Когда эликсир остыл и был разлит по бутылочкам, я расставил их по полке, пересчитал. Тридцать пять штук.

Я взял телефон и снова набрал Нину.

Гудки.

– Нет? – спросил Витька.

– Нет.

Я убрал телефон и некоторое время стоял молча, глядя на полку с эликсиром. Потом принял решение.

– Еду к маме Нины.

Витька поднял голову:

– Серьёзно? Прямо сейчас?

– Да.

– Серёга, у твоего ресторана вчера ночью была перестрелка. А завтра уже первое число.

– Не могу, – сказал я просто. – Она не берёт трубку третий день.

Витька поморщился, но не стал давить. Помолчал секунду, потом встал:

– Тогда поеду с тобой.

– Не надо.

– Почему?

– Потому что ничего страшного не произойдёт. Это жилой район, середина дня, – я посмотрел на него. – А вам с Олегом лучше остаться здесь и тренироваться. Время есть, используйте.

Витька смотрел на меня несколько секунд, потом кивнул нехотя:

– Ладно. Но телефон не отключай.

– Само собой.

Я вызвал такси, накинул куртку и вышел.

Дом мамы Нины стоял в тихом районе на севере города. Пятиэтажка, светло‑жёлтая штукатурка, облупившаяся по углам, маленький двор с тремя берёзами и песочницей без песка. Я нажал кнопку домофона. Тишина. Подождал. Нажал снова. Тишина.

Постоял у подъезда минут пять, пока не вышла женщина с собакой на поводке. Я придержал дверь и прошёл внутрь.

Третий этаж. Квартира двадцать семь. Я подошёл к двери, нажал на звонок. Тишина. Нажал ещё раз. Прислушался – за дверью ничего. Потом опустил взгляд на электросчётчик в тамбуре. Цифры на нём стояли мёртво. Не крутились.

Никого.

Я постоял перед дверью, потом повернулся и позвонил в соседнюю квартиру.

Долгая пауза. Потом шаркающие шаги за дверью, шорох цепочки. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели появилось лицо – маленькое, морщинистое, с острыми внимательными глазами. Бабушка лет восьмидесяти, в халате в мелкий цветочек, с пучком седых волос на затылке.

– Вам кого, молодой человек? – спросила она тонким голосом.

– Добрый день, – сказал я, стараясь говорить мягко. – Извините, что беспокою. Я ищу Елену Сергеевну из двадцать седьмой. Вы случайно не знаете, где она?

Бабушка прищурилась, оценивающе оглядела меня с головы до ног.

– А вы кто ей будете?

– Знакомый её дочери. Нины. Не могу до неё дозвониться уже несколько дней, вот и приехал, – я чуть развёл руками. – Волнуюсь.

Бабушка помолчала, потом кивнула, будто приняв решение:

– Так они уехали все.

– Уехали?

– Ну да, – она повозилась с цепочкой, открыла дверь чуть шире. – Всей семьёй. Нина, и муж её, и сынок их, и Лена, и свекровь Нинкина со свекром. Вшестером укатили. Я обещала им цветы в квартире поливать.

– А куда уехали, не говорили? – спросил я осторожно.

Бабушка наморщила лоб, пожевала губами.

– Говорили, говорили… Пансионат какой‑то. Загородный. На неделю. – Она помолчала, глядя куда‑то в сторону, потом подняла палец. – «Одинокое Озеро». Вот! Лена говорила – давно хотели на природу выбраться, вот и поехали.

– «Одинокое Озеро», – повторил я.

– Ага. Ленка ещё говорила, там сосны, тихо. – Бабушка улыбнулась. – Хорошее место. Они раньше туда ездили, лет пять назад ещё.

– Спасибо вам большое, – сказал я.

– Да не за что. – Бабушка снова прищурилась. – Вы им передайте привет, когда свяжетесь. Хорошие соседи. Тихие.

Дверь закрылась.

Я постоял в тамбуре секунду, глядя на цифры застывшего счётчика. Потом вышел в подъезд и начал спускаться по лестнице.

«Одинокое Озеро».

Я достал телефон и забил название в поиск.

Телефон в руке. Поисковая строка. «Одинокое Озеро пансионат».

И вдруг – как удар под рёбра. Список крупнейших выбросов и крупнейших катастроф первого июня – дня наступления Века Крови. Одним из упомянутых мест был подмосковный пансионат «Одинокое Озеро».

Я остановился на лестничной площадке между вторым и первым этажом. Пальцы сжали телефон сильнее.

Там была аномалия. Очень крупная. Радиус в несколько десятков километров, эпицентр далеко в лесу, так что ее не заметили другие люди. Пансионат попал в первый периметр со снотворной магией. Обычный человек, стоило ему оказаться в зоне первого периметра, засыпал за считанные секунды.

Гости заснули. Персонал заснул. Охрана заснула. Все, кто был на территории пансионата, легли и не встали.

А потом начали приезжать родственники. Те, кто не мог дозвониться до своих близких. Те, кто волновался. Те, кто садился в машину и ехал узнать, что случилось.

Они въезжали в первый периметр за рулём. И тоже засыпали. Орб дестабилизировался поздней ночью первого числа. Произошел выброс, охвативший всю территорию аномалии. Погибло больше пятисот человек.

Я стоял на лестнице и не мог пошевелиться.

Нина. Её муж. Сын. Мама. Свекровь и свёкор. Все шестеро погибнут уже этой ночью, если ничего не сделать.

Я сбежал по последнему пролёту, вылетел из подъезда и остановился во дворе. Воздух. Берёзы. Песочница. Всё то же самое, что было пять минут назад, но теперь всё это казалось ненастоящим.

Я набрал Нину.

Гудки. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Недоступен.

Мужа.

Гудки. Недоступен.

Маму.

Гудки. Недоступен.

Времени не было.

Такси довезло меня до ресторана. Я вошёл, бросил куртку на стул и сразу повернулся к Витьке и Олегу, которые сидели за столом с кружками чая.

– Слушайте оба, – сказал я. – Ситуация серьёзная.

Они замолчали. Витька поставил кружку.

Я рассказал всё. Про «Одинокое Озеро». Про Нину. Про выброс. Про пятьсот с лишним погибших. Говорил быстро, без лишних слов, только факты. Когда закончил, в комнате стояла тишина.

– Нина – мой близкий человек, – сказал я. – Может, у нас давно всё кончилось, может, у неё своя жизнь, семья, ребёнок. Но я не могу сидеть здесь и знать, что она умрёт меньше чем через сутки. Не когда я знаю об этом заранее. Не когда у меня есть возможность что‑то сделать.

Витька не колебался ни секунды.

– Едем, – сказал он просто и встал.

Олег молчал. Я видел, как он смотрит в стол, думает. Несколько секунд. Потом поднял голову.

– Я тоже помню про этот выброс. В том пансионате было много семей с детьми. Вроде бы из тех, кто погиб, пятидесяти или около того не было и десяти. Я помогу тоже. Раз уж мы решили за это взяться.

– Хорошо, – кивнул я. – В той аномалии четыре периметра, я знаю про два. Первый – снотворный. Все обычные люди вырубаются за секунды, но нам на него будет плевать, так как все трое – маги. И третий – горячая вода. Весь периметр затоплен, температура выше сорока градусов. Про второй и четвёртый – не знаю.

Олег помолчал ещё секунду.

– Второй знаю я, – сказал он. – Экзаменационная зона. Первого уровня.

– Первого? – переспросил Витька.

– Первого, – подтвердил Олег. – Убивает только не‑магов. Для нас троих она не опасна. Пройдём насквозь.

– А четвёртый? – спросил я.

Олег покачал головой:

– Не знаю.

Я кивнул. Значит, разберёмся на месте.

– Едем, – сказал я.

Олег встал.

Собирались быстро, молча. Я взял рюкзаки, сложил туда все тридцать пять бутылочек эликсира, нож, пистолет с запасным магазином, аптечку, фонарик, моток верёвки, еще всякой всячины по мелочи. Витька надел Перчатки Антея, проверил застёжки, закатал рукава. Олег собрал отдельную сумочку со своими семенами.

Я вызвал такси.

Первая остановка – магазин товаров для дайверов на Садовой. Я нашёл его в поиске ещё в такси, пока мы ехали. Витька посмотрел на меня, когда я назвал адрес водителю.

– Третий периметр – вода, – объяснил я. – Горячая, сорок градусов. Нам нужно будет нырять.

В магазине было пусто – один продавец, молодой парень с серьгой в ухе, который смотрел в телефон и поднял голову только когда мы вошли. Я взял три компактных кислородных баллона и три комплекта аквалангистского снаряжения, которое должно было частично защищать от перепадов температур. Расплатился картой, мы разложили снаряжение по рюкзакам и вышли.