Даже Алистер заразился всеобщим ажиотажем. Я застала его в конюшне, где он лично спорил с Томом, каких лошадей лучше выставить для катания детей.

— Нет, Том, Ворон слишком норовист! — говорил он с серьезным видом. — Бери Ромашку и Звездочку. И проследи, чтобы седла были удобными.

В день праздника погода стояла идеальная. Яркое осеннее солнце, синее небо. С самого утра в поместье начали съезжаться гости. Фермеры с женами в лучших нарядах, их румяные, смеющиеся дети. Все наши работники, от Дженнингса, который по такому случаю надел чуть менее строгий сюртук, до последнего пастуха.

Я встречала их всех на крыльце, рядом с Алистером. Я была в простом, но нарядном платье из золотистого хлопка, в цвет осенних листьев.

— Добро пожаловать, мистер Гибсон! Как поживает наша Маргаритка? — здоровалась я со старым пастухом.

— Вашими молитвами, миледи, здорова, как никогда! — сиял он. — И спасибо вам за праздник! Такого мы и не помним!

— Проходите, миссис Поттер, — говорила я жене мельника. — Надеюсь, вам понравится наш яблочный сидр.

Люди, которые еще год назад смотрели на меня с презрением или страхом, теперь улыбались мне. Открыто, искренне. Они подходили, благодарили за хороший урожай, за справедливую плату, за новую школу, которую мы все-таки начали строить в деревне.

Алистер стоял рядом, положив руку мне на талию, и в его глазах светилась гордость.

Праздник был в самом разгаре. Музыканты играли веселые мелодии, дети с визгом катались на лошадях, мужчины соревновались в перетягивании каната, а женщины сплетничали, сидя за столами, уставленными едой. Воздух был наполнен смехом, музыкой и запахом жареного мяса.

— Пойдем, — сказал Алистер, беря меня за руку. — Кажется, начинается самое интересное.

Он повел меня к помосту, где уже собирались танцующие. Музыканты заиграли задорную джигу.

— Но я не умею танцевать это! — запротестовала я, смеясь. — Это не на балу кружиться!

— А я научу! — рассмеялся он, увлекая меня в круг. — Делай ногами вот так раз, а руками вверх два!

И мы танцевали. Вместе со всеми. С нашими фермерами, с нашими слугами. Он кружил меня, и я смеялась, как девчонка, забыв обо всем. Я видела, как Полли отплясывает с Томом, как старик Артур неуклюже топает в такт музыке, как миссис Гейбл, раскрасневшаяся и счастливая, хлопает в ладоши.

В этот момент я поняла, что мы больше не просто лорд и леди. Мы были частью этого места. Частью этой большой, шумной, немного сумасшедшей семьи.

Когда музыка стихла, и я, запыхавшись, прислонилась к мужу, к нам подошел молодой фермер, тот самый Миллер, чьи счета я когда-то проверяла. Мы заключили с ним новый, справедливый договор, и его дела пошли в гору.

— Милорд, миледи, — сказал он, смущенно переминаясь с ноги на ногу. — Позвольте от всех нас… от всех арендаторов… поблагодарить вас.

— Не стоит, Джон, — отмахнулся Алистер.

— Нет, стоит, милорд, — упрямо сказал фермер. — Вы… вы оба… вы вернули нам надежду. Мы снова гордимся тем, что работаем на земле Вудсборнов. За вас!

Он поднял свою кружку с сидром, и десятки других кружек взметнулись в воздух.

— За лорда и леди Вудсборн! — прогремел над поляной многоголосый хор. — Ура!

Я посмотрела на Алистера, и в моих глазах стояли слезы. Но это были слезы счастья.

Позже, когда солнце начало садиться, и на поляне зажгли большие костры, он увел меня подальше от шума, на холм, откуда открывался вид на все празднество.

Мы сидели на траве, и он обнимал меня за плечи. Внизу, в свете костров, кружились танцующие пары, звучала музыка, раздавался смех. Наше поместье было живым. Оно было счастливым. Именно таким, я и хотела его видеть.

— Ты сделала это, — произнёс Алистер тихо, глядя на огни.

— Мы сделали это, — поправила я, прижимаясь к нему.

— Нет, — он покачал головой. — Я просто… не мешал. А ты… ты принесла сюда свет, жизнь. Заставила всех нас снова поверить в чудо.

Он повернулся ко мне, и его лицо в свете далеких костров было нежным и серьезным.

— Ты мое чудо, Сесилия.

Я ничего не ответила. Я просто посмотрела на него, и в моем взгляде было все. Вся моя любовь. Вся моя благодарность этому миру, этому человеку, этой странной, невероятной судьбе, которая забросила меня сюда.

Я пришла в этот дом как призрак, как чужачка. А сегодня я чувствовала себя его сердцем. И я знала, что наконец-то нашла свое место. Я дома.

После праздника урожая жизнь вошла в спокойное, мирное русло. Осень сменилась зимой. Первые снежинки укрыли землю пушистым белым одеялом, и поместье Вудсборн затихло, погрузившись в уютную зимнюю спячку. Но эта тишина была не такой, как раньше. Не мертвой, гнетущей. А живой, умиротворяющей.

Наши дни были наполнены работой, а вечера… вечера и ночи принадлежали только нам.

Сегодняшний вечер был именно таким. Обычным. И от этого — совершенно прекрасным. За окном библиотеки завывал ветер, бросая в стекла пригоршни колючего снега. А здесь, у камина, было тепло и уютно. Огонь весело потрескивал, бросая пляшущие отблески на книжные полки и наши лица.

Я сидела в своем любимом кресле, том самом, где когда-то пряталась от мира несчастная Сесилия. Но теперь оно не было убежищем. Оно было частью моего дома.

Я занималась вышивкой — подарок от леди Эшфорд, которая, узнав о моем интересе, прислала мне целую корзину шелковых ниток и пяльцы. Я вышивала розу. Темно-красную, бархатную, как те, что первыми расцвели в моем саду.

Алистер сидел напротив. Он читал. В его руках была одна из моих книг — «Основы ведения сельского хозяйства». Он изучал ее с таким же усердием, с каким я когда-то изучала его финансовые отчеты. Его любимый пес, старый волкодав по кличке Гром, лежал у его ног, положив тяжелую голову ему на колени.

Тишину нарушал только треск поленьев и шелест переворачиваемых страниц. Это было то самое тихое, бытовое счастье, о котором я когда-то читала в книгах, но никогда не думала, что испытаю сама.

— Послушай, — сказал он вдруг, отрываясь от чтения.

— Мм? — отозвалась я, не поднимая глаз от вышивки.

— Тут написано, что если весной посадить люпин рядом с пшеницей, это значительно повысит урожайность. Люпин обогащает почву. Ты знала?

— Знала, — я улыбнулась. — Я уже заказала семена у мистера Поттера. Мы попробуем этой весной на дальнем поле.

— Ты всегда на шаг впереди, — он усмехнулся и покачал головой. — Иногда мне кажется, что ты знаешь все на свете.