Две минуты спустя Маркус с сержантом уже вышли на нужную улицу, где стояла патрульная машина с проблесковыми маячками, перекрывая въезд. Прямо за воротами сидел молодой коллега, крепко обхватив руками женщину. Вокруг царил полный хаос, из горящих обломков и асфальта поднимались новые клубы черного дыма. Ребенок слева от Маркуса, несомненно, погиб на месте: крошечное тельце лежало безжизненно, лицом в снег.

Сейчас пламя взметнулось из центра здания уже метров на сорок, жар едва не сбивал с ног. Ситроен Дьян[7] перевернуло вверх тормашками, обломки и детали машин были разбросаны по талой воде, быстро заливавшей большую часть территории, а несколько автомобилей, выставленных на продажу слева, сплющило, как на автомобильной свалке.

Дальше виднелся фургон, раздавленный обломками, из-под которого торчала пара обугленных ног — единственное свидетельство того, что в здании была живая душа.

Пожарным потребовалось несколько часов, чтобы взять пламя под контроль, но Маркус оставался на месте и следил за находками своих коллег и пожарных.

Еще до полуночи внутри здания обнаружили четыре тела, обгоревшие до такой степени, что определить их пол было практически невозможно. И хотя на головах всех четверых были очень похожие травмы, сразу установить, вызваны ли они мощным взрывом и последовавшим градом металлических предметов с полок мастерской, не удавалось.

Хотя версия несчастного случая выглядела наиболее вероятной, Маркус потратил следующие несколько дней на стандартную проверку возможных мотивов. Пришлось отмести все подозрения о страховом мошенничестве: вопреки всем правилам, у мастерской не было страховки, к тому же владелец погиб при взрыве, какой ему смысл устраивать поджог? Связи с бандами тоже казались маловероятными, поскольку никто из погибших, впоследствии опознанных как механики, ранее не был судим.

При поддержке убитой горем вдовы владельца Маркус изучил скудные записи, касавшиеся мастерской.

— Были ли у вашего мужа или семьи нерешенные проблемы с кем-либо? — спросил он. — Какие-нибудь крупные долги? Враги? Угрожали ли им конкуренты?

Жена каждый раз только качала головой. Она была в растерянности. Ее муж был отличным механиком, говорила она. Возможно, он не слишком любил бумажную работу, но кто из их ремесла ее любит?

Маркусу пришлось смириться с тем, что маленькое предприятие полностью соответствовало этой репутации: у них не было ни бухгалтера, ни счетовода. А всё, что могло бы сойти за переписку, клиентские записи или финансовые отчеты, сгорело дотла — если вообще когда-либо существовало.

Женщина знала, что работы предстоит непочатый край, когда придет время сдавать налоговую декларацию, но мастерская проработала всего несколько месяцев, так что, без сомнения, всё образуется.

Когда несколько недель спустя место происшествия расчистили, загадок меньше не стало. Среди всего прочего выделялся лишь один, казалось бы, незначительный факт, который, тем не менее, бдительный эксперт отметил в отчете. Маркус заметил его только сейчас, спустя много лет после того, как в последний раз пересматривал дело.

В отчете говорилось:

В нескольких метрах от въездных ворот, прямо у металлической ограды, находилась девятисантиметровая кучка соли.

И следовала краткая приписка, которая, вероятно, уже тогда должна была вызвать тревогу:

И это была поваренная соль, а не техническая.

— В архиве нашлась копия этого дела, Карл. — Роза бросила папку на стол перед ним. — Мы с Гордоном прочитали её сегодня утром. Здесь сказано, что ты первым прибыл на место?

— Да, судя по всему. — Он кивнул и указал на экземпляр Маркуса. — Этот отчет всё эти годы пылился в разных кабинетах Маркуса. Ты, наверное, понимаешь, что это значит?

— Да, он не мог его отпустить, — без надобности ответил Гордон. — И теперь хочет, чтобы мы сняли это с его плеч.

Карл показал ему большой палец.

— В точку. Поэтому мы беремся за это дело, откладываем всё остальное в сторону и раскрываем его. И вся любовь.

— Откладываем всё остальное в сторону? Тебе не кажется, что это немного радикально, Карл? — проворчала Роза. — Не думаешь, что у нас и так сейчас дел по горло?

Карл слегка пожал плечами. Возможно, она и права, но начальник отдела убийств тут главный. К тому же это дело задело в Карле какую-то неожиданно чувствительную струну. Спустя столько лет мысль о маленьком мальчике и его матери, потерявшей самое дорогое, всё еще была невыносимо болезненной. Он не мог закрыть глаза и думать об этой страшной случайности слишком долго, не ощутив снова её дрожь так же живо, как будто это было вчера. Не потому ли, что теперь он сам стал отцом?

— Думаю, вы видели, что Маркус выделил внизу отчета о пожаре, так что нет нужды объяснять, насколько этот аспект дела для нас приоритетен. И не только ради Маркуса, но и ради нас с вами и отдела Q.

— Ты про поваренную соль? — спросил Гордон.

Карл кивнул.

— Роза, ты работаешь в отделе Q с 2008 года. Это должно тебе о чем-то говорить, разве нет?

— Поваренная соль? — Она покачала головой.

— Что ж, покопайся, потому что я точно знаю: несколько лет назад было закрытое дело, имевшее какое-то отношение к соли. Маркус тоже это помнит. Но, как я уже сказал, это было давно, мы не можем точно вспомнить, когда именно. Посмотри старые дела, начиная с 2000 по 2005 год, может, на что-нибудь и наткнешься.

— Что-нибудь про соль? — Она выглядела недовольной.

— Да.

— Ух ты, какое удивительное задание. Спасибо большое, Карл. А кстати, у моего двоюродного брата во дворе огромная куча соли. Ты его тоже собираешься арестовать?

Карл приподнял брови. Раз она в таком настроении, придется применить жесткие меры.

— Спасибо за сарказм. Подумай о том, что Маркус для тебя сделал, Роза. Он вернул тебя в строй почти в том же состоянии, что и пять лет назад, — снова в поле и со всеми вытекающими. Так не думаешь ли ты, что Маркус заслуживает того, чтобы ты сделала всё возможное, чтобы снять с его плеч это дело?

Она вздохнула.

— Ты был гораздо легче в обращении, когда был просто озлобленным старым козлом, а не святошей с таким же старым козлом. Но да, раз ты хочешь помучить меня, заставив просматривать старые дела, пока Ассад разгребает те, что лежат у нас на столах, — я подчиняюсь.

Она развернулась на каблуках, прежде чем он успел ответить. Чертовски раздражает.

Он повернулся к Гордону. Тот выглядел так, будто ожидал, что ему сейчас достанется за нее.

— А ты, Гордон, — сказал Карл, выделив голосом имя так, что парень вздрогнул, — поможешь мне.

Гордон расслабил плечи.

— Тебе нужно найти вдову владельца автомастерской. А потом разыскать пожилую женщину, которая была на похоронах, — двоюродную сестру Майи Петерсен. А когда сделаешь это, приведешь их обеих ко мне. Живо!

Новый кабинет Карла на первом этаже ничем не отличался от остальных: стандартная мебель, легко поддающаяся дезинфекции. Он открыл окно, положил отчет Маркуса на подоконник и начал читать с самого начала. На это у него ушло почти четверть пачки сигарет, потому что отчет был необычайно скрупулезным, как и всё, что Маркус Якобсен писал за годы работы старшим криминальным комиссаром. Тем не менее к этому делу он, казалось, отнесся с еще большим вниманием, вероятно, потому что сам был почти очевидцем событий и никогда не мог забыть отчаяние молодой матери.

Уже на первой странице Маркус выражал недовольство тем, что тогдашний начальник отдела убийств прекратил расследование и зарегистрировал дело как несчастный случай.

На последующих страницах были выдержки из допросов свидетелей, которые проводил Маркус, но по существу ни один из них не содержал ничего существенного — если вообще содержал.

«Что вы видели?» и «Что вам известно?» — спрашивал Маркус каждого, с кем беседовал. А применительно к этому делу: «Вам что-нибудь известно о том, что могло привести к такому мощному взрыву?» Никто не дал ему никакой зацепки. Молодая женщина, потерявшая ребенка, объяснила, зачем поехала в мастерскую. Причина была в задней полуоси её «Ситроена Дьян», которую требовалось заменить из-за коррозии. И каждый раз, когда она доходила до момента взрыва, когда коляску с трехлетним сыном вырвало у нее из рук, она срывалась на рыдания.