Мое тело загорелось в одну секунду. Все, от макушки до пяток, охватило пламя.

Спасительным было то, что, хотя я весь был покрыт кровью, это были излишки, которое не приняло тело, и концентрация маны в ней была довольно мала. Огонь не был таким большим и ярким, как когда применял магию осознанно, и сейчас я не вспыхнул факелом.

Скорее это было похоже на горение пламени газовой плиты: тусклое, слабо заметное синеватое пламя, язычки которого были лишь пару сантиметров высотой.

Тем не менее, это все еще было пламя. С соответствующей температурой. И кровь уже никак не помогала мне затушить или отсудить пламя, ведь горела она сама.

Тело начало стремительно покрываться ожогами, включая внутренние поверхности слизистых. При этом из-за невероятной концентрации маны в теле, все повреждения заживали едва ли не быстрее, чем появлялись. Даже глаза, от высоких температур грозящие просто лопнуть из-за повышения внутреннего давления, тут же восстанавливались до исходного состояния, стоило им лишь немного деформироваться.

Так что смерть от ожогов мне совершенно точно не грозила. К тому же, так как кровь горела магическим, совершенно бездымным пламенем, удушья я тоже успешно избегал.

Вот только это ни на йоту не отменяло того, что Я, СУКА, ГОРЕЛ!!!

Сложно представить, каких усилий мне стоило не упасть на пол и не начать кататься в агонии. Львиную долю заслуг за это стоило приписать напрочь одеревеневшему от перенасыщения маной телу и притупленным от того же самого нервам.

На фоне этого другая боль, которую я сейчас по идее должен был испытывать — боль от неестественно масштабной активации магии, почти не ощущалась.

Если я превышу грань насыщения маной, то неизбежно погибну, а если буду поглощать эликсиры слишком медленно, то идущий сейчас процесс самовоспламенения остановится из-за недостаточного количества исходящей из тела энергии, и тогда все придется начинать заново.

И вот тут, кстати, тот факт, что я был Элементалистом огня, мне в каком-то смысле даже помогал.

Как только я замечал, что пламя на теле в каких-то местах начинает тухнуть, я делал глоток эликсира. И это было достаточно просто, если забыть про то, что это нужно было делать, терпя боль.

Радовало одно. Процедура, дойдя до этой стадии, должна была закончиться максимум минут за десять.

Смысл происходящего был в том, чтобы кровь накрепко слилась с маной в единое целое. Это достигалось чем-то вроде эффекта цепной реакции, которая, начинаясь с покрывавшей тело крови, непрерывно поддерживавшей активированное состояние, в котором кровь и мана становились единым целым, проникала в тело и постепенно проводила такое же слияние со всей кровью в теле.

И хотя я выпил уже двадцать бутыльков эликсира, благодаря тому, что я был только первым уровнем, количество маны в моем теле было крайне ограниченно, и перерождение ее всей не должно было занять слишком много времени.

Двадцать первая бутылочка. Половина двадцать второй. Три четверти. Вся до конца. Со внутренним содроганием, представляя, что, если у меня сейчас закончатся запасы эликсира, чего я изначально совершенно не ожидал, собираясь уложиться где-то в пятнадцать бутылочек, то мне придется начинать все сначала, я открутил крышку последнего, сделал глоток, второй, третий…

По всему телу прошла яростная волна жара, быстро перешедшая в уже самую настоящую судорогу. Пламя на коже резко вспыхнуло факелом почти до потолка. Благо, я додумался заранее отключить пожарную тревогу.

Однако, несмотря на новую порцию боли, мои мысли в этот момент были полны успокоения и восторга. Потому что настолько мощная реакция могла означать только одно. Процедура завершилась успешно.

Потом все резко прекратилось и мое тело позволило мне спокойно замереть, глядя на опаленный потолок.

Без движения и каких-либо сил я пролежал минут пятнадцать. Только чуть раскинул руки, чтобы было поудобнее. Но затем все-таки не выдержал и сел. Тело, неожиданно, было полно сил и энергии.

С недовольством осмотрелся по сторонам. Благо, капли крови разлетались недостаточно далеко, чтобы добраться до растащенной к стенам мебели и начать пожар.

Тем не менее посередине зала теперь виднелась не только огромная лужа крови, но и множество окружающих ее брызг, создавая полную видимость того, что в этом месте активно и на протяжение многих дней и недель совершали человеческие жертвоприношения.

Кровь на моем теле выгорела полностью, оставив меня совершенно голым. Что забавно и примечательно, мои волосы не сгорели, хотя, по ощущениям, были слегка подпалены в некоторых местах.

Я подошел к своей одежде, натянул ее на слегка влажную кожу. Нахмурившись, присел перед лужей крови. Оттирать все это совершенно не хотелось.

Сходил на кухню за ножом. Вернулся, надрезал подушечку пальца. Выступившая из ранки кровь, уже ставшая ихором, хотя называть ее так я точно не собирался, по виду не особо отличалась от обычной. Разве что была как будто бы чуть более светлой, а еще, присмотревшись, я мог различить множество блестящих в капельке искорок, похожих на крошечные далекие звезды.

Опустив палец, я коснулся ранкой лужи и направил в кровь на полу ману, сразу же ощутив, насколько проще и естественнее для меня стало взаимодействие с энергией. И это было не просто ощущение.

В последний момент, уже активировав магию, я спохватился, что горящая кровь может напрочь испортить пол в зале, и так явно неслабо подпорченный. Но при этом мне хватило времени и навыка, чтобы пламя вспыхнуло не яркое, а такое же медленное и тусклое, как во время процедуры.

В результате, хотя это заняло куда больше времени, мне удалось выжечь всю кровь из самой большой лужи, почти не повредив покрытие пола. На нем все равно осталась подпалина, но почти незаметная. Если вернуть на места стулья и не концентрировать внимание, то и не заметить.

А мелкие капельки я уже был не против отмыть и ручками. Все равно собирался убираться.

Взглянул на часы. Ребята уехали в районе одиннадцати. Сейчас было уже пять утра. Почти шесть часов этого ада. Благо, все закончилось.

Мысль об этом вдруг налила тело свинцом. Вся энергия, которой только что дышало тело, куда-то резко делась. Мне искренне захотелось рухнуть прямо там, где стоял, и заснуть.

Сил на то, чтобы добраться до жилой зоны, мне хватило. А вот на то, чтобы застелить диван, уже нет. Более того, я едва не не промахнулся мимо него, когда падал на него вперед лицом. И этого все равно оказалось недостаточно, чтобы заставить меня взбодриться.

Телефон зазвонил, вырывая меня из сна. Я нащупал его на полу рядом с диваном, щуря глаза от яркого экрана. Витька.

— Алло, — прохрипел я, садясь.

— Серый, мы уже в Питере, — голос брата звучал бодро, слишком бодро для того, чтобы не раздражать. — Купили все, что нужно. Сейчас такси ловим до Выборга.

— Отлично, — я провел ладонью по лицу, пытаясь собраться.

— Ты как? — в голосе Витьки появилась настороженность. — Голос какой-то дерьмовый.

— Нормально все, — я заставил себя выпрямиться, убирая дрожь из голоса. — Просто спал.

— В натуре всё нормально?

— Да, блин, нормально. Езжайте уже.

Пауза. Витька явно не поверил, но спорить не стал.

— Ладно. Как доедем, отзвонюсь. Держись там.

— Угу.

Он сбросил. Я опустил телефон и посмотрел на экран — одиннадцать ноль три. Проспал больше, чем планировал.

Ихор в жилах пульсировал медленно, тяжело, словно мое тело все еще училось работать с новой кровью. Встать было сложнее, чем должно было быть. Ноги не сразу послушались, когда я попытался подняться с дивана.

Кухня встретила меня запахом затхлости и строительной пыли, которая все еще висела в воздухе несмотря на закрытую дверь в зал. Странно, но вчера я не чувствовал это так отчетливо.

Я открыл холодильник, достал яйца, масло, хлеб. Простая яичница — больше ничего не хотелось готовить, да и аппетита особого не было. Сковорода разогрелась быстро. Я разбил три яйца, посолил. Механические движения, которые делал тысячи раз.