Кера потрясенно молчала. А я подняла свой заплечный мешок и поплелась в часовню переодеваться.

Быстро скинула платье, облачилась в брюки, рубашку и плащ с капюшоном, который прихватила заботливая Керана. И тут коснулась руками головы, задев Венец.

Символ всевластия и великого могущества. Венец Оракула. Сняла его с головы и повертела в руках. Темный металл теперь сверкал белизной. Тонкий обруч уплотнился и идеально подходил мне по размеру. Торчащие во все стороны листочки украсила россыпь бриллиантов, демонстрируя богатство и роскошь. Но, несмотря на всю привлекательность этого украшения, чувство невыразимой гадливости всколыхнулось в душе. Брезгливо поморщилась и засунула Венец в мешок. Чем меньше он будет на мне, тем лучше. Не знаю почему, но чувствую, что так оно и есть.

Вышла на улицу, где солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы различать окружающие деверья и кустарники. Кера, замерев в напряженной позе, ждала меня у порога.

— Поехали, — бросила, сбегая вниз.

В этот момент Шторм подошел к нам и зарычал на меня. Сила вырвалась и окутала и его. Передо мной стоял вовсе не зверь, а призрачный мужчина, мужественный и красивый. Он с тоской взирал мне в глаза и ощущал боль и горечь. Вот кто действительно меня понимал, по-настоящему ощущал все тоже, что и я. Бесправный раб на службе у Высших сущностей.

Не пролитые слезы застыли в глазах. Подошла к каплану вплотную и обняла за шею, уткнувшись в его мягкую косматую шерсть.

— Прости, Шторм, — прошептала так, чтобы только он мог меня слышать. — Твоей Оли больше нет. Они убили ее. И теперь я так же, как и ты буду им служить и ненавидеть эту службу. Не сердись на меня. Я не делала этот выбор.

Шторм запрокинул клыкастую морду вверх и протяжно завыл, оглашая всю округу душераздирающим звериным воем.

Керана

Мы мчались через лес, стремясь быстрее оказаться на тракте. Оли не позволила мне сесть спереди, и теперь я была вынуждена трястись позади нее. Хоть она и запретила ее так называть, хотя бы мысленно я позволяла себе эту вольность.

Было невыразимо больно видеть ее такой. Если бы я могла понять, что там случилось во время инициации, возможно, мне было бы легче воспринять те перемены, которые произошли. По сути, той девчонки, к которой я так привязалась, действительно, больше не существовало.

Оливия изменилась и внешне, и внутренне. Ее русые волосы теперь были практически белоснежными, а голубые глаза — бездонно синими. Манера держаться уже ничем не напоминала мне ту скромную девушку, которую я не так давно забрала из святой обители. Оли стала как будто взрослее. Горделивая осанка, плавная походка, четкие, выверенные движения, властные команды. Она вела себя словно умудренная огромным жизненным опытом женщина. От одного ее взгляда в глаза внутри все замирало и переворачивалось. Создавалось впечатление, что она видит тебя насквозь и знает даже то, о чем ты и сама не подозреваешь.

Меня мороз по коже продрал, когда я услышала вой каплана. Столько невыразимой боли и отчаяния было в этом звуке. Не понимая причин происходящего, чувствовала, что Шторм и Оливия как-то связаны друг с другом, и мне нет места рядом с ними.

Все что я могла, — просто исполнять приказы Оракула. А это были именно приказы. Короткие, ясные и подавляюще властные. Оливия больше не просила ни у кого и ничего. Она давала распоряжение, зная, что его исполнят. И мне было до слез обидно, что между нами больше никогда не будет тех теплых, доверительных отношений, которые возникли за время нашего совместного житья.

К тому времени, как каплан вынес нас на широкую дорогу, уже окончательно рассвело. И вот теперь нам предстояло преодолеть внушительное расстояние до Главного Храма. К вечеру будем на месте.

Оливия периодически что-то шептала Шторму на ухо, и он менял в зависимости от услышанного темп своего бега. Девушка даже поводья практически не держала, чем совершенно сбила меня с толка. Первый раз я видела, чтобы хоть кто-то таким образом управлял опасным зверем.

Ближе к полудню мы свернули с дороги в лес, остановились на поляне и сделали привал.

— Отдыхай, Шторм, — сдержано улыбнулась Оливия, ступив на землю. — Мы пробудем здесь примерно полчаса. Потом снова в путь.

Каплан, блеснув черными глазами, растворился за ближайшими деревьями.

— У нас есть что-нибудь поесть? — уточнила она.

— Да, я прихватила из дома немного продуктов, — ответила, суетливо копошась в своем заплечном мешке. — Вот держи.

Мы расположились на траве и разделили пищу. Оливия ела, не глядя на меня, сосредоточенно обдумывая только ей ведомые вещи. А мне кусок в горло не лез от ощущения неправильности происходящего.

Внезапно из-за кустов со всех сторон на поляну вышли рослые, крепкого телосложения мужчины в потрепанных охотничьих костюмах и платках на лицах.

— Девушки, — протянул, видимо, главарь, наставляя на нас арбалет, — счастлив встретить вас в нашей глуши. Доставайте ваши кошельки. Мы найдем более достойное применение этим капиталам. Да и вас самих не обделим чисто мужским вниманием.

Толпа бандитов загоготала, а я вскочила на ноги и выхватила меч, заняв боевую стойку. Мужчины начали весело перебрасываться шуточками, глядя на меня. И я их понимала. Что может одна женщина, хоть и тренированный воин, против толпы вооруженных мечами и арбалетами мужчин? Один меткий выстрел, и мне конец. Я не могу допустить, чтобы Оливия осталась один на один с ними!

— Ну что же вы? — насмешливо заметил главарь. — Не стоит обнажать оружие. Нас больше, и мы в любом случае сильнее. Убери меч, девочка, и мы не сделаем вам больно. Ну, разве что чуть-чуть.

Толпа снова захохотала, а я уже выбрала направление, в котором решила совершить рывок.

Внезапно Оливия, до сих пор мирно сидевшая на земле, вскинула правую ладонь вверх и остановила меня.

— Успокойся, Кера, — холодно произнесла она. — Я разберусь.

У меня чуть меч из рук не выпал, до того я была потрясена происходящим. И окружившие нас мужчины, кажется, реагировали на ее заявление аналогично.

— Подойди, — распорядилась она, в упор глядя на главаря.

Мужчина не мигающим взглядом уставился ей в глаза и словно в трансе пошел вперед.

— На колени, — отдала она новый приказ, который тут же был исполнен.

— Варн! — заорал кто-то из бандитов. — Не слушай ее! Убей стерву!

— Молчать! — четко произнесла Оливия, а я просто физически почувствовала исходящую от нее угрозу. — Здесь я решаю, кому и что делать.

Мужчины напряженно замерли, не смея пошевелиться. А она положила свою узкую ладошку на лоб главаря и заговорила:

— Варн Рилас, староста поселения Верхние Холмы, пятидесяти двух лет от роду. Честный, ответственный, экономный. Вынужден грабить путников из-за тотальной нехватки средств для пропитания своих односельчан. Ты выбрал неверный путь, Варн. Грабеж не спасет твоих подопечных. Любое насилие порождает лишь насилие. Никто не имеет права на землях Оракула грабить и причинять неудобства мирным жителям. Но я даю тебе еще один шанс. Ты можешь попросить у меня помощи, и ты ее получишь. Я даю тебе выбор, от которого зависит и твое будущее, и будущее твоих людей. Чтобы ты хотел попросить у меня? Подумай хорошенько. Что решит все твои затруднения? Учти, я могу исполнить любую просьбу.

Мужчина неотрывно смотрел на Оливию и не смел, вымолвить и слова.

— Деньги их не спасут, — усмехнулась она. — Ты и сам знаешь, что проблема в другом.

— Помоги с землей и скотом, — решился он, наконец, озвучить просьбу. — Что-то случилось у нас в последнее время. Животные умирают, а земля перестала плодоносить. Все всходы погибли. Прошлогодние запасы иссякли, а в этом году ничего ожидать не приходится. Мы в отчаянии. Нам не пережить предстоящую зиму.

— Внезапный падеж скота и истощение земель, — задумчиво протянула Оливия. — Много ли ваших соседей столкнулись с похожей проблемой?