Но это умиротворение бесследно исчезло, когда Роуз ворвалась в мою квартиру, словно отряд ФБР во время облавы.

— Просыпайся! — закричала она, рывком распахивая шторы. — Сегодня день свадьбы!

Я подскочила в кровати так резко, что душа едва не покинула тело.

— Господи Иисусе, Роуз! Я уже не сплю, а если бы и спала, поверь, после такого пробуждения это было бы невозможно.

Она уже сжимала в руках два стаканчика с кофе и чехол для одежды, ведя себя так, будто руководила сложной тактической операцией. Впрочем, так оно и было. Вся моя жизнь прежде напоминала одну сплошную спецоперацию.

Следом за ней в комнату неспешно вошла Елена с бутылкой шампанского в девять утра, выглядя при этом как французская вдова с тайным любовником. Я знала, что ее будущее будет именно таким — ярким и интригующим.

Харпер следовала за ними, не выпуская из рук планшет с зажимом. Кто бы сомневался. А Наоми зашла последней с таким выражением лица, будто присутствовала на судебном заседании. Ничего необычного. Она окинула взглядом мой халат и растрепанные волосы, а затем едва заметно улыбнулась.

— Ты выглядишь счастливой, — произнесла она.

— Это одна из самых приятных вещей, которые ты мне когда-либо говорила.

— Я только учусь быть сестрой, — ответила она. Это заставило меня улыбнуться, ведь она действительно искренне старалась сблизиться со мной.

Роуз энергично хлопнула в ладоши.

— Так! Сверяем график! У нас по плану прическа, макияж, платье и эмоциональный срыв, запланированный на...

— У меня не будет эмоционального срыва, — перебила я ее.

Наоми иронично выгнула бровь.

— Не лги в день своей свадьбы, это дурная примета.

— Это вовсе не примета. Я на самом деле не лгу. Я в полном порядке.

Елена тем временем без лишних раздумий разлила шампанское в кофейные кружки, явно не питая уважения к правилам раннего утра.

— За Саманту! — провозгласила она, поднимая чашу в торжественном тосте. — За женщину, которая на самом деле украла сердце моего брата и благодаря которой у меня появилась еще одна сестра. Прости, Наоми, теперь она принадлежит мне.

Мы все рассмеялись, и я услышала, как Наоми негромко пробормотала где-то на фоне: «Забирай».

Харпер, не отрывая взгляда от своего планшета, добавила:

— Я рада, что теперь он в надежных руках.

— Харпер, это было по-настоящему мило! — ахнула я.

Она наконец подняла голову, сохраняя абсолютное спокойствие на лице.

— Я умею быть милой.

Роуз скептически фыркнула.

— Ладно. Всем дышать ровно. Сэм, клятвы при тебе?

— Да.

— А что-то чужое, взятое взаймы?

— Я одолжила эмоциональную стабильность Наоми.

Наоми даже глазом не моргнула.

— Это не считается. Вот, держи, — она протянула мне пару изящных и невероятно элегантных сережек. — Верни их мне в целости и сохранности. Они стоят больше, чем все наши трастовые фонды вместе взятые.

— Что?

Она негромко рассмеялась.

— Это шутка.

Мы снова засмеялись, и в этот миг я осознала нечто пугающее.

Я была счастлива.

И это не было притворным счастьем для камер, не попыткой соответствовать статусу семьи Хейс или просто желанием казаться «нормальной».

Это было настоящее, глубокое чувство.

И всё это благодаря ему.

Пока мне наносили макияж, Роуз комментировала каждый шаг так, словно снимала документальный фильм под названием «Как выйти замуж за генерального директора компании твоего отца». Наоми сидела на диване, потягивая кофе и наблюдая за царящим хаосом с видом присяжного заседателя.

— Ты сегодня тихая, — заметила я.

Она лишь пожала плечами.

— Я наблюдаю.

— То есть осуждаешь?

— Всегда.

Елена перегнулась через спинку дивана, демонстрируя безупречные локоны и сияющий взгляд.

— Ну что, — протянула она, — мы в предвкушении?

Я сглотнула, невольно вспоминая руки Тео, его голос и его непоколебимое спокойствие. Он поддерживал меня сотнями способов, о которых я даже не подозревала.

— Я... да, я действительно в предвкушении.

От этих слов Роуз мгновенно прослезилась.

— О боже мой.

Харпер тяжело вздохнула, словно ее раздражало любое проявление чувств.

— Пожалуйста, только не начинайте плакать. У нас нет времени переделывать макияж.

Взгляд Наоми заметно смягчился.

— Это хорошо, — тихо произнесла она. — Именно в такой атмосфере я и должна находиться.

Мы готовились вместе, и наши наряды выглядели безупречно. Я не собиралась быть капризной невестой, поэтому позволила подругам самим выбрать платья.

Наоми предпочла темно-зеленый наряд с декольте, способным разжечь пожар в любом зале заседаний. Харпер выглядела потрясающе в цвете бордо. Роуз всегда обожала розовый, поэтому мы остановились на его глубоком темном оттенке. А Елена выбрала золотисто-горчичное платье, в котором она смотрелась просто великолепно.

Я искренне любила этих женщин.

Спустя несколько часов мы оказались в небольшом саду на крыше, украшенном теплыми огнями и нежными цветами. Город позади нас замер, превратившись в безмолвного свидетеля. Никакой излишней пышности, никакой прессы и никакой игры на публику. Только мы и те люди, которых мы действительно ценим и любим, не считая моего отца и Сьюзан.

Родители Тео тоже были здесь. Его мать сжимала в руках платок, едва сдерживая слезы, а отчим выглядел по-особенному гордым в своем молчаливом достоинстве. Они были радушны и открыты. Когда его мама увидела меня, она ласково взяла мои руки в свои и прошептала: «Ты прекрасна, дорогая», так, будто знала меня целую вечность. Я часто заморгала и улыбнулась в ответ.

— Спасибо вам.

Тео ждал впереди.

И в ту секунду, когда я увидела его, весь остальной мир просто перестал существовать.

Он был в темном костюме, без галстука, как я и просила, и он охотно согласился. Всё выглядело так просто, он казался таким расслабленным и по-настоящему счастливым — именно таким, каким он бывал только наедине со мной.

Я была несказанно рада, что люди наконец смогли увидеть того человека, в которого я влюбилась.

Его глаза встретились с моими, и мне показалось, что весь город погрузился в тишину. Исчез гул машин, смолкли звуки улиц — осталась лишь звенящая тишина.

Роуз слегка сжала мою руку, прежде чем пойти вперед.

— Не вздумай бежать, — прошептала она.

— Я не собираюсь бежать, — так же тихо ответила я.

— Ты бегала от обязательств целых двадцать шесть лет.

— Это вовсе не... ладно, ты права.

Наоми подошла ближе с другой стороны, ее голос звучал низко и уверенно.

— Ты справишься.

Я кивнула, чувствуя, как в горле встает комок.

— Я справлюсь.

Несмотря на то что я ценила присутствие своего отца, я не хотела, чтобы он вел меня к алтарю. И дело было вовсе не в наших непростых отношениях, которые всё еще находились в стадии налаживания. Просто я хотела пройти этот путь сама. Я была независимой всю свою жизнь, и если уж я собиралась вступить в брак, будучи без памяти влюбленной, я хотела сделать этот шаг самостоятельно.

Когда я начала идти, взгляд Тео ни на секунду не покидал моего лица. Когда я подошла к нему, он взял мои руки так бережно, словно ждал этого мгновения всю свою жизнь. И, возможно, так оно и было. Я видела, как блестят его глаза, и втайне надеялась, что он не заплачет, иначе я окончательно потеряю самообладание.

Церемония была скромной и романтичной, но без лишней приторности, свойственной дешевым мелодрамам. Никаких пафосных речей или напыщенных метафор.

Когда пришло время произносить клятвы, я чувствовала себя уверенно и радостно, но затем Тео произнес:

— Я выбираю тебя в этой жизни и в любой другой, что последует за ней.

Его голос слегка дрогнул, и мое сердце окончательно растаяло. От былого спокойствия не осталось и следа.

Когда наступила моя очередь, мои руки заметно дрожали, но я не выпускала его ладоней.

— Большую часть жизни я провела в бегах, — произнесла я тихим, прерывистым голосом. — И не потому, что не хотела любви. Просто я не верила, что заслуживаю того, кто останется со мной навсегда.