Если расселить народ отдельно, то они будут жить мирно. Как было раньше. Я вот не припомню каких‑то противоречий, даже религиозных, между народами, населяющими Поволжье и Урал. Восстания башкир случались регулярно, впрочем, были и Разин с Пугачёвым. Здесь прямая вина властей, не соблюдающих договоры. Ещё и заводчики с помещиками, мозги которых затмила алчность. Как итог – казни с репрессиями в отношении тысяч восставших, разорённый край, голод, колоссальный урон экономике и казна, которая покрывает все убытки. Страшно подумать, сколько людей погибло в результате этих бунтов. Но ни одна голова помещика, промышленника или чиновника с плеч не полетела.

Хотя я бы создал комиссию, разбиравшуюся в причинах бунта и главных виновниках. Когда слушаешь истории, что творилось в тамбовских и астраханских поместьях или отношение к рабочим на многих уральских заводах, волосы встают дыбом. Как можно так поступать со своим народом?

Нельзя относиться к людям, будто это расходный материал. К сожалению, царские власти этого не понимают. А ведь не надо быть семи пядей во лбу или обладать великим государственным умом. Нужно просто немного думать о будущем и меньше воровать. Иногда ловлю себя на мысли, что нашему народу надо просто не мешать. Далее он прекрасно справится сам, самоорганизуется и приведёт страну к процветанию. Только куда девать армию чиновников и прочих паразитов? Они ведь на полном серьёзе думают, что людям необходима пастырская помощь.

Я не анархист и не антифедералист. России необходима жёсткая и централизованная власть. Но она должна касаться международной политики, армии и сбора базовых налогов. Всё остальное, должно быть, для людей. В том числе чиновники, которые являются слугами народа, а не его хозяевами. Понимаю, что такие мысли звучат утопично. И бюрократический аппарат необходим стране для более эффективного управления. Только как этого добиться, если верховную власть устраивает коррупционная система? Что при царях, что при плутократах, правивших в моём будущем, ситуация примерно одинаковая. Немного лучше было при коммунистах, пусть и недолго. Но тогда из чиновников просто сделали отдельную касту, которая всё равно разложилась, не выдержав испытания временем. Пусть работали социальные лифты, но сама система была убогой изначально.

Поэтому я буду внедрять здесь свои принципы, создавать артели, освобождать крестьян и баламутить общество. Стагнация и прогнившая система управления смертельно опасны для любой страны. А здешняя Россия как раз начала впадать в застой, позабыв о спонтанных, но революционных переменах Петра Великого. Я во многом скептически отношусь к его деяниям, но человек двигал прогресс, пусть в меру своего узколобого понимания. И воров первый император не терпел, хотя казнокрадство при нём процветало. Однако по сравнению с началом века сейчас в стране просто чудовищная ситуация. Это ещё хорошо, что до демографического перехода почти два века и народ хорошо плодится, чему я тоже собираюсь всячески помогать. Иначе мы бы просто начали вымирать, как в начале XXI века.

На пятый день появились совершенно иные ходоки. Беглые с заводов Демидова и других заводчиков. Делегация состояла из десяти человек. Ободранные, злые и недоверчивые. Старший – молодой мужчина назвался Фомой.

У меня уже выработана речь для просителей. Заодно составлен план их расселения и трудоустройства. После короткого описания земледельческой и рыбной артели, а также предполагаемых фортификационных работ за еду мужики в принципе согласились. Их оказалось под три сотни, вместе с семьями, конечно. Так вот – подумаешь и впору за голову хвататься. Как много народа попряталось и находится в нужде! Ведь восстание охватило огромный край. А если бы здесь не появился добрый граф Шереметев, сколько из раскиданных по деревням людей имели шансы дожить до весны? Даже думать не хочу.

Однако ходоков высшие материи не интересовали. Им нужно выжить и накормить детей. Есть ещё важнейший вопрос, который мне задали после согласия вступить в артель. Кстати, рабочих такая форма собственности устроила больше всего. В отличие от крестьян, у них меньше индивидуализма и больше коллективизма. Надо будет послать к ним младшего Чубарова, приехавшего со мной. Сын кусковского управляющего проявляет недюжинные организаторские таланты. А ещё он два года был замом директора моих алексеевских мануфактур. Пусть это несколько небольших цехов, но опыт у человека есть. А мне сразу пришла в голову идея, что глупо сажать опытных работников и мастеровых на землю. Для них как раз найдётся работа в крепости и на будущих производствах, которые я открою. Но глупо пускать на режимный объект непроверенный контингент. Ведь кто‑то из пришельцев мог участвовать в убийствах невинных или являться шпионом разбойников. Моё человеколюбие пока так далеко не распространяется.

Тем временем Фома задал вопрос:

– А если Демидовы, Мясниковы или Яковлевы пришлют своих людей, потребовав вернуть нас обратно?

Судя по непреклонности, появившейся на обветренных и измученных лицах беглецов, без боя они не сдадутся.

– Мы составим с вами соглашение. Всё чин по чину, с бумагой, заверенной губернатором Рейнсдорпом. Впишем туда всех людей как свободных артельщиков, заключивших договор с графом Шереметевым. А если кто‑то боится, то может изменить имя. Потом, поди докажи, что это именно тот человек, – объясняю мужикам свою идею. – Вы станете наёмными работниками, но со своим паем. Только наши внутренние договорённости никого не касаются. Главное – по документам артельщики свободные. Да и не будет здесь никаких дознатчиков ещё года два. За такой срок многое изменится.

– Не подпишет губернатор такой грамоты, – вдруг произнёс самый старый ходок, отличающийся от остальных интеллигентным видом.

Явно мастер и образованный. Мне такие люди нужны здесь как воздух. Поэтому зря он сомневается. Обломаются Демидовы и прочие Яковлевы.

Тут ещё такой момент. Я не просто так собираю компромат на Баратаева, в чём достиг немалых успехов. Посадить махинатора проблематично, но испортить карьеру можно. Значит, бумаги он подпишет. Тот случай, когда иметь дело с коррупционером выгоднее, чем с честным чиновником. Главное – не заиграться.

– Бумага будет. Можете переселяться в деревню. Оставьте людей, чтобы получить телеги, инструмент, провизию и одежду. Смотрю, вы совсем истрепались.

Естественно, я не простачок, отдающий первым встречным настоящие богатства по нынешним временам. За людей поручился Касимов, и мои люди собрали кое‑какую информацию.

Я отпустил ходоков и снова сел за карту. Заводские – народ особый, ценный. Нужно подумать, какие мануфактуры можно организовать здесь фактически с нуля. Понятно, что первым на ум приходит кирпичный завод. Только для меня это чистый убыток. Кирпичи купят только в Оренбурге, если там кто‑то не подсуетится, открыв собственное производство. Далее попросту нет сбыта. Добыча соли – это государственная монополия, по крайней мере, в Оренбуржье. Значит, отпадает. Остаётся добыча угля, ткацкое и кожевенное производство, ведь кочевники везут шерсть через Орскую крепость, а также металлургия. Название города Гай я помню, так как оно звучит немного забавно. Здесь вообще, куда ни ткни, есть выходы железных и цветных руд. Теперь бы понять, где что находится. Для этого и нужен инженер. Также надо попросить местных привозить породу. Будем составлять карту месторождений.

Снова я влез в тяжёлую промышленность. А ведь меня назначили обычным комендантом небольшой крепости на окраине империи. Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения.

На двенадцатый день, когда я уже распределил более двух тысяч людей, у меня состоялся непростой разговор с Рязанцевым. Он ждал меня утром в штабе, где мы каждый день проводили совещания.