— Я гостья вашего мужа! — вспыхнула она.

— Моего мужа здесь нет, — парировала я. — Здесь только я. Его жена. И хозяйка этого дома.

Я встала и подошла к шнурку звонка.

— Вы, наверное, устали с дороги. Хотите чаю?

Не дожидаясь ответа, я дернула шнурок. Баронесса смотрела на меня, прищурив свои кошачьи глаза. Она не понимала, что происходит. Она пришла растоптать мышь, а наткнулась на ежа, который не только не испугался, но и выставил иголки.

Через минуту в комнату вошла Полли. Увидев баронессу, она испуганно пискнула и сделала реверанс.

— Полли, будь добра, — сказала я мягко. — Принеси нам, пожалуйста, чаю. И не тот, что обычно. Завари тот сбор, что я приготовила вчера. Который «для успокоения нервов». Я думаю, нашей дорогой гостье он сейчас очень пригодится.

Полли во все глаза уставилась на меня, потом на багровое от ярости лицо баронессы, и, что-то поняв, кивнула и выскользнула за дверь.

— Успокоительный чай? — переспросила Изабелла ледяным голосом. — Вы смеетесь надо мной?

— Ну что вы, баронесса, — я вернулась в свое кресло и снова невинно улыбнулась. — Я просто о вас забочусь. Нервные клетки, знаете ли, не восстанавливаются. А вам, я уверена, предстоит еще много волнений. Мужчины так непостоянны, не правда ли? Сегодня они дарят изумрудные колье, а завтра… кто знает? Мода меняется. И на женщин тоже.

Это был прямой удар. Намек на дневник. На ее статус временной фаворитки.

Она вскочила на ноги, ее шелковое платье зашуршало, как змеиная кожа.

— Да как вы смеете! — прошипела она. — Вы, нищая, толстая деревенщина! Вы думаете, Алистер когда-нибудь посмотрит на вас? Да он вас презирает! Он терпит вас только потому, что ему навязали этот унизительный брак! Для него вы — пустое место!

— Возможно, — я не двинулась с места, продолжая смотреть на нее снизу вверх. — Но это «пустое место» носит его фамилию. Это «пустое место» живет в его доме. И это «пустое место» однажды родит ему наследника. А вы, дорогая баронесса… кем будете вы, когда ваша красота увянет, а лорду наскучит ваша компания?

Каждое мое слово было маленькой, отравленной стрелой. Я видела, как они попадают в цель. Она пришла сюда, уверенная в своей силе, в своей красоте, в своей власти над Алистером. А я напомнила ей о том, насколько все это зыбко.

В этот момент вошла Полли с подносом. Она поставила его на столик, ее руки заметно дрожали. Аромат мяты, мелиссы и ромашки наполнил комнату.

— Ваш чай, мадам баронесса, — сказала я сладким голосом. — Пожалуйста. Выпейте, вам станет легче.

Она посмотрела на дымящуюся чашку, потом на меня. В ее глазах горела чистая, бессильная ненависть. Она поняла, что проиграла. Устроить скандал — значило бы окончательно уронить свое достоинство.

Она резко развернулась и, не говоря ни слова, направилась к выходу.

— Вы уходите? — крикнула я ей в спину. — А как же чай?

У самой двери она обернулась.

— Вы еще пожалеете об этом, — прошипела она. — Я сделаю так, что Алистер сотрет вас в порошок. Ничтожество.

— Передавайте ему привет, — бросила я ей в ответ.

Дверь за ней захлопнулась.

Я откинулась на спинку кресла и медленно выдохнула. Адреналин все еще бурлил в крови. Полли стояла у столика, глядя на меня с таким восхищением, будто я только что в одиночку убила дракона.

— Миледи… — прошептала она. — Вы… вы были великолепны!

Я слабо улыбнулась.

— Налей-ка мне этого чаю, Полли, — сказала я. — Кажется, он мне самой не помешает.

Это была еще одна победа. Но я знала, что враг, которого я приобрела сегодня, был куда опаснее, чем вороватая экономка. Изабелла де Винтер не простит мне этого унижения. Она действительно пойдет к Алистеру. И я понятия не имела, чем это для меня обернется.

Но, сидя в тишине гостиной и вдыхая успокаивающий аромат трав, я знала одно: я не жалею ни об одном сказанном слове. Я больше не буду той, на кого можно безнаказанно вытирать ноги. Ни любовницам, ни слугам, ни даже собственному мужу.

Дом Вудсборн — моя территория. И я буду за нее сражаться.

Чай не помог. Весь остаток дня я провела как на иголках. Я пыталась читать в библиотеке, но буквы расплывались перед глазами. Я пошла в розарий, но даже вид новых зеленых побегов, проклюнувшихся уже на нескольких кустах, не принес обычного умиротворения. Я ждала. Ждала возвращения мужа. Ждала бури.

Изабелла не из тех, кто бросает слова на ветер. Она пообещала, что Алистер сотрет меня в порошок, и я не сомневалась, что она приложит все усилия, чтобы сдержать свое обещание. Она распишет ему сцену нашего чаепития в самых черных красках, выставив меня ревнивой, истеричной мегерой, которая посмела оскорбить его… подругу. И он, конечно же, ей поверит. Почему бы ему не поверить своей блистательной любовнице, а не жене, которую он презирает?

Когда снаружи послышался знакомый стук копыт, мое сердце ухнуло куда-то в район пяток. Я была в своей спальне, пыталась заставить себя переодеться к ужину, но руки не слушались. Я замерла у окна, наблюдая, как он спешивается. Он двигался резче, чем обычно. Даже на расстоянии я видела, что он зол.

Я не стала спускаться. Я не собиралась давать ему преимущество, встречая его на его территории. Пусть приходит сюда. В этот раз разговор состоится в моих стенах.

Я ждала недолго.

Шаги в коридоре были быстрыми, тяжелыми, яростными. Дверь в мою спальню распахнулась без стука. Так бесцеремонно врываться ко мне позволяли себе только двое: баронесса и мой муж.

Алистер стоял на пороге, и от него волнами исходила ледяная ярость. Его лицо, обычно непроницаемое, было искажено гневом. Серые глаза метали молнии.

— Что здесь сегодня произошло? — спросил он без предисловий. Его голос был тихим, но в этой тишине звенела сталь.

Я медленно обернулась, встречая его взгляд. Мое сердце колотилось как бешеное, но внешне я старалась сохранять спокойствие.

— Добрый вечер, лорд Алистер, — произнесла я ровно. — Не уверена, что понимаю, о чем вы. За день произошло много событий. Я, например, обнаружила, что еще один розовый куст в саду подал признаки жизни.

Он сделал шаг в комнату, захлопнув за собой дверь. Звук эхом пронесся по спальне.

— Не играйте со мной, Сесилия! — прорычал он. — Ко мне только что приезжала баронесса де Винтер. Она была… расстроена.

— Расстроена? — я позволила себе изобразить легкое удивление. — Какая жалость. Я, напротив, пыталась ее утешить. Даже предложила чаю с успокоительными травами.