Она рассмеялась, и в этом звуке слышалась одышка вперемешку с дерзкой уверенностью.

— Я надела его только потому, что в нем моя задница выглядит потрясающе.

— Справедливо, — ответил я, сжимая упомянутую часть ее тела и усаживая ее на край стола прямо рядом с бутылкой шампанского.

Ее ноги мгновенно и инстинктивно обвили мою талию, будто мы проделывали это сотни раз. Моя рука скользнула вверх по бедру, задирая шелк всё выше, пока я не обнаружил отсутствие намека на белье.

— Значит, ты не шутила, когда говорила, что пришла без трусиков? — спросил я охрипшим голосом.

Она самодовольно наклонила голову, глядя на меня сверху вниз.

— Они бы испортили линию платья.

— Господи Иисусе, Саманта.

Я снова поцеловал ее, на этот раз гораздо грубее, слегка прикусывая ее нижнюю губу, пока она рывком распахивала мою рубашку. Ее руки были повсюду. Она касалась моей груди, плеч, шеи, словно ей было мало этого контакта. Мне тоже было мало.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы сделать вдох.

— Снимай брюки.

Я отступил на шаг и без тени сомнения выполнил приказ. Саманта наблюдала за мной с прерывистым дыханием и приоткрытыми губами, а в ее глазах читался неприкрытый голод. Она соскользнула со стола и скинула платье, в то время как я наливал шампанское в бокалы, не в силах отвести от нее взгляд. На ней не было абсолютно ничего.

Ее грудь мерно вздымалась, когда она опустилась на край кровати. Она широко развела колени, приглашая меня ближе.

— Иди ко мне, мистер Джонс, — ее голос звучал низко и почти опасно. — Покажи мне, как именно ты берешь всё под контроль.

— Какая ты властная, — пробормотал я, делая шаг к ней и протягивая бокал.

Саманта сделала глоток шампанского, не разрывая нашего зрительного контакта, а затем поставила стекло на пол. Я встал между ее бедер и медленно, но решительно повалил ее на спину, наблюдая за тем, как в ее глазах вспыхивает лихорадочный блеск. Она не сопротивлялась. Ее ноги оставались широко раскрытыми, безмолвно призывая меня к действию.

И я не заставил себя ждать. Я позволил нескольким каплям шампанского пролиться на ее тело. Жидкость брызнула на ее грудь, живот и чуть ниже пупка. Саманта вздрогнула и ахнула от внезапного холода. Я оставил свой бокал на столе и склонился к ней. Ее рот раскрылся под моим, встречая мягким и сладким вкусом, пока я не углубил поцелуй, дразня ее губы кончиком языка. Тихий стон сорвался с ее губ прямо мне в рот.

Я спустился ниже, оставляя влажный след на элегантной линии ее горла и слизывая капли напитка. Я задержался на мгновение, чтобы почувствовать, как под моим языком бешено трепещет ее пульс.

Затем я продолжил путь вдоль изгиба ключиц, опускаясь к самому желанному. Саманта громко выдохнула, когда я слегка присосался к нежной плоти ее груди. Она выгнула спину, а ее пальцы судорожно вцепились в простыни. Я не торопился, тщательно собирая остатки шампанского с ее кожи.

Мой язык скользнул по ее соску, вызывая очередной сдавленный звук. Я очерчивал его кругами и дразнил, чувствуя, как он твердеет от моего внимания. Ее тело извивалось подо мной, бедра непроизвольно прижимались к моему лицу, словно каждое нервное окончание в ее организме было привязано к моим губам. Внезапно я слегка прикусил чувствительную вершину, заставляя ее вскрикнуть. Саманта запрокинула голову, задыхаясь в полустоне-полупроклятии.

— Ох, Тео...

Звук собственного имени, произнесенного ее сорванным голосом, прошил мой позвоночник током. Я перешел к другой груди, прокладывая дорожку из поцелуев и повторяя ту же медленную пытку. Мой язык ласкал, зубы слегка царапали кожу, а ее руки не прекращали своего движения. Она касалась моих волос и плеч, пытаясь заполнить собой всё пространство между нами.

— Ты пытаешься меня убить? — прошептала она совершенно разбитым голосом.

Я поднял на нее взгляд. Мои губы блестели, а челюсти были крепко сжаты от предельного самообладания.

— Еще нет.

Я повел губами ниже, по ее животу, замирая прямо над тем местом, откуда уже исходил невыносимый жар. Ее дыхание сбилось, а пальцы снова до белизны сжали ткань простыней. Я наблюдал за тем, как она корчится подо мной, полностью теряя над собой власть.

Я поцеловал внутреннюю сторону ее бедра, оставляя влажный и горячий след. Саманту пробила дрожь, и она раскрылась еще шире, давая молчаливое согласие. Я проделал то же самое с другой стороны, на этот раз слегка прикусив кожу, отчего она жалобно всхлипнула и попыталась придвинуть бедра ближе ко мне.

— Терпение, милая, — пробормотал я, хотя сам уже находился на пределе.

Она простонала мое имя, вкладывая в него и мольбу, и ругательство одновременно. Когда я, наконец, прильнул к ней, я больше не колебался.

Один долгий мазок языка, и Саманта ахнула так, будто из ее легких вышибли весь воздух.

— О боже...

Ее бедра оторвались от кровати в резком толчке. Я обхватил ее ногу, удерживая на месте, и повторил движение еще медленнее и увереннее. Ее пальцы запутались в моих волосах, сильно оттягивая их, пока я продолжал терзать ее нежную плоть, подстраиваясь под ее ритм и дыхание.

Она была сладкой, горячей и совершенно промокшей. Она уже балансировала на самом краю, и я не собирался останавливаться, пока она не рассыплется на части. Ее бедра мелко дрожали, голос сорвался на хрип. Когда я напоследок втянул ее клитор в рот, она окончательно сломалась. Ее тело сотряслось в мощном спазме, она широко раскрыла рот в беззвучном крике, зажмурив глаза от нахлынувшей волны наслаждения.

Я не прекращал ласки до тех пор, пока она не начала умолять. Наконец ее руки потянули меня вверх, притягивая к своему рту. Саманта почувствовала собственный вкус на моих губах и, казалось, окончательно потеряла рассудок в моих объятиях. Ее пальцы обхватили мое естество с такой силой, что я невольно стиснул зубы. Мои мышцы напряглись до предела, когда она начала медленно и уверенно двигать рукой.

Я попытался что-то сказать, предупредить ее или просто произнести ее имя, но в этот момент она склонилась ниже. Мои мысли мгновенно рассыпались.

— Черт, Саманта, — простонал я, одной рукой вцепившись в край кровати, а другой зарывшись в ее волосы.

Я не направлял ее, я просто был рядом, едва сдерживая себя. Ее рот был теплым, мягким и невероятно уверенным. Она двигалась так, будто знала каждое мое тайное желание, понимая, как далеко можно зайти. Ее язык скользил по всей длине в медленном и мучительном темпе. Каждый звук, который она издавала, каждый взгляд, брошенный на меня из-под ресниц, разрушал мою защиту. Я смотрел на нее, раскрасневшуюся и сосредоточенную, и клянусь, никогда не видел ничего более опасного и прекрасного.

— Ты меня погубишь, — выдохнул я, едва переводя дух.

Она лишь коварно ухмыльнулась, не прерывая своего занятия. Впрочем, она уже это сделала.

Я потянул ее наверх. Ее дыхание всё еще было прерывистым после недавней разрядки, губы припухли, а зрачки расширились. Слово «красивая» здесь не подходило. Она выглядела одновременно разбитой и сияющей.

— На колени, — негромко приказал я.

Она не колебалась ни секунды. Саманта соскользнула с кровати на мягкий ворс ковра и опустилась передо мной, прожигая меня взглядом. Я запустил руку в ее волосы, направляя ее обратно к себе и наблюдая за тем, с какой жадностью и обожанием она меня принимает.

Я подавил стон. Боже, она была идеальна в этой позе.

Спустя время я грубо потянул ее вверх и снова завладел ее губами, заставляя пятиться назад, пока ее колени не уперлись в матрас. Она развернулась и поползла по кровати, представляя собой невероятное зрелище, и я последовал за ней. Тишину комнаты нарушало только наше тяжелое, отчаянное дыхание.

— Лицом вниз. Сейчас же.

Она беспрекословно подчинилась, выгибая спину ровно настолько, чтобы соблазнить меня еще сильнее. Ее тело было безупречным, оно буквально молило о моих прикосновениях. Я провел ладонью вдоль ее позвоночника, прежде чем крепко сжать ее бедро одной рукой.