Надо же, бытовая, «домашняя» магия, связанная с уютом и ростом.

Эта мысль пришла ко мне внезапно. Это была не боевая магия, не какие-то огненные шары или молнии. Это было что-то тихое, созидательное. Что-то, что могло заставить увядший цветок ожить. Что-то, что могло сделать еду вкуснее, а дом — уютнее.

Ирония судьбы. Мне, Инне, ландшафтному дизайнеру, человеку, который всю жизнь заставлял вещи расти, досталась именно такая сила.

Я посмотрела на книгу в своих руках, потом на оживший цветок. Мой план только что получил неожиданное и очень важное дополнение. Я не просто приведу этот дом в порядок. Я не просто зачищу его от пыли и ленивых слуг.

Я вдохну в него жизнь. В самом прямом смысле этого слова.

Я заставлю этот заброшенный сад цвести так, как он никогда не цвел. Я наполню эти унылые, пыльные комнаты ароматом трав и цветов. Я сделаю это поместье не просто чистым и ухоженным. Я сделаю его живым.

И пусть только попробуют меня остановить!

Открытие магических способностей не ввергло меня в эйфорию. Наоборот, оно заставило меня быть еще осторожнее. Это был козырь, который следовало прятать в рукаве до самого последнего момента.

После скудного, но правильного обеда из овощного супа и пресной куриной грудки, который Полли принесла мне с видом великомученицы, я с новыми силами взялась за реализацию своего плана. Пункт первый, «Инструмент», касался не только внутреннего состояния тела, но и его внешней оболочки. А моя нынешняя оболочка была… удручающей.

Я распахнула дверцы огромного платяного шкафа и критически оглядела его содержимое. Это был не гардероб. Это было кладбище надежд. Ряды платьев висели, как унылые призраки: грязно-коричневые, мышино-серые, тоскливо-бордовые. Все из тяжелых, дорогих тканей, но скроенные так, чтобы скрыть любой намек на фигуру, превращая женщину в бесформенный колокол. Это была одежда человека, который отчаянно хотел исчезнуть, раствориться в тенях собственного дома.

Я вытащила одно из платьев. Оно было из плотного темно-синего бархата. Тяжелое, как свинцовый саван. Я поднесла его к зеркалу. Оно делало меня на десять лет старше и на двадцать килограммов тяжелее. В этом наряде можно было идти только на собственные похороны.

— Нет, — сказала я своему отражению. — С этим покончено.

Я не могла завоевывать уважение, будучи одетой как бедная родственница. Одежда — это заявление. Мои платья кричали: «Я — ничтожество, не обращайте на меня внимания». Мне нужна была одежда, которая будет говорить: «Я — хозяйка. Я здесь главная».

Я дернула шнурок звонка. На этот раз я ждала недолго. Полли, видимо, уже поняла, что игнорировать мои вызовы — себе дороже. Она впорхнула в комнату, уже без утренней заспанности, но с вечным выражением испуганной лани на лице.

— Миледи? Вы звали?

— Да, Полли, — кивнула я, не отходя от шкафа. — Мне нужен портной.

Горничная удивленно моргнула.

— Портной, миледи?

— Да. Или портниха. Тот, кто шьет одежду. Мне нужно обновить гардероб. Передай, пожалуйста, управляющему, чтобы он немедленно послал за лучшим мастером в городе.

Полли закусила губу, ее взгляд забегал по комнате.

— Управляющему… мистеру Флетчеру?

— А у нас есть другой управляющий? — спросила я с легкой иронией.

— Н-нет, миледи, но… — она замялась. — Все финансовые вопросы… их решает мистер Флетчер. А он… он очень строг в том, что касается расходов… особенно ваших.

Ну разумеется. Конечно же, у моего ледяного мужа есть верный цербер, который следит за каждым потраченным мной пенни.

— Тем не менее, Полли, передай ему мой приказ. Скажи, что леди Вудсборн желает его видеть. Немедленно. Здесь, в моих покоях.

— Прямо здесь? — ужаснулась она. — Но, миледи, мужчины не входят в спальню леди…

— Этот мужчина, — отрезала я, — управляет моими деньгами. Значит, он войдет туда, куда я ему скажу. А теперь иди.

Она выскользнула за дверь, и я осталась ждать. Я знала, что это будет еще одна битва. И противник на этот раз будет серьезнее, чем сварливая кухарка. Управляющий — это человек лорда. Его доверенное лицо.

Минут через пятнадцать в дверь вежливо, но настойчиво постучали.

— Войдите.

На пороге стоял мужчина лет пятидесяти. Сухопарый, высокий, с редкими седыми волосами, зачесанными на пробор. На нем был безупречно чистый, но потертый на локтях черный сюртук. Лицо его было худым, с тонкими губами и проницательными серыми глазами за стеклами очков в тонкой металлической оправе. Он держал в руках гроссбух, словно рыцарь — свой щит. Это был мистер Флетчер.

— Леди Вудсборн, — произнес он, слегка поклонившись. Его голос был сухим, лишенным дружелюбности. — Вы желали меня видеть.

Он не выказал ни удивления, ни возмущения тем, что его вызвали в женскую спальню. Он был профессионалом. И он смотрел на меня так, будто я была очередной статьей расходов, которую нужно проанализировать и, по возможности, сократить.

— Да, мистер Флетчер. Проходите, — я указала на кресло. Сама я осталась стоять, возвышаясь над ним. Маленькая психологическая уловка из прошлой жизни. — Я хочу обновить свой гардероб. Мне нужен портной.

Он не сел. Он остался стоять у двери, прижимая к себе свой гроссбух.

— Портной, миледи?

— Вы плохо слышите, мистер Флетчер? — спросила я холодно. — Да. Портной. Я хочу заказать несколько новых платьев.

Он откашлялся в кулак и открыл свою книгу.

— Боюсь, это будет затруднительно, миледи.

— Затруднительно? — я вскинула бровь. — Полагаю, в ближайшем городе есть хотя бы один портной? Или мне придется ехать за ним в столицу?

— Портные есть, разумеется, — его тон оставался бесстрастным. — Проблема в другом. Согласно указаниям лорда Вудсборна, бюджет на ваши личные расходы, включая гардероб, на этот квартал уже исчерпан.

Он сказал это так просто, так обыденно, будто сообщал, что на ужин будет рыба.

Внутри меня вскипела ярость. Исчерпан? Да Сесилия, судя по дневнику, не покупала ничего нового уже почти год! Куда же ушли деньги? На изумрудные колье для любовниц?

— Исчерпан? — повторила я, и мой голос, к моему собственному удивлению, не дрогнул. — Странно. Я не припомню, чтобы делала какие-то покупки в последнее время. Не могли бы вы показать мне отчет, мистер Флетчер?

Он на мгновение замер. Его серые глаза за стеклами очков внимательно изучали меня. Он явно не ожидал такого вопроса. Сесилия бы просто смирилась.