Затем следовали показания вдов погибших механиков. В целом ничто не указывало на то, что мастерская не была образцом трудолюбия и профессионализма. Они часто работали сверхурочно, но зарплату всегда платили вовремя, и она была неплохой — напротив, заметила одна из жен.

Карл подчеркнул этот факт особо.

— Найти вдов оказалось нетрудно, Карл. Женщина, которая была замужем за владельцем мастерской, снова вышла замуж и сменила фамилию, но, к счастью, живет по тому же адресу.

— Когда она будет здесь, Гордон?

— Она уже здесь. Ждет в кабинете Розы.

Карл одобрительно кивнул. Похоже, пришло время признать, что самый младший член их отдела уже не такой желторотый птенец, каким был раньше.

— А двоюродная сестра, которая дала объявление в газету, приедет в течение часа. Она немного нервничает и недоумевает, зачем вы хотите с ней поговорить, но я сказал ей, что обычно вы не кусаетесь. — Он ухмыльнулся.

«Обычно не кусается?» — подумал Карл и вяло улыбнулся. Возможно, Гордон всё же еще желторотый.

— Приглашай её.

Карл закрыл папку, чтобы вдова не увидела тревожных фотографий с места происшествия.

Он понятия не имел, как она выглядела тридцать лет назад, но для женщины за шестьдесят она выглядела необычайно молодо. «Немногое в этом лице могло быть создано Богом», — подумал он, когда она сняла маску. Она попыталась улыбнуться, но улыбка так и не сложилась.

Первые несколько минут Карл пробивался через обычные вопросы, но потом подумал: «Либо пан, либо пропал». И задал вопрос, которого не было в отчете. Наугад.

— Ваш муж тогда имел дело с большими деньгами. Как вы это ощущали?

Она откинула волосы за ухо, и на лбу обозначилась всего одна морщинка.

— Но мы всегда вовремя платили по счетам, если вы об этом?

— Нет, я имею в виду разные блага: машина, посудомоечная машина, новая одежда и всё такое.

Она выглядела обрадованной тем, что ей предложили конкретные варианты.

— Ну, Ове купил домик для отпуска. Тот, что у меня до сих пор в Тисвилле.

Карл присвистнул.

— Должно быть, это было самое удачное время, чтобы купить домик в Тисвилле. Сейчас их днем с огнем не сыщешь.

Она гордо вскинула голову.

— Сколько вы за него заплатили? Помните? Вы купили его за наличные, верно? — подсказал он.

Она кивнула, задумавшись. Ею было легко управлять.

— Кажется, чуть больше ста тысяч, — она кивнула, словно подтверждая собственные слова. — Да.

— Значит, мастерская процветала?

Она кивнула.

— Ове много работал. Они все много работали.

Остальная часть беседы заняла двадцать минут. Вероятно, это был последний разговор с ней.

— Похоже, у них было больше работы, чем в других мастерских, — сказал он Розе, когда вдова ушла.

Но она его не слушала.

— Ты хоть понимаешь, что ты меня попросил сделать, Карл? — У Розы было много разных выражений лица, и то, что сейчас она демонстрировала, ему не нравилось. И это она еще про каких-то «озлобленных старых козлов» говорила?

— Дела с 2000 по 2005 год еще не оцифрованы, так что я перелистываю страницу за страницей. И не думай, что ты отделаешься без сверхурочных, если хочешь, чтобы я сделала это быстро.

— Просто скажи, сколько времени потратишь, и продолжай в том же духе.

Она что, показала ему язык?

Карл открыл папку и внимательно изучил многочисленные фотографии тел из автомастерской. Ни осмотр места происшествия, ни результаты вскрытия не приблизили его к разгадке. Патологоанатом, проводивший вскрытие, писал об одном из тел:

Поскольку погибший был обнаружен под стальным столом и не получил серьезных травм, кроме удара по затылку, можно сделать вывод, что предмет, ударивший его по голове, и стал причиной смерти. Впоследствии этот предмет, скорее всего, упал на землю целым, так как мы не обнаружили его фрагментов в черепе, что также имело место в случае с двумя другими телами. Обращает на себя внимание, что в трех случаях ранения почти идентичны и затронули только затылок, что может указывать на то, что взрыв произошел на определенной высоте и все три жертвы стояли к нему спиной.

Карл перечитал замысловатое объяснение несколько раз, изучая фотографии. У последних двух тел также были раны на голове, но расположенные ближе к виску, и, помимо них, на телах имелось множество других повреждений. У одной из жертв в теле застряло столько металлических осколков, что оно напоминало доску с гвоздями.

Он перелистнул к фотографиям расчистки завалов, из которых извлекли тела. Задание было не из приятных.

Как только он добрался до фотоснимков, запечатлевших состояние двора мастерской, в коридоре послышались шаги, поэтому он закрыл папку и приготовился ждать.

Прибыла двоюродная сестра покойной Майи, и было очевидно, что она глубоко потрясена случившимся.

— Ах, это так ужасно, что Майя покончила с собой в свой день рождения. Она меня, собственно, приглашала, но, к сожалению, в последний момент мне пришлось отказаться. Я едва могу думать об этом. Я медсестра, и, как обычно в это коронавирусное время, в отделении нужны были руки, поэтому мне пришлось… — Она поджала губы, пытаясь взять себя в руки. — Если бы я только пошла, то, может быть…

Она умоляюще посмотрела на Карла, словно надеясь, что он позволит ей не продолжать.

Карл подумал было взять ее за руку, но свисающая под носом маска заставила его передумать.

— Вы не должны винить себя. Не может быть, чтобы вы были виноваты в том, что всё так обернулось. По моему опыту, люди, которые хотят покончить с собой, обычно заботятся о том, чтобы их нашли быстро. Даже в смерти большинство не выносит мысли, что их тело будет выглядеть слишком чудовищно и ужасно. Так что Майя всё равно сделала бы это до того, как вы пришли. Я в этом уверен. Вы просто нашли бы ее чуть раньше.

Она кивнула:

— Да, я думала о том же, но спасибо, что сказали. Майю было очень трудно понять и предсказать. После смерти маленького сына она уже никогда не стала прежней. Она справлялась, да, была довольно хороша в своей работе, но я чувствовала, как жизнь мучает ее.

— Вы были близки с ней, я понимаю. Это вы дали объявление в газету.

— Да, я единственная, кто остался из тех, кто ее действительно знал. Она никогда особенно не общалась с коллегами, да и с бывшим мужем, отцом ее сына Макса, у нее не было контактов. Их отношения распались еще до того несчастного случая, и он никогда не поддерживал ее в горе. Я думаю, это тоже сильно на нее повлияло.

— Но вы с Майей виделись?

Она кивнула:

— Да, но все эти годы мы никогда по-настоящему не говорили о том происшествии. Ну, может, вначале, конечно. Мы только о нем и говорили. Но потом — нет. Вообще.

Она вытерла прозрачную слизь, текущую из носа, и даже в этом движении проявилась решимость.

— Ах, как много ее мучило. Особенно она проклинала себя за то, что выбрала эту мастерскую, чтобы сэкономить пару сотен крон. И за то, что купила такую паршивую машину. Она винила себя за то, что хотела ездить на ней даже зимой, и за то, что так стремилась узнать, во сколько ей обойдется новая полуось. Вы даже не представляете, как эти самообвинения управляли ее жизнью. Она не могла говорить о зимних комбинезонах, колясках, старых машинах или о многом другом, не разрыдавшись. Наверное, на работе у нее были очень терпимые коллеги, раз они с ней справлялись. Должно быть.

— Из отчета судмедэксперта я вижу, что у маленького мальчика на ноге была шина. В чем была проблема? Вы знаете?

— Да. Макс родился без функционального коленного сустава на правой ноге, так что в первые годы ему пришлось перенести много операций.

— Но он мог ходить?

— Да, он делал всё, что мог, но это целиком заслуга Майи. Именно из-за этого муж и ушел от нее через несколько месяцев после рождения Макса. Он не смог жить с ребенком-инвалидом и женой, которая ни о чем другом не могла думать. Он был просто одним из тех слабых ублюдков, которые бросают жен и начинают всё сначала, когда становится трудно.