Я просканировал этот регион, когда шёл сюда, но ничего подобного не ощутил. Моя связь с лесом давала общую картину, мощные потоки, но такие точечные уколы могли ускользнуть от внимания. И если эти “иглы” – предвестники чего‑то более масштабного, то мой лес в опасности, а я об этом даже не догадывался. Может, это связано с Тенелистом? Не факт. Но лучше подстраховаться.

– Где именно эти точки? – я перешёл на деловой тон. – Хотя… Не спешите с разъяснениями. Просто покажите хотя бы одну из них. А затем – приглашаю вас в мой особняк. Поговорим там. Обсудим, как вы будете дальше работать. Причём мне тоже есть что вам рассказать. Вы до конца ещё не поняли, как опасен этот лес. Хорошо, что я нашёл вас первым. Если бы ваш лагерь почуял кто‑то другой… Боюсь, мне бы пришлось объясняться перед вашей академией, почему у меня в лесу нашлось три мёртвых студента.

Их моё заявление сильно напрягло. Особенно Марину. У той аж в горле пересохло, и она сразу же полезла в сумку за фляжкой.

– Мы прямо над ней, Всеволод Сергеевич, – Костя замер и указал пальцем в землю, прямо под донышко котелка. – Здесь эпицентр одной из этих точечных аномалий.

Я сосредоточился, закрыл глаза и потянулся волей к корням трав, к самой почве.

Пусто.

Для моего восприятия это был самый обычный клочок земли, ничем не отличающийся от тысячи других. Но стоило мне усомниться, как лес отозвался – по позвоночнику пробежал холодный ток, а листья ясеня над нами задрожали, хоть ветра и не было.

Сообщение было коротким и ясным. Студенты не лгут. Гниль или чужая магия зарылась здесь так глубоко и тонко, что даже я – хозяин леса – не почуял укола.

– Собирайтесь, – я открыл глаза и коротко кивнул. – Продолжим в тепле.

Путь к особняку занял менее получаса. Лес расступался перед нами, ветви сами поднимались, освобождая тропу, от чего Костя то и дело испуганно ойкал, а Игорь подозрительно косился на свой маятник.

На крыльце нас встретил Степан. Старик окинул взглядом студентов, поправил фартук и тяжело вздохнул.

– Ещё гости, Всеволод Сергеевич? Откуда ж мне столько заварки‑то взять… – проворчал он, но послушно засеменил на кухню.

Я провёл студентов в малую столовую. Глядя на их спины, невольно вспомнил Фёдора. Приводить чужаков в дом после того, как один из своих уже всадил нож в спину, было верхом неосмотрительности. Но риск стоил информации. Тем более я пока что не определился, стоит ли их отсюда выгонять. Для начала побеседуем.

Вскоре Степан поставил на стол поднос с чашками. Аромат липы и мяты немного разрядил обстановку, и Марина, согрев пальцы о фарфор, заговорила первой.

– Эти “иглы” – настоящая загадка, барон. На кафедре их называют “природными проколами”.

– Проблема в том, – добавил Костя, жадно отхлёбывая чай, – что они начали появляться по всей Империи. Под Воронежем, в предгорьях Урала, даже под самим Петербургом. И никто не знает, откуда они берутся. Словно кто‑то невидимый тычет в землю раскалённой спицей. И всегда! Всегда они связаны с природой.

Игорь сидел в стороне, почти не притрагиваясь к своей чашке. Он смотрел на меня исподлобья, явно недовольный тем, что его “научное сокровище” теперь обсуждается на кухне у провинциального аристократа.

– Игорь, не молчи, – Марина толкнула его локтем. – Расскажи про динамику. Ты же писал об этом в отчёте.

– А что рассказывать? – буркнул Игорь, нехотя поворачивая голову. – Теорий масса. От происков западных магических лож до естественной деградации природного фона. Но факт остаётся фактом – структура этих точек нам не ясна. Они просто… есть. Мы не знаем, как они связаны с природой. Но есть опасения, что они растут. Медленно, но верно.

Я слушал их, и в голове складывалась паршивая картинка. Если эти “проколы” как‑то связаны с самой природой, то это дело точно может решить только маг.

Друид. То есть – я. Ещё неизвестно, как эти мелкие аномалии влияют на лес. Пагубно или полезно.

Я поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на Игоря. Один предатель в этом доме уже был, и повторять ошибку, пуская чужаков в свои спальни, я не собирался.

– Вы останетесь на моей территории, – произнёс я, наблюдая, как вытягиваются их лица. – Но не в особняке.

– Но барон, наши вещи, оборудование… – начал было Игорь, но я пресёк его возмущения взмахом руки.

– Завтра утром вы перенесёте лагерь на опушку, в паре сотен саженей отсюда. Это близко к дому, но за пределами моих личных покоев. В моем лесу опасно. Животные здесь давно перестали быть просто зверями – аномалии меняют их, превращают в мутантов, с которыми ваш маятник не справится. Да и сам лес… Он может вас не принять. Держитесь поближе к свету моих окон, если хотите дожить до конца практики.

Марина и Костя переглянулись, но промолчали, признавая за Игорем право вести переговоры. Аспирант же нахмурился, явно взвешивая риски.

– Официальное разрешение я оформлю через пару дней, – продолжил я, глядя Игорю прямо в глаза. – Но правила установим сейчас. Вглубь леса без моего ведома – ни шагу. Костры не жечь, деревья не рубить, животных не трогать. Нарушите хоть одно условие – вылетите за заставу в ту же секунду. А если лес решит, что вы ему мешаете, я пальцем не шевельну, чтобы вас спасти.

– Мы принимаем ваши условия, – сухо ответил Игорь. – Информация в обмен на безопасность и доступ к узлам. Справедливая сделка.

– Вот и славно. Сегодня переночуете в гостевых комнатах на первом этаже. Утром Степан покажет место для лагеря.

Я чувствовал, что Игорь опасен. В нём было слишком много амбиций и скрытого расчёта, но его приборы видели то, что ускользало от меня. Это был риск, на который стоило пойти.

Степан молча забрал пустые чашки. Гости разошлись по комнатам, а я остался в столовой, слушая, как дом погружается в ночную тишину.

Утро началось с бумажной волокиты. Пока студенты упаковывали спальники, я переписал их данные в конторскую книгу.

Левачёв Игорь Викторович.

Лазарева Мариной Дмитриевна.

Воробьёв Константин Денисович.

– Паспорта вернёте, когда составим договор, – я захлопнул книгу под недовольным взглядом Левачёва. – А пока – на выход. Сейчас я покажу вам место, где вы сможете разбить лагерь.

Двор особняка гудел. Я даже не сразу понял, что там происходит внизу – около моего дома. Нефёдов сдержал слово. У крыльца разгружались два экипажа. Степан едва успевал подхватывать чемоданы, а Лиза уже начала беседовать с гостями.

Новые клиенты санатория. Отлично! Как раз кстати. Хорошо, что я уже успел вывести студентов на улицу через другие двери.

– Барон Дубровский? – из первой кареты выбрался грузный мужчина в дорогом дорожном пальто. Он поддерживал под локоть бледную супругу. – Мы от господина Нефёдова. Семья Валиевых. Нам сказали, здесь лучшие воды в губернии.

– Рад приветствовать. Елизавета Павловна покажет вам комнаты, – я кивнул Лизе, которая уже профессионально оценивала состояние пациентов.

Следом вылезла вторая семья – чета молодых аристократов с испуганной дочерью. В воздухе запахло дорогим парфюмом. Я настолько привык к естественному лесному воздуху, что от химии и духов меня начинала беспокоить тошнота. Я даже запах Ярины лучше воспринимаю. Хотя от неё несёт плесенью!

– Архип! – крикнул я, заметив, как мой помощник крутится возле студентов. – Бери телегу, отвезёшь ребят на опушку.

Архип резво подскочил к Марине, пытаясь перехватить у неё тяжелый тюк с палаткой.

– Позвольте, барышня, ручки‑то поберечь надо! У нас тут места дикие, мужская сила всегда в почёте. Вы в Саратове‑то своём таких молодцов, как я, поди, и не видали? – тараторил он.

Марина лишь плотнее сжала лямки, брезгливо морщась.

– Я справлюсь сама, любезный. И дистанцию, пожалуйста, соблюдайте.

– Архип, остынь, – отрезал я, проходя мимо. – Грузи ящики с инструментами и не мешай людям. Марина здесь для работы, а не для твоих басен.

Архип обиженно засопел, но начал закидывать оборудование Игоря на телегу. Левачёв наблюдал за суетой с нескрываемым раздражением.