— Предполагаю, ты забрал букет с собой в главное управление?

— Да, и я связался со всеми цветочными магазинами, супермаркетами, заправками и киосками в разумном радиусе от конторы гробовщика. Букет не был завернут в бумагу или пленку, и, хотя многие продают такие букеты тюльпанов, никто не смог мне ничего сказать, кроме того, что такие цветы в это время года в садах не растут. И теперь меня беспокоит, что на записке не было никаких следов ДНК.

— Я с тобой согласен, Маркус. Это подозрительно. Значит, тот, кто оставил её, хотел остаться неизвестным.

— Да, верно? Я весь день без остановки работал, проверяя все приходы и уходы Майи за последние пару месяцев, надеясь, что интересующий нас человек где-нибудь всплывет. Но не повезло.

— Ты думаешь, Майю убили?

— Нет, не совсем. Но, как ты знаешь, мне кажется, что наши судьбы каким-то образом связаны. Я также просмотрел многие ее вещи в поисках этого человека, и знаешь, что я нашел?

— Рассказывай.

— Все личные финансы Майи, аккуратно и хронологически разложенные по папкам по годам, начиная с 1980 года, когда она получила первую работу. Так что теперь у нас есть полный обзор ее финансов.

— Вот как. Ты хорошо поработал, Маркус.

— М-м-м. Начиная с марта 1988 года, я нашел значительные поступающие платежи, которые были отмечены маркером. И это была не зарплата.

— Март 1988 года. То есть, через месяц после взрыва.

— Да, и речь идет не о маленьких суммах. С 1988 по 1998 год она получала пять тысяч крон в месяц. С 1999 по 2009 год сумма увеличилась до десяти тысяч, а с 2010 года до самой смерти — двадцать тысяч в месяц.

Карл подсчитал — это было не его сильной стороной, но, с другой стороны, его учитель математики в Брённерслеве тоже не был светлым умом.

— Почти полмиллиона крон. Это большие деньги, Маркус. Думаешь, это бывший муж пытается загладить вину? Должно быть, у него были хорошие доходы, если он мог выделять такие суммы.

— Если ты меня спрашиваешь, тот, кто может выделять столько, не имея возможности их списать с налогов, должен очень хорошо зарабатывать, Карл. Но это был не бывший муж, потому что он умер от рака в 2008 году.

Карл еще раз взглянул на фотографию гроба в телефоне Маркуса.

— Ты говорил с кузиной об этом?

— Да. Она знала, что Майя иногда получает деньги, но не имела представления, сколько именно и что это регулярно.

— Я так понимаю, ты разговаривал с банком о переводах?

Маркус посмотрел на Карла с недоверием.

— Значит, переводов не было, я правильно понимаю?

Маркус вздохнул.

— Кузина предположила, что деньги, должно быть, каким-то образом присылали анонимно. Возможно, их клали в конверт и оставляли в почтовом ящике. Но это только догадки. По словам банка, Майя каждый месяц приходила в свое отделение с конвертом наличных и вносила их на счет. Думаю, она умела распоряжаться деньгами, потому что никогда ими не пользовалась. Вместе с обычными сбережениями на счету к моменту смерти было почти три четверти миллиона.

— Она так и не потратила их. Черт возьми. Может, она была так же озадачена этим, как и мы.

— Вероятно. Но она должна была знать, что эти деньги как-то связаны со взрывом. Она, наверное, считала их кровавыми деньгами. И я тоже так думаю. Мой вывод: никогда не предполагалось, что погибнет кто-то еще, кроме тех, кто был в мастерской. Но маленький сын Майи погиб.

Карл кивнул. Он много раз слышал выражение «сопутствующий ущерб» в последние годы в связи с американскими ударами беспилотников. Непреднамеренное убийство невинных людей при целенаправленной атаке. Если теория о кровавых деньгах верна, сын Майи был одной из таких жертв.

— Кто платит кровавые деньги, Маркус?

— Тот, у кого нечиста совесть, или тот, чья культура этого требует.

— Сумма может указывать на то, что за нападением на мастерскую и взрывом стояла группа. Это также могло бы объяснить, почему механики были такими беззащитными.

Маркус глубоко вздохнул.

— Не знаю, Карл. Стала бы банда анонимно оставлять маленький букет тюльпанов перед дверью гробовщика? Что-то не сходится в этой теории.

Карл согласился.

— Значит, ты думаешь, что мы имеем дело с преднамеренным убийством пяти человек и взрывом, который был тщательно контролируем и спланирован?

— Да. Все свидетельства указывают в этом направлении, Карл. С предумышленными убийствами здесь полный порядок.

На столе Лис, когда Карл проходил мимо, лежали непривычно высокие стопки бумаг, ожидающих копирования. Лис выглядела усталой, несмотря на праздничные украшения с надписью «С Рождеством» на пяти языках и таких же разноцветных, как и всё, что оживляло ее рабочий стол. После того как госпожа Сёренсен, она же Ильза Волчица, вышла на пенсию, замену ей так и не нашли. Еще одно последствие сокращений.

«Глупая ошибка», — только успел подумать он, как Роза вылетела из своего кабинета, едва не сбив с ног одного из недавно нанятых следователей из кабинета напротив. Карл не улыбнулся им, но кто вообще улыбается на их этаже?

— Ты нам срочно нужен, Карл, — скомандовала она так громко, что было слышно даже в дальнем конце коридора.

— Нельзя ли потише, Роза? — сделал ей замечание Карл, войдя в их кабинет. — Мы больше не сидим изолированно в подвале главного управления, и я не хочу…

— Перестань, Карл. Мы с Ассадом уже два часа здесь, если ты не заметил, и у нас есть кое-что интересное.

Ассад всё еще выглядел неважно, но его обычная улыбка уже начала возвращаться.

— Посмотри на это, Карл. Мы нашли гвоздь в стоге сена[12].

— Да ладно, Ассад, это называется «иголка в стоге…» — Карл осекся, наткнувшись на настойчиво поднятый указательный палец Ассада, указывающий на белую доску: «28.04.1998» и «Вордингборг» были вписаны в колонку с заголовком «Дата/Место преступления».

— Это что? — спросил он, подходя ближе.

— Как видишь, этому делу больше двадцати лет, — сказала Роза. — Но не настолько много, чтобы оно могло кануть в Лету.

— Здесь нет других подробностей. Это убийство?

Они оба пожали плечами.

Ассад развернулся в офисном кресле, включил экран, и на нем появилось ужасное изображение. Карл не видел столько крови много лет. Мужчина средних лет сидел на полу, скрестив ноги, прислонившись лбом к корпусу какого-то станка. Он был очень бледен и очень мертв. Полностью обескровлен. По другую сторону от него простиралось большое промышленное помещение, пустое, освещенное неоновыми лампами, полное громоздких машин.

— Откуда кровь? — спросил он.

Ассад щелкнул мышью, и появился следующий снимок. Крупным планом: руки мужчины, торс, скрещенные ноги.

— Он положил руки себе на колени, — сказала Роза. — Предположительно, он впал в немедленный шок, когда ему отрубило кисти.

— Что за… Отрубило?

— Да. Он прислонился к штамповочному прессу, который может резать пятимиллиметровые листы железа. С ним он справился легко.

— Кто это?

— Владелец компании «Олег Дудек Металворкс Лтд».

— Олег Дудек. Он русский?

— Нет, поляк, — сказал Ассад. — Он приехал в Данию сразу после падения железного занавеса и обосновался в Хернинге. Позже он перенес завод в Вордингборг и начал масштабное расширение.

— Он нанимал почти исключительно иностранную рабочую силу — естественно, неорганизованную и низкооплачиваемую, — так что он был фигурой скандальной, — добавила Роза. — Думаю, в его бюджете были немалые ежедневные штрафы из-за его политики найма. А вдобавок на рабочем месте царило вопиющее пренебрежение техникой безопасности — отсюда и частые несчастные случаи. В конце концов его бизнес был на грани закрытия.

— Привет, — раздался голос из дверного проема. Это был Гордон с широкой улыбкой, которая застыла на его лице, когда он увидел изображение на экране Ассада.