Карл закрыл глаза.

— Последнее кажется более правдоподобным. Но также возможно, что ближайшие родственники получили ложную информацию о пропавшем человеке. Что они пребывают в уверенности, что поддерживают с ним связь, хотя на самом деле это не так.

— Они могли получать фальшивые текстовые сообщения или электронные письма — ты к этому клонишь?

Карл медленно кивнул.

— Да, если предполагаемая жертва уехала по легальному делу и если его вторая половина думает, что переписывается с ним по электронной почте, не подозревая, что ответы на самом деле приходят от похитителей. — Карл махнул рукой Розе, стоявшей в дверях, показывая, что ей придется подождать. — Это определенно возможно, Маркус. Но тогда возможны и все наши предположения. Однако давайте на время допустим, что мы правы. Как нам заставить родственников заявить о пропаже человека? И в течение следующих девяти дней?

Маркус посмотрел на него с обреченным видом.

— Боюсь, я не могу выделить тебе больше людей в помощь, — сказал он. — У всех достаточно своих дел, а особенно сейчас, когда у нас люди болеют, сидят на карантине или работают из дома.

— А что насчет газет или телевидения? Не можем ли мы сделать какое-то заявление, которое привлечет внимание родственников? — Карл уже знал ответ. Полиция так не поступала. Это породило бы бесконечные звонки и наводки, которые были бы вводящими в заблуждение или бесполезными и стоили бы им драгоценных часов.

— Некоторые люди живут одни, если ты забыл, — сказала Роза. — Я живу одна, Гордон живет один, и ты тоже, Маркус. Если у предполагаемой жертвы нет близких родственников или друзей поблизости, может пройти много времени, прежде чем кто-то отреагирует.

Маркус вздохнул и встал.

— Если вы наткнетесь на конкретную зацепку, я посмотрю, что смогу сделать. А пока давайте молиться за бедную душу. Боюсь, кого-то это Рождество будет очень печальным.

— Я больше всего склоняюсь к последней гипотезе, и у меня есть идея, — сказала Роза, когда Маркус отошел на расстояние, где его нельзя было подслушать. — Почему бы нам не пригласить в офис новостную программу TV Avisen, чтобы они могли получить представление об условиях, в которых работает следственное подразделение во время коронавируса?

Карл обдумал ее предложение. Ему было, по сути, наплевать, кого они разозлят, нарушая правила. Если какой-нибудь начальник или другое высокопоставленное лицо поднимет шум из-за того, что они переступили черту, они могут просто уволить всю команду отдела Q или, по крайней мере, его. Его не пугала мысль стать профессиональным выгульщиком собак или работать консультантом по безопасности в оставшиеся до пенсии годы.

— Ладно, Роза. Займись этим. Не говори журналистам ничего конкретного о делах, над которыми мы работаем. Когда дойдем до этого момента, будем импровизировать. Что еще у тебя есть? Что-нибудь полезное?

Она улыбнулась.

— Да, если я сама себя хвалю. День рождения Адольфа Гитлера был двадцатого апреля, и Андреа Торсен была найдена в ту же дату в 1994 году повешенной в квартире своего любовника при подозрительных обстоятельствах. Убийство повесили на любовника, и он был приговорен к пятнадцати годам, но умер, отсидев только пять.

— Хорошо. Это печальная история. Но я ожидаю немного большего, прежде чем она попадет на белую доску, Роза.

Она улыбнулась.

— Спасибо, господин Требовательный. Я так и думала. Поэтому позволь мне рассказать тебе, что Андреа Торсен была президентом семейной компании по продаже сельскохозяйственной техники. Ее бизнес медленно пришел в упадок и рухнул из-за длинной серии несчастных случаев. Первым было то, что все эти дорогие машины — комбайны, огромные тракторы John Deere, сеялки, опрыскиватели, кормоуборочные комбайны и другие — были разбиты вандалами. Затем кто-то проник в ее дом и украл очень дорогую мебель и другие уникальные предметы. После этого один из складов сгорел, одна из их цистерн с дизельным топливом была опустошена, а затем лопнувшие трубы причинили серьезный ущерб зданиям от воды. Это была долгая серия случаев, которые привели к значительным страховым выплатам. Конечно, все эти активы были застрахованы в разных страховых компаниях, поэтому выплаты не вызвали тревоги ни у одной из них. Но телевизионный документальный фильм в 1994 году показал, что общая сумма страховых выплат составила более пятидесяти миллионов крон, что по тем временам было огромной суммой.

— Страховое мошенничество?

— Это никогда не было доказано, и женщина выглядела безутешной. По крайней мере, когда была в центре внимания СМИ. Вне поля зрения она жила в роскоши со своим любовником, который, я уверена, был в этом более чем замешан. Он был не кем иным, как страховым андеррайтером.

Карл кивнул.

— А самоубийство? Ты сказала, она повесилась? Но почему любовник попал под подозрение?

— Он был в квартире, когда она умерла, под кайфом от кокаина. Свидетели показали, что он становился очень агрессивным, когда употреблял. И полиция, и суд сочли крайне маловероятным, что она могла сделать это сама, потому что она страдала сильным страхом смерти и не имела причин бороться с этой конкретной фобией, учитывая, что она жила в свое удовольствие. А еще был сейф с семью миллионами крон наличными, и у этого идиота комбинация замка была в бумажнике.

— И его отправили в тюрьму?

— Да, и умер пять лет спустя. В 1999 году, насколько я помню.

— Он умер от естественных причин?

— Да, если разрыв аппендикса можно назвать естественной причиной.

— И теперь наступает вопрос, на который мы все хотим получить ответ: почему ты связываешь это дело с нашими?

— Я как раз к этому подхожу, Карл. И мне потребовалось очень внимательно прочитать дело, чтобы самой до этого дойти, — сказала она с плохо скрываемой самодовольной улыбкой.

— Было очевидно, что любовник нюхал кокаин, потому что там было приготовлено по крайней мере восемь дорожек для его следующего прихода. Но когда его арестовали, любовник отрицал, что это он приготовил дорожки, и он также отказался сказать полиции, кто его дилер. Это было до суда, когда он был готов болтать о всякой всячине, как будто это могло ему помочь. Но до этого полиция проанализировала кокаин в попытке найти дилера. Им это не удалось, но они обнаружили, что это был кокаин самого низкого качества из всех, с которыми они сталкивались, потому что он был разбавлен наполовину поваренной солью.

Карл тихо присвистнул.

Теперь у них было дело номер восемь из семнадцати на их белой доске.

Его разбудил глотательный рефлекс. Слабая, прохладная струя заставила язык пульсировать, а мышцы горла сокращаться.

Он с большим трудом открыл глаза. Роговицы были такими сухими, что казалось, будто веки склеились.

Размытая фигура возвышалась перед ним. Сильные руки сжали его щеки, и что-то, напоминающее детскую бутылочку, прижали к нижним зубам, пока вода капала из уголков рта, продолжая активировать глотательный рефлекс.

Мауритс поперхнулся и почувствовал, что вот-вот закашляется. Голова раскалывалась, и он вспомнил, как чувствовал, что голова взрывается, прежде чем он провалился в забытье. Именно эта пульсирующая боль вернула его в суровую реальность его положения.

Теперь фигура вытащила бутылочку изо рта, повернулась к нему спиной и направилась к дальней стене.

Мауритс попытался позвать, но его голосовые связки казались склеенными, и ему удалось издать только гортанные звуки.

Он был в заточении уже несколько дней без еды и почти без воды. И он не помнил, чтобы мочился за последние двадцать четыре часа, хотя не был уверен. Он посмотрел на себя и увидел высохшее пятно на нижнем белье. Должно быть, это случилось, пока он спал.

Мауритс попытался сосредоточиться на комнате, но не мог собраться с мыслями. Знал ли он вообще, где находится? Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что несколько дней назад думал, что обречен умереть от жажды и голода. Что он должен умереть медленно, без свидетелей.