Мы склонились над тканями, и я почувствовала себя в своей стихии. Я всегда любила фактуры, цвета, сочетания. Я выбирала ткани, описывая ей фасоны, которые рождались у меня в голове. Никаких рюшей, бантов и лишних деталей. Простые, чистые линии. Чуть завышенная талия, чтобы скрыть пока еще существующие недостатки фигуры. Длинные, но не слишком широкие юбки, не стесняющие движений.

— Мне нужно три дневных платья, — говорила я, раскладывая отрезы на диване. — Одно из этого голубого льна. Второе — из кремового хлопка. И третье, пожалуй, из этой мятной шерсти.

— Прекрасный выбор, миледи, — кивала мадам Леклер, ее глаза горели. — Фасоны очень… современные. Смелые.

— Они практичные, — поправила я. — А теперь — самое главное. Мне нужен рабочий костюм.

— Рабочий костюм? — она снова была озадачена.

— Да. Для работы в саду. Что-то вроде… широких брюк.

Слово «брюки» заставило ее замереть.

— Брюки, миледи? Но… женщины не носят брюк! Это… это неслыханно! Неприлично!

— Значит, я буду первой, — спокойно ответила я. — Я не могу полоть розы в длинной юбке. Мне нужны широкие, удобные брюки из плотной темной ткани, вроде тех, что носят ваши мужчины-садовники, только сшитые по моей фигуре. И простая рубашка из хлопка свободного покроя. Вы сможете это сшить? А перед и зад можно прикрыть фартуком.

Мадам Леклер смотрела на меня несколько секунд, ее мозг, очевидно, пытался переварить эту революционную идею. Затем на ее губах появилась заговорщицкая улыбка.

— Смогу ли я? Миледи, это будет моя лучшая работа! Наконец-то что-то интересное, а не эти бесконечные корсеты и турнюры!

Мы обе рассмеялись. В этот момент я поняла, что нашла не просто портниху. Я нашла союзницу.

— Отлично, — сказала я. — Тогда вам нужно снять с меня мерки.

Ее лицо тут же стало серьезным. Она достала из своей рабочей сумки сантиметровую ленту.

— Конечно, миледи. Если позволите…

Я встала посреди комнаты и развела руки в стороны. Она подошла ко мне, и я увидела, как на ее лице отразилась тень сочувствия, когда она начала измерять объемы моего тела. Талия, которой почти не было. Тяжелые бедра. Полные руки.

— Ваши мерки, миледи… — начала она деликатно.

— Я знаю, — прервала я ее. — Они… нестандартные. Но это временно.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Слушайте внимательно, мадам Леклер. Это очень важно. Шейте все платья на два размера меньше.

Она замерла с лентой в руках.

— Но, миледи! Они же не налезут на вас! Это будут зря потраченные деньги и ткань!

— Они налезут, — сказала я с такой уверенностью, что она невольно поверила. — Через месяц, когда вы приедете на первую примерку, они будут мне впору. А к моменту, когда вы их закончите, они, возможно, будут даже слегка велики.

Она смотрела на меня с изумлением, смешанным с восхищением.

— Вы… вы так уверены, миледи?

— Абсолютно, — кивнула я. — Это будет моя мотивация.

В ее глазах блеснуло уважение. Она больше не видела во мне заплывшую болезненным жиром, несчастную жену лорда. Она видела клиента с железной волей.

— Как скажете, миледи, — кивнула она, записывая в свой блокнот цифры, которые были гораздо меньше реальных. — Я сделаю все в лучшем виде!

Когда она уехала, я еще долго стояла у окна, глядя ей вслед. Я сделала это. Я заказала себе новую, светлую, легкую, удобную одежду. Одежду, в которой я смогу не просто существовать, а жить, двигаться, работать.

Я взглянула на свое отражение в темном стекле. Да, пока я еще была той самой Сесилией, которую все привыкли видеть. Но я уже знала, что это ненадолго.

Первые результаты уже были. Жесткая, здоровая диета и ежедневные упражнения начали давать свои плоды. Ушла одутловатость с лица, щеки стали чуть меньше. Я больше не задыхалась, поднимаясь по лестнице. А платье, в котором я была, казалось, сидело уже не так плотно, как неделю назад.

Это были крошечные, почти незаметные изменения. Но я их видела. И я знала, что это только начало.

Через месяц у меня будет новое платье. А вместе с ним — новая я. И этот мир еще увидит, на что способна леди Сесилия Вудсборн.

Заказ новых платьев был стратегическим ходом, но я прекрасно понимала, что настоящая власть кроется не в шелках и кружевах, а в контроле над ресурсами. Мой следующий удар должен был быть нанесен в самое сердце хозяйственной системы поместья — в кладовые и погреба. Это была территория Мирты. И я собиралась устроить там государственный переворот.

Я выбрала для своей операции утро, сразу после пробежки и завтрака. Я знала, что в это время Мирта обычно сидит в своей каморке, перебирая белье или делая вид, что составляет отчеты. Она не ждала меня. Никто не ждал.

Я спустилась по узкой каменной лестнице, ведущей в подвалы. Здесь было прохладно и пахло сыростью, землей и чем-то кислым. Воздух был неподвижным и тяжелым. Я шла по тускло освещенному коридору, заглядывая в открытые двери. Вот винный погреб с рядами пыльных бутылок. Вот ледник, откуда веяло холодом. А вот и она — главная кладовая.

Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные голоса. Я подошла на цыпочках.

— …говорю тебе, этот сыр — высший сорт! — это был незнакомый мне мужской голос, вкрадчивый и маслянистый. — Трактирщик «Хромого лиса» даст за него двойную цену. А лорду подсунем тот, что попроще. Он все равно разницы не заметит.

— Тише ты, глотка луженая! — прошипел знакомый скрипучий голос Мирты. — Услышит еще кто…

— Да кто тут услышит? — хмыкнул мужчина. — Хозяйка твоя в парке салом трясет, лорд в городе. Мы тут одни. Так что, по рукам? Половина — моя, половина — твоя.

— Ладно, — после недолгой паузы согласилась Мирта. — Только муку в этот раз бери из дальнего мешка. И взвесь ровно, чтобы недостачи не было. Флетчер — та еще ищейка.

— Будет сделано, Мирта, не переживай. Сработаемся.

Я отступила от двери. Кровь стучала в висках, но не от гнева. От холодного, хищного азарта. Попались, голубчики. Прямо с поличным!

Я не стала врываться с криками и обвинениями. Это было бы слишком просто. Слишком… в стиле старой Сесилии, которая устроила бы истерику и в итоге осталась бы виноватой. Нет, я сделаю все по-другому.

Я громко кашлянула и, не дожидаясь реакции, решительно толкнула дверь.

Картина, открывшаяся мне, была достойна кисти художника. Посреди кладовой, заставленной полками с банками, мешками и ящиками, стояла Мирта. Ее лицо, обычно кисло-презрительное, было искажено смесью страха и ярости. Рядом с ней топтался приземистый, краснолицый мужчина в засаленном жилете, державший в руках огромную головку сыра. Судя по всему, один из поставщиков. Увидев меня, он замер, как мышь, застигнутая кошкой, и попытался спрятать сыр за спину, что было довольно нелепо, учитывая его размеры.