— Хорошо. Он должен там быть. Ты его дочь, несмотря ни на что.

— А твои родители? — спрашивает она, внезапно занервничав. — Они типа... правда рады?

Я улыбаюсь.

— Ты же знаешь, что да. Мама даже расплакалась, когда я ей сказал.

Глаза Сэм расширяются, становясь такими мягкими.

— Правда?

— Она сказала, цитирую: «Наконец-то в семье появится женщина с мозгами. Слава богу».

Сэм звонко смеется.

— Я ведь нравлюсь твоей маме, да?

— Она тебя обожает.

Улыбка Сэм на мгновение дрогнула — она всё еще не привыкла к безусловному одобрению. Будто ищет подвох в мелком шрифте.

Я осторожно приподнимаю её подбородок.

— Боюсь, она уже одержима тобой.

— Супер, мне подходит, — усмехается Сэм.

— Ты их коллекционируешь, — констатирую я с каменным лицом. — Это твоё хобби, влюблять в себя людей.

Она закатывает глаза, но снова улыбается.

— Ладно. Насчет церемонии. Я думала о чем-то очень личном. Романтичном. Может... сад? Или крыша? Что-то теплое и уютное, но элегантное.

— Мне нравится идея с крышей, — мгновенно отзываюсь я.

Сэм прищуривается.

— Почему ты сказал это так, будто уже всё выбрал?

Я жму плечами.

— Потому что ты любишь небо. Тебе нравится быть наверху.

— Это не совсем так.

Я вскидываю бровь. Сэм драматично вздыхает.

— Ладно, твоя правда. Мне нравится быть сверху. На тебе, например.

— Это я знаю. Значит, крыша, — повторяю я. — Маленькая площадка, время заката. Только самые близкие. Хорошее вино, музыка…

— И вкусная еда, — тут же добавляет она.

— Разумеется.

— И никакой речи дольше трех минут, — говорит она.

Я улыбаюсь.

— Это явный выпад в сторону Наоми.

— Это в сторону всех, но да, в сторону Наоми в особенности.

Я смеюсь. Она отстраняется, берет мой блокнот и начинает изучать список.

— Место, регистратор, список гостей… ого, — говорит она под впечатлением. — Ты оформил это как бизнес-план.

— Я так справляюсь со стрессом.

Она стучит пальцем по бумаге.

— А это что?

— Страховка кольца.

Сэм медленно поднимает взгляд.

— Тео.

— Что?

— Оно у меня на пальце, — говорит она, демонстрируя руку. — Мы же не на яхте женимся.

Я наклоняю голову.

— Это просто мера предосторожности.

Она смотрит на меня, а потом начинает хохотать так, что сгибается пополам.

— О боже. Ты думаешь, я его потеряю.

— Я думаю, ты выкинешь что-нибудь импульсивное, и оно упадет, или ты положишь его в «надежное место», и оно исчезнет, — поправляю я. — Это разные вещи.

— Я не импульсивная! — заявляет Сэм, как будто это не она однажды сбежала из бара, и мне пришлось тащить её на плече, пока она орала: «Я СОСТОЯВШИЙСЯ ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК!».

Я сохраняю невозмутимый вид.

— Ты права.

Она сужает глаза.

— Этот тон был подозрительным.

— Я просто поддерживаю твоё заявление, — говорю я, и блокнот летит мне в грудь. Я легко ловлю его, ухмыляясь.

— Ай.

— Ты невыносим.

— И тем не менее, — я подхожу ближе, — ты выходишь за меня.

Взгляд Сэм падает на мои губы.

— К несчастью.

Я кладу руку ей на затылок, притягивая к себе так, чтобы она резко вдохнула.

— Я буду очень хорош для тебя.

Её взгляд смягчается.

— Ты уже.

Это бьет по мне сильнее, чем должно. Просто. Честно. Она даже не понимает, что дает мне этими словами.

Я целую её медленно, осторожно, будто всё еще учусь любить её так, чтобы не спугнуть.

Когда я отстраняюсь, она улыбается.

— Ладно, — выдыхает она. — Маленькая свадьба на крыше. Час заката. Простое платье. И никакого хаоса.

Я вскидываю бровь.

— Никакого хаоса?

Ухмылка Сэм становится порочной.

— Ладно. Минимальный хаос.

Я киваю.

— Это мы можем пообещать.

Она снова прижимается ко мне, шепча, как секрет:

— Но я хочу одну вещь.

— Любую.

Она смотрит на меня снизу вверх.

— Я хочу, чтобы всё было как в ту ночь, когда мы встретились.

В груди теснит. Я сразу вспомнил Париж, те бутылки вина. Её смех. То, как она смотрела на меня.

— Будет сделано, — говорю я низким голосом. — Мы сделаем это по-своему.

Сэм выдыхает так, будто месяцами задерживала дыхание. Прижимается лбом к моему лбу.

— Хорошо.

Впервые в жизни планирование чего-то не кажется давлением. Это ощущается как мир.

— А теперь, могу я сделать кое-что по-своему? — спрашиваю я, разводя её ноги.

Она просто смотрит на меня. Я подцепляю край её трусиков и сдвигаю их в сторону, опускаясь перед ней на колени. Она откидывается на столешницу, разводя ноги шире.

— Делайте это как вам угодно, мистер Джонс.

— О, я так и сделаю.

Я прижимаюсь губами к её плоти и провожу языком. Всего один раз. Затем начинаю ласкать её, вводя палец внутрь. Она плавится, стонет и отчаянно притягивает меня ближе. Но когда наши взгляды встречаются — всё. Я знаю, что ей нужно.

— Теодор, возьми меня. Сейчас же.

Я поднимаюсь, продолжая ласкать её, пока освобождаюсь от одежды, дразня её у самого входа. Моя рука, уже влажная от неё, продолжает сводить её с ума. Она ахает, сжимаясь вокруг моих пальцев.

— Так, Саманта?

— Да. О черт, да.

Она потеряла голову, и я тоже.

Эта женщина станет моей женой через 72 часа, и я не могу дождаться.

Глава 29

Сэм

Три дня спустя

ㅤㅤㅤㅤㅤ

Я проснулась в день своей свадьбы с тем самым чувством безмятежности, которое кажется почти преступным. Внутри не было ни тени тревоги, ни пресловутого страха перед алтарем, о котором так часто твердят невесты. Я не терзала себя лишними мыслями и не ощущала внезапного желания сбежать из страны под вымышленным именем. Я просто чувствовала абсолютный покой.