— Я… я не знал, — прошептал он. Его голос был хриплым. — Боже, я не знал… что тебе было так больно…

— Теперь знаешь, — ответила я.

Я не плакала. Но я видела раскаяние и вину в его глазах.

— Та Сесилия из прошлого… она никогда меня не простит. Верно?

— Да.

Он убрал руку, словно боясь причинить мне боль. Алистер отступил на шаг назад.

— Кто бы ты ни была, — сказал он, и его голос дрогнул. — Та, что стоит сейчас передо мной… я… прошу шанс. Позволь мне всё исправить… Мне кажется, я в тебя…

Он не договорил. Он просто смотрел на меня с таким выражением, от которого у меня замерло сердце.

— Мне нужно подумать, — пробормотал он и, резко развернувшись, вышел из библиотеки, оставив меня одну.

Я рухнула в кресло, чувствуя, как дрожат колени.

Я сказала ему. Я сказала правду. Уклончивую, метафорическую, но правду. И он ее принял.

Я не знала, что будет дальше. Что он будет делать с этой правдой. Но я чувствовала, что сегодня, в этой тихой, дождливой библиотеке, мы оба, наконец, освободились от призрака прошлого. От призрака леди Сесилии.

После моего признания Алистер исчез. Не буквально, конечно. Он не уехал. Но он снова заперся в своей ледяной башне. Он перестал приходить на ужины в столовую, приказав Дженнингсу снова носить еду ему в кабинет. Он избегал меня. Если мы случайно сталкивались в коридоре, он коротко кивал и проходил мимо, стараясь не смотреть на меня.

Сначала я запаниковала. Я думала, что моя правда оттолкнула его. Что он не смог принять ее и теперь жалеет о своей откровенности. Но потом я поняла. Он не избегал меня. Он думал. Он переваривал то, что я ему сказала. Он прощался с прошлым, со своей виной, со своими ошибками. Ему нужно было время, чтобы побыть одному. И я дала ему это время.

Я с головой ушла в работу. Управление поместьем отнимало все мои силы и мысли. Я заключала новые контракты, планировала осенние посадки с Артуром, разрабатывала новое меню с миссис Гейбл. Я работала с утра до ночи, и эта работа была моим спасением. Она не давала мне думать о нем, о нас, о том странном, хрупком мире, который возник между нами и теперь, казалось, снова рушился.

Прошла неделя. Неделя оглушительной тишины и неловких, случайных встреч в коридорах. Я уже почти смирилась с тем, что мы вернулись к исходной точке — к холодной войне двух чужих людей.

А потом, в один из вечеров, он сам пришел ко мне.

Я сидела в бывшем кабинете Флетчера, который теперь был моим, и корпела над счетами. За окном бушевала гроза, дождь хлестал по стеклам, а ветер завывал в каминной трубе. Я так увлеклась цифрами, что не услышала, как открылась дверь.

— Вы еще работаете?

Я вздрогнула и подняла голову. На пороге стоял Алистер. Он был без сюртука, в одной рубашке, и выглядел уставшим.

— Да, — ответила я, откладывая перо. — Пытаюсь свести квартальный бюджет. Кажется, мы впервые за много лет выйдем в плюс.

— Я в этом не сомневался, — он вошел и прикрыл за собой дверь. — Я… я могу?

Он указал на кресло для посетителей. Я кивнула, мое сердце почему-то забилось быстрее.

Он сел напротив меня, через стол.

— Я пришел сюда не как лорд, а как… ваш партнер по бизнесу, — сказал он, и на его губах промелькнула тень улыбки. — Мне нужна ваша помощь.

— Моя помощь? — я была удивлена.

— Да. Касательно арендаторов. Старый договор с фермой Миллера истекает в следующем месяце. Он просит о продлении, но я не уверен в его добросовестности. Дэвис говорит, что он жалуется на неурожай, но при этом недавно купил двух новых волов. Я хочу, чтобы вы посмотрели его отчеты за последние пять лет и высказали свое мнение. У вас… свежий взгляд.

Он протянул мне через стол толстую папку с документами.

— Конечно, — ответила я, принимая папку. — Я посмотрю сегодня же.

— Спасибо, — он не уходил. Он просто сидел и смотрел на меня. — Вы устали. У вас круги под глазами. Хотя, бледность делает ваше лицо ещё миловидней.

— Просто много работы, — я пожала плечами.

— Вы слишком много работаете, — сказал он. — Вы взвалили на себя все.

— Кто-то должен был это сделать.

Мы помолчали. За окном сверкнула молния, на мгновение озарив его лицо. Оно было серьезным, сосредоточенным.

— Вот здесь, — сказал он, наклоняясь над столом и указывая пальцем на одну из колонок в моем гроссбухе. — Вы уверены в этой цифре? Расходы на сено кажутся мне заниженными.

Я тоже наклонилась, чтобы посмотреть. Теперь нас разделяли всего несколько дюймов. Я чувствовала тепло, исходящее от него, запах дождя и одеколона.

— Нет, все верно, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Мы заключили новый контракт с фермером из соседней деревни. Он дает нам скидку за большой объем.

— Понятно, — пробормотал он, но не отстранялся. Его взгляд скользил по строчкам цифр. — А это…

Он потянулся к папке с отчетами Миллера, которую я положила рядом со своим гроссбухом. И в этот момент это случилось.

Наши руки снова встретились.

Простое, случайное, мимолетное прикосновение. Его пальцы накрыли мои.

Это была не та теплая, магическая искра, что я почувствовала в библиотеке. Это было нечто совсем другое. Разряд электричества, который пронзил меня от кончиков пальцев до самого сердца, заставив его замереть, а потом забиться с бешеной, оглушительной скоростью.

Я резко отдернула руку, как от огня. Подняла на него глаза.

Он смотрел на меня. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас были темными, почти черными от желания. И в их глубине пылал огонь. Тот самый, который я видела в камине. Живой, горячий, опасный. Его губы были приоткрыты. Он тоже это почувствовал.

— Вы испугались? — прошептал он. Его голос был хриплым. — Простите. Мне хочется касаться вас, Сесилия. Но ваша реакция, каждый раз застаёт меня врасплох.

— Испугалась, — так же шепотом ответила я. — По вашему, после всего… Мне нужно кидаться в ваши объятья?

Он медленно откинулся на спинку кресла. Провел рукой по волосам, и этот жест был полон растерянности.

— Я… пожалуй, пойду к себе, как всегда, — сказал он, поднимаясь. — Уже поздно.

— Да, — кивнула я, не в силах вымолвить что-то еще. — Не смею вас задерживать.