— Грын побери, — выругалась, судорожно соображая, как поступить. — Ладно. Позже что-нибудь решу. Отдыхай. Мне пора.

Поднялась со стула и уже хотела выйти из комнаты, как вдруг мужчина поймал мою ладонь и слегка сжал.

— Спасибо, — горячо проговорил он, одарив меня таким пронзительным взглядом, что мне аж не по себе стало.

— Не за что, — отозвалась, высвобождая руку. — Я поговорю со Змеем.

Покинув комнату, поднялась на второй этаж и увидела, что дверь в комнату Оли открыта.

— Ты чего тут пригорюнилась? — уточнила, заметив задумчивую девушку у окна.

— Я в порядке, — встрепенулась она. — Знаешь, Доминику ведь одежда нужна. Есть что-нибудь подходящее?

— Пошли в мою комнату, — позвала ее. — Там в шкафу полно вещей моего отца. Не уверена, что размер подойдет. Но, как говорится, это лучше, чем вообще ничего.

Мы с Оли пересмотрели целую кучу одежды и пришли к выводу, что идеально подходящей Доминику в доме нет. Отец был ниже его ростом. Но Оливия не теряла надежду, одеть нашего подопечного, и никакие препятствия не могли ее остановить. Она выбрала две рубашки, двое брюк и две жилетки. Забрав все это с собой, принялась за работу.

Честно говоря, я только диву давалась, глядя на то, как девушка быстро все раскроила и начала перешивать. Для меня рукоделие было непосильной задачей. Даже дырку на куртке после стычки с неприятелем я отдавала зашивать в мастерскую.

— Знаешь, — внезапно оторвалась она от своего занятия, — Доминик удивительный! Он рассказал мне, сколько всего повидал и где бывал раньше. Я и не знала, что в мире есть настолько удивительные места. Вернее, мне впервые захотелось везде побывать. Прочитанные книги никогда не производили на меня такого впечатления.

Я смотрела в ее сияющие, подернутые мечтательной дымкой глаза и с оглушающей ясностью понимала, что девчонка влюбилась в раненого, за которым ухаживала. Раньше я не раз слышала от своих сослуживцев душещипательные рассказы о том, как они после очередного ранения валялись в каком-нибудь лазарете на окраине одного из гайдов, и там прекрасная лекарка их усиленно лечила. Все это сопровождалось массой подробностей о том, как им мастерски удалось затащить очередную дуреху в койку. И после этого выздоровление выходило на новый уровень.

Мне подобные истории всегда казались раздутыми на пустом месте. Но когда мой напарник однажды тоже чем-то подобным похвастался, не выдержала и насела на него, выясняя, откуда мужики такой бред берут. Оказалось, что это очень и очень распространенный феномен. Сердобольные женщины с завидной регулярностью влюбляются именно в тех мужчин, за которыми ухаживают. Они жалеют страдальцев и, по большей части, приписывают им те качества, которыми их подопечные отродясь не обладали.

И что теперь делать еще и с этой проблемой? Я же не могу сказать Оли, что ее сердечная привязанность лишена всякого смысла, поскольку Доминик Толпонир в скором времени должен жениться на старшей дочери лэндера Бета-гайда, получив после смерти ее отца весь гайд под свое начало. Но даже если бы он был свободен, им все равно не быть вместе. Всесильный Оракул не имеет семьи. Он даже детей не в состоянии зачать. Боги, наделив своим удивительным даром этого человека, обязали того, принадлежать им целиком и полностью. Абсолютная власть в обмен на простую человеческую жизнь, которую Оракул никогда не проживет так, как любой другой обыватель.

Сердце в очередной раз сжалось при мысли о том, что Оливия не заслуживает такой участи. В ней столько тепла, света и любви, что даже такой, как Змей, это чувствует и тянется к ней. Хоть ему и кажется пока, что Оливия станет всего лишь его очередной победой.

Нужно попробовать оградить девушку от всех этих совершенно никому не нужных страданий.

— Оли, — обратилась к ней, — Ирс на тебя глаз положил. Будь начеку.

— С чего ты взяла? — вмиг вспыхнула она, опустив глаза.

— Интуиция, — пожала плечами, не собираясь вдаваться в подробности. — Если ты не против, то запри, пожалуйста, дверь своей спальни на ночь на ключ. Мне так спокойнее будет.

— Ладно, — растеряно отозвалась она.

— Вот и славно, — улыбнулась. — А я прикрою тебя, если что.

Оставив девушку, заниматься шитьем, пошла, разделывать нашу добычу.

А ночью, как я и предполагала, Змей решил проведать девчонку. Оставив дверь своей комнаты открытой, не стала ложиться спать. По опыту несения караула я знала, что главное занять себя хоть чем-то, поэтому выбрала себе книгу, которую давно хотела прочесть, и устроилась на стуле рядом с дверным проемом, подсвечивая себе текст мечом.

В доме не раздавалось ни звука. Но, к счастью, совершенно бесшумно здесь двигаться практически невозможно. Внизу скрипнула половица, и я мгновенно приняла боевую стойку. Змей поднялся по лестнице и подошел к двери в комнату девушки. Повернув ручку, понял, что так просто внутрь ему не попасть. Но сдаваться явно было не в его правилах. Выудив из кармана отмычку, он уже хотел применить ее по назначению, как я сделала резкий рывок и приставила лезвие меча к его горлу.

— Не спится, — шепнула ему на ухо. — Так это не проблема. Могу запросто помочь, один удар по твоей бестолковой башке, и ты вырубишься до завтрашнего обеда.

— Кери, — напряженно отозвался он, замерев, — тебе не говорили, что ты на редкость назойлива? У тебя что, проблемы в личной жизни, раз ты другим покоя не даешь? Готов с этим помочь. Я, знаешь ли, совершенно свободен сегодня ночью. Обещаю, тебе понравится. Глядишь, на людей перестанешь кидаться.

— Закрой рот и топай вниз, — отрезала, надавливая клинком на горло. — Ты не в моем вкусе.

Сопроводив мужчину вниз, вытолкала на крыльцо и убрала меч в ножны, преградив путь обратно в дом. Змей отошел на несколько шагов и потер шею рукой.

— Давай на чистоту, — предложила, садясь на ступеньки. — Я отвечаю головой за девчонку. Всесильному она нужна невинной. Твои планы по соблазнению Оли мне, как кость в глотке. Так что, либо ты умеришь свой пыл, либо можешь валить отсюда прямо сейчас. Я тебя не держу.

— Не боишься, что я доложу Толпониру о вашем местонахождении? — усмехнулся он, сжав кулаки.

— Даже если тебе удастся обойти данную мне клятву, — устало отозвалась, — Толпонир сделать ничего не сможет. Его сын останется здесь и послужит гарантом благоразумного поведения своего папаши. Поэтому решай.

Мужчина молча сверлил меня напряженным взглядом и не двигался с места.

— Ладно, — кивнул он своим мыслям. — Твоя взяла. Я не стану тревожить малышку.

Я уже готова была выдохнуть от облегчения, но тут он продолжил.

— Пока не буду, — хищно оскалился. — Она с каждым днем нравится мне все больше. И в мои планы не входит отдавать ее Оракулу. У него и так наложниц навалом. Одной меньше, одной больше. Перебьется.

— Ты просто не понимаешь, о чем говоришь, — с горечью вздохнула. — Оли не для тебя. Даже не так. Она вообще ни для кого.

— Что это значит?

— Не могу сейчас тебе всего объяснить, — покачала головой. — Но скоро ты и сам все увидишь. Отправь своему хозяину сообщение о том, что его сын на свободе, без конкретизации вашего местонахождения. Я обещала Доминику, что обговорю с тобой этот вопрос.

Мужчина еще хотел что-то сказать, но мне уже порядком надоело торчать на улице.

— Я отдыхать, — поднялась на ноги. — Наверх не лезь. Комната Оливии по ночам будет заперта, а я давно привыкла спать так, чтобы слышать малейший шорох. В следующий раз ты так легко не отделаешься.

Оливия

Все последующие дни я работала по дому не покладая рук. Ирс и Кера никак не могли поладить друг с другом и постоянно переругивались. Мне это было неприятно, поэтому я старалась занять себя делами, чтобы не присутствовать при подобных разборках.

Доминик очень быстро шел на поправку, и я принимала самое деятельное участие в его выздоровлении. Раны на теле мужчины затянулись, лицо приобрело свои природные черты, а организм в целом с каждым днем креп и набирался сил.