— О, конечно, дорогая! С большим удовольствием!

Еда была безупречной. Легкий суп, нежнейшая перепелка с ягодным соусом, салат со свежайшей зеленью из моего огорода. И десерт — клубника, со взбитыми сливками и ароматным чаем.

— Боже, Алистер, где ты нашел такого повара? — восхищался лорд Эшфорд, уплетая десерт. — Это божественно! Я никогда не ел такой вкусной клубники!

Алистер посмотрел на меня. В его глазах плясали смешинки.

— Это все заслуга моей жены, Генри, — сказал он. — Она лично контролирует все, что происходит на кухне.

Леди Эшфорд чуть не поперхнулась.

— Вы, дорогая? Вы занимаетесь кухней?

— Я считаю, что хозяйка дома должна знать, чем кормят ее семью и гостей, — ответила я с улыбкой. — К тому же, у меня лучшая в мире помощница — наша кухарка, миссис Гейбл.

После обеда мы перешли в гостиную. Я показала леди Эшфорд книгу, и мы проговорили почти час о вышивке. Я больше слушала, чем говорила, но я была внимательной и благодарной слушательницей, и она, женщина, которую все считали злой сплетницей, растаяла.

Алистер и лорд Эшфорд проводили время у камина, обсуждая политику. Но я видела, что мой муж не слушает своего собеседника. Он смотрел на меня.

И в его взгляде было то, чего я никогда раньше не видела. Не просто интерес. Это было похоже на… восхищение. Нескрываемое, почти осязаемое. Он смотрел на меня так, будто видел чудо. Будто его старая, поломанная игрушка вдруг ожила и превратилась в прекрасную, умную, живую женщину.

Когда гости уезжали, они были в полном восторге.

— Сесилия, дорогая, вы должны непременно приехать к нам на следующей неделе! — щебетала леди Эшфорд, обнимая меня на прощание. — Мы устроим небольшой прием, вы должны познакомиться со всеми нашими соседями!

— Мы будем счастливы приехать, — ответила я, бросив быстрый взгляд на мужа. Он кивнул.

— Алистер, — басил лорд Эшфорд, хлопая его по плечу. — Ты чертовски удачливый негодяй! Где ты прятал такое сокровище? Красива, умна, и к тому же великолепная хозяйка! Браво, мой друг, браво!

Когда их карета скрылась за поворотом аллеи, мы остались стоять на крыльце одни. Вечер был теплым и тихим.

— Вы их очаровали, — сказал он, нарушив молчание.

— Я просто была вежлива, — пожала я плечами.

— Нет, — он повернулся ко мне. — Вы были… блистательны. Остроумны, обаятельны, элегантны. Я никогда… я не знал, что вы такая.

— Вы многого обо мне не знаете, лорд Алистер, — ответила я, и в моем голосе прозвучала нотка вызова.

Он усмехнулся.

— Кажется, я начинаю это понимать. И, должен признаться, мне это нравится.

Он стоял так близко, что я могла видеть свое отражение в его темных глазах.

Экзамен был сдан. И я чувствовала, что получила высший балл.

Его слова — «мне это нравится» — эхом звучали у меня в ушах всю ночь. Я лежала в своей кровати, глядя в потолок, и впервые за все это время не составляла планов и не анализировала свои победы.

Я думала о муже. О том, как он смотрел на меня. С восхищением. Это было новое, незнакомое и очень опасное оружие в его арсенале. Оно обезоруживало куда сильнее, чем гнев или безразличие.

Я ожидала, что после успеха с Эшфордами он вернется к своей привычной отстраненности. Что наш деловой союз продолжится, но не более того. Я снова ошиблась.

На следующее утро, когда я, вернувшись с пробежки, завтракала в своей комнате, в дверь постучали. Это был не кто-то из слуг. Стук был уверенным и мужским.

— Войдите.

На пороге стоял Алистер. Он уже был одет для верховой езды — в высокие сапоги и облегающие брюки.

— Доброе утро, Сесилия, — сказал он. — Я не помешал?

— Доброе утро. Нет, я уже заканчиваю, — я отставила тарелку с овсянкой. — Что-то случилось?

— Ничего, — он вошел в комнату и остановился у окна. — Погода сегодня чудесная. Я подумал… может быть, вы составите мне компанию на конной прогулке?

Я замерла с чашкой в руке. Конная прогулка. Вдвоем. Это было… свидание? Нет, это слово было слишком неподходящим для нас. Но это было определенно что-то новое.

— Я… я не очень хорошо держусь в седле, — нашлась я. Это была правда. Сесилия, судя по дневнику, боялась лошадей, а мой опыт верховой езды ограничивался парой уроков в детстве.

— Это не проблема, — он улыбнулся. Улыбка преобразила его суровое лицо, сделав его моложе и дружелюбнее. — Я прикажу оседлать для вас самую спокойную кобылу, Ромашку. Она смирная, как овечка. И я буду рядом.

Он смотрел на меня, и я поняла, что не могу отказать.

— Хорошо, — кивнула я. — Дайте мне полчаса, чтобы переодеться.

— Я буду ждать вас у конюшни.

Когда он ушел, я поняла, что у меня проблема. У меня не было одежды для верховой езды. Мои рабочие брюки были слишком грубыми, а платья — совершенно неподходящими.

Я позвала Полли, и мы устроили лихорадочные поиски в гардеробе. В самом дальнем углу мы нашли то, что нужно. Старый, почти не ношенный костюм для верховой езды, который, видимо, принадлежал еще свекрови. Темно-зеленая юбка-брюки, достаточно широкая, чтобы выглядеть как юбка, но удобная для седла, и короткий приталенный жакет. Он был сшит на стройную женщину, и еще месяц назад я бы в него не влезла.

Сейчас он сел на меня почти идеально.

Когда я, с бьющимся сердцем, подошла к конюшне, Алистер уже ждал меня. Он стоял, прислонившись к стене, и держал под уздцы двух лошадей: своего огромного вороного жеребца Ворона и изящную гнедую кобылу.

Увидев меня, он выпрямился, и я заметила, как по его лицу скользнула тень удивления, смешанного с одобрением.

— Этот цвет вам к лицу, — сказал он, подходя ко мне.

— Спасибо, — я покраснела. — Это… это принадлежало вашей матери.

— Я знаю, — ответил он тихо. — Пойдемте.

Он помог мне взобраться на Ромашку. Его руки, поддерживающие меня, были сильными и теплыми. Кобыла и вправду оказалась очень спокойной. Мы тронулись шагом, выезжая из ворот поместья.

Мы ехали молча. Утреннее солнце уже заливало холмы золотым светом, пели птицы. Воздух был чистым и свежим. Это было почти идеально. Если бы не напряжение, которое все еще чувствовалось между нами.

Мы выехали на вершину холма, откуда открывался вид на все поместье. Дом, окруженный парком, казался игрушечным.