Я села. Он сел напротив. Дженнингс наполнил наши бокалы и бесшумно удалился.

Мы ели в полном молчании. Это было самое напряженное молчание в моей жизни. Я чувствовала его взгляд на себе, но я заставила себя не обращать на него внимания. Я сосредоточилась на еде. Рыба, приготовленная по моему рецепту, была на удивление вкусной.

— Неплохо, — произнес он, когда мы почти закончили. — Для такой… здоровой еды. Хотя кремовая подливка не помешала бы.

— Я рада, что вам понравилось, — ответила я вежливо.

Он откинулся на спинку кресла, взяв в руки бокал с морсом.

— Что происходит, Сесилия?

Он впервые назвал меня по имени. Без титула. И в его голосе прозвучал не приказ, а вопрос. Настоящий вопрос.

— Я не понимаю, о чем вы, милорд.

— Не понимаете? — он снова усмехнулся. — Моя жена, которая годами не выходила из своей комнаты и питалась исключительно сладким, вдруг начинает бегать по парку на рассвете, командовать слугами и садится на диету из травы и воды. И вы хотите сказать, что ничего не происходит?

Так вот оно что. Он не просто замечал. Он наблюдал.

— Я вам уже ответила, — сказала я ровно. — Я решила изменить свою жизнь.

— Зачем? — его взгляд стал жестким. — Вам стало скучно? Решили развлечь себя, устроив в доме революцию?

— Я решила стать хозяйкой в собственном доме. Разве это не мое право?

Он долго смотрел на меня, вертя в пальцах ножку бокала. Огонь в камине отбрасывал блики на его лицо, и на мгновение мне показалось, что я вижу в его глазах не только холод, но и… любопытство.

— Посмотрим, — сказал он наконец. — Посмотрим, надолго ли хватит вашего нового увлечения.

Он встал, давая понять, что аудиенция окончена.

— Можете идти.

Я поднялась и, не говоря ни слова, вышла из кабинета. Мои ноги были ватными, но спину я держала прямо.

Я не знала, что это было. Проверка? Предупреждение? Или просто удовлетворение любопытства?

Но одно я знала точно. Лед тронулся. Он заметил меня. Он заговорил со мной. Я перестала быть для него просто предметом мебели. Я стала… проблемой. Загадкой, которую он пока не мог решить.

Разговор в кабинете мужа оставил странное послевкусие. Да, он заметил меня, признал мое существование. Но его слова — «посмотрим, надолго ли хватит вашего нового увлечения» — были брошенной перчаткой. Он все еще считал это капризом, временным помутнением рассудка. Он ждал, когда я сломаюсь и снова превращусь в тучную, плаксивую тень.

Что же, ждать ему придется долго. До скончания веков.

На следующее утро, после пробежки, которая далась мне уже чуточку легче, и привычной порции овсянки, я ждала. Ждала мадам Леклер, лучшую портниху в графстве, как отрекомендовал ее мистер Флетчер. Это был следующий шаг моего плана. Внешняя трансформация.

Около десяти утра Полли, вся запыхавшаяся и с горящими от любопытства глазами, влетела в мою комнату.

— Миледи! Она приехала! Мадам Леклер! Мистер Флетчер провожает ее в Синюю гостиную!

Синяя гостиная. Та самая, где я впервые встретила Дженнингса, натирающего серебряную шкатулку посреди царства пыли. Я усмехнулась. Видимо, Флетчер, опасаясь моего гнева, все-таки заставил слуг привести хотя бы одну комнату в божеский вид.

— Хорошо, Полли, — сказала я спокойно, откладывая книгу о травах. — Помоги мне привести себя в порядок. И принеси, пожалуйста, чай. На двоих.

Когда я вошла в Синюю гостиную, я была приятно удивлена. Чехлы с мебели были сняты, обнажив изящные диваны и кресла, обитые синим шелком. Пыль была вытерта, потускневшее серебро на каминной полке — начищено. Даже в камине горел небольшой, уютный огонь. Флетчер постарался.

У окна стояла женщина. Невысокая, худенькая, лет сорока, с живыми, как у птички, черными глазами и ловкими, тонкими пальцами. Она была одета просто, но с безупречным вкусом в темно-серое платье, которое выгодно подчеркивало ее стройную фигуру. Это была мадам Леклер. Рядом с ней на полу стояли две большие корзины, набитые рулонами тканей и модными журналами.

Увидев меня, она сделала изящный реверанс.

— Леди Вудсборн, — ее голос был мелодичным, с легким, приятным акцентом. — Для меня большая честь получить ваше приглашение.

— Мадам Леклер, — я кивнула ей с улыбкой. — Рада знакомству. Прошу, присаживайтесь. Сейчас нам принесут чай.

Я села на диван, указав ей на кресло напротив. Она опустилась на краешек, ее взгляд был быстрым, оценивающим. Она смотрела не на мое лицо. Она смотрела на мое платье, на то, как оно сидит на мне, на мои руки, на мою осанку. Она была профессионалом.

— Мистер Флетчер сообщил, что вы желаете обновить гардероб, — начала она, когда Полли внесла поднос с чаем и бесшумно удалилась.

— Совершенно верно, — подтвердила я, наливая чай. — Мой нынешний гардероб меня категорически не устраивает.

— Я понимаю, — кивнула она, принимая из моих рук чашку. — Мода не стоит на месте. Сейчас в столице в большом почете струящиеся шелка, пастельные тона…

— Нет, — мягко перебила я ее.

Мадам Леклер удивленно вскинула брови.

— Простите, миледи?

— Мне не нужны модные платья для балов, мадам Леклер. По крайней мере, пока. Мне нужна одежда для жизни. Для моей новой жизни.

Я отставила свою чашку.

— Послушайте, я буду с вами откровенна. Я… меняю свой образ жизни. Я много двигаюсь, гуляю по парку, собираюсь работать в саду. Мне нужна практичная, удобная, но в то же время элегантная одежда.

— Работать в саду? — переспросила она с вежливым недоумением.

— Именно, — я улыбнулась. — Я хочу восстановить розарий покойной леди Вудсборн.

При упоминании матери Алистера ее лицо смягчилось.

— О, это было бы чудесно! Ваша свекровь была моей первой и самой любимой клиенткой. У нее был безупречный вкус.

— Вот видите, — подхватила я. — Значит, вы меня понимаете.

Я встала и подошла к ее корзинам.

— Давайте посмотрим, что у вас есть. Мне нужны светлые тона. Кремовый, бежевый, небесно-голубой, мятный. Ткани — легкие, дышащие. Хлопок, лен, тонкая шерсть.

Она встрепенулась, ее профессиональный азарт взял верх над удивлением. Она тут же подскочила ко мне, открывая свои сокровища.

— Конечно, миледи! Вот, взгляните! Чудесный ирландский лен, цвет утреннего тумана. А это — тончайший муслин, идеально для летних платьев. А вот шерсть, легкая, как пух, для прогулок в прохладную погоду.