– Не волнуйтесь. Будет разрешение, – твердо ответил я.

Охотник кивнул, двинулся вверх по дороге и присоединился к остальным. Хм, как же уговорить родителей отпустить меня в самое опасное место в этом мире – в сердце Дебрей?

Проводив охотников до противоположных ворот, где они сели в громоздкий автомобиль, обмотанный цепями с острыми шипами, я снова с интересом выглянул в открывшиеся ворота, но с прошлого раза ничего не изменилось. Те же пеньки, заросшая дорога, убегающая вдаль, и огромные разрушенные здания. Интересно было бы посмотреть на этот мир до катастрофы. Если тогда могли строить такие дома, то технологии у них были намного лучше, чем у нынешних жителей Нижнего мира.

– Кого ты там высматриваешь? – ко мне подошел страж ворот.

– Просто интересно посмотреть, – пожал я плечами.

– Ничего интересно. Все одно и то же, – страж начал закрывать створки.

– А вы были где‑нибудь, кроме Волчьего края?

– Нет, нигде не был. И не хочу. Что мне там делать? Это кто‑то думает, что хорошо там, где нас нет. Я же, наоборот, считаю, что нет ничего лучше родного дома.

– Неужели вам никогда не хотелось побывать в других местах? Увидеть какой он, Нижний мир? – удивился я.

– Нет, – дернул он плечом. – Я же сказал: нет места лучше, чем родная земля. И ты никуда не ходи. Есть такая поговорка: где родился – там и пригодился. Не нужны мы в других местах. Чужаков нигде не любят.

Я хотел было поспорить, но передумал. Здешние так привыкли прятаться за стеной, что весь остальной мир кажется им враждебным. А вот я очень бы хотел пройти по всему Нижнему миру. Особенно – побывать в столице этого мира, Высоком Перевале, и посмотреть на тот туннель, что соединяет Верхний мир с Нижним.

Страж закрыл ворота, а я развернулся и двинулся по Первой улице. Со стороны дома наместника слышались крики и какой‑то грохот. Неужели до сих пор его ищут?

Зашел домой и услышал, как Авдотья гремит посудой на кухне.

– Где все? – спросил я.

– Не вернулись еще. Помой руки. Скоро обедать будем.

Как только опустился за стол, а бабка поставила передо мной глубокую тарелку с супом, вернулся Иван, а за ним и Анна.

– Ну что? Нашелся Витька? – Авдотья подвинула к сыну тарелку с тонко нарезанным соленым салом. Витькой она назвала бывшего наместника.

– Нет его нигде, – пожал плечами Иван. – Даже странно как‑то. Не иголка же. Сокол предположил, что наместник через стену перебрался, но я сомневаюсь. Схоронился где‑то и ждет подходящего случая, чтобы сбежать.

– Я тоже так думаю. Немолод уже Витька, чтобы через стены лазить. Да и как бы он смог?

– Крюк с веревкой, – пояснил Иван. – Но ты права – не смог бы он этого сделать. А если бы смог, то незамеченным не остался. Охотник всегда на вышке стоит.

Какое‑то время мы молчали. Иван доел суп с салом и, налив себе большую кружку чая, продолжил:

– В доме Вити много разного добра оказалось. Даже странно, что в нашей общине кто‑то так зажиточно жил. В подвале нашли целый стеллаж с вином. В столовой полно серебряной посуды. Вскрыли сейф, а там… – он выдержал паузу, а женщины с интересом уставились на него, – целых три тысячи!

– Деньги общины? – уточнила бабка.

– Не‑а. Его собственные. Деньги общины он в другом месте держал. Я их отдал приказчику. Маловато, ведь обычно мы по осени ядра закупаем. Но я пообещал, что в следующем году намного больше заработаем. На этом и распрощались с Фомой Мытником.

– Куда же ты решил личные деньги наместника девать? – как бы между прочим спросила Авдотья.

– Все до последнего рубля пойдет на нужды общины. Когда караван приедет, заполним закрома на зиму.

– Погоди‑ка, а ты с Фомой свое жалованье обсудил? – продолжала допытываться бабка.

– Да. Будут платить, как прежнему наместнику. По двести рублей в месяц, – пояснил он. – Также не нужно будет покупать ядра зверя. Мне, как наместнику, положены бесплатные ядра для дома и уличного освещения для всей общины.

Женщины радостно заулыбались. Такие привилегии им явно понравились.

– А как же дом? Неужто будут пустовать такие хоромы? – спросил бабка, явно намекая на то, что неплохо было бы нам туда поселиться.

– Нет, пустовать не будут. Я семью Захаровых туда поселю. У них пятеро ребятишек. Им нужнее. С переездом тоже поможем, а то Кирилл еще долго со своей подработки не вернется.

Семья Захаровых жила в конце Третьей улицы в небольшом доме. Никите Захарову я подарил того жирафа – свою первую поделку из дерева в этом мире.

– Молодец, хорошо придумал, – поддержала его Анна.

Авдотья невнятно пробурчала насчет того, что неплохо было бы о собственной семье подумать, а не только во благо других жить, но Иван проигнорировал ее слова.

Он так решил. Все. Точка.

Уважаю его за характер и твердость. Правы были общинники – лучшего наместника не сыскать.

– Кто‑нибудь на Первой улице остался или все разбежались? – спросил я, разжевывая сушеную чернику. У нее был терпкий, сладко‑кислый вкус, мало чем напоминающий свежую ягоду.

– Остались конечно. Только девять семей выехали. Но я к этому не причастен. Я их не выгонял, – быстро ответил он.

– Я даже знаю, кто взял ноги в руки и потемну слинял, – хмыкнула бабка. – Те, кто больше всех нос задирал и остальных обижал.

– Ты права, мама. Взяли все самое ценное и уехали.

– Погоди‑ка, – нахмурилась Авдотья. – Так, может, с ними наместник и уехал? Спрятали его среди своего добра, и все.

– Нет, – твердо ответил Иван. – Я сам лично их выпускал и вещи проверил. Не было там наместника.

Вдруг он как‑то странно посмотрел на меня и еле слышно спросил:

– Ты имеешь отношение к пропаже наместника?

Так захотелось обо всем рассказать, но я подавил это сиюминутное желание и мотнул головой.

– Нет, не имею.

– А что ты делал в его саду? – подозрительно прищурился он.

– Услышал шум и пошел посмотреть.

– Опять ослушался меня, – он грозно нахмурил брови. – А если бы он в тебя выстрелил?

– Я был очень осторожен, – заверил я и тут же сменил тему разговора: – Что будет с пустыми домами на Первой улице?

– Об этом я тоже думал. Возьму с собой пару человек и пойду по общине. Будем решать: кому нужнее новое жилье, тому и отдадим.

– Женьке нужно, – вставил я. – К ним домой страшно заходить. Все кривое, косое и трещит. Вот‑вот на голову им все посыпется.

– Согласна, – вставила Анна. – В общине не найти хуже дома, чем у них. Сергей Иосифович уже не может менять блоки на новые, а Женька еще не умеет. Ему не справиться.

– Ладно, – Иван кивнул и с шумом отпил горячий чай.

– Что насчет свинарника думаешь? – Авдотья вытерла руки о передник, опустилась за стол и внимательно посмотрел на сына.

– Свинарник теперь общий. Ответственных назначу – пусть кормят, поят и убирают. Свиней продавать не будем. Будем разводить и сами есть.

– Правильно решил. Одной охотой всю общину не накормишь. А потом можно будет и коров пригнать, чтобы свое молоко, сметана и творог.

– И кур с индюками, – вставила Анна. – Яйцами будем обеспечены.

– Все сделаем, но не сразу. Мне надо сначала ворота новые заказать и трещины в стене отремонтировать. Местами колья попадали. Опять же отряд охотников нанять. Дойдет дело и до коров с курами.

– А лесок? Он теперь чей? – оживился я.

– Наш, общий. Но деревья будем трогать только в особых случаях – если потребуется подпереть крышу или еще что‑то срочное сделать. А ягоды, грибы и лекарственные растения теперь все могут рвать.

Мы еще долго разговаривали обо всех изменениях, которые запланировал Иван. Как я и думал, он серьезно взялся за работу. Правда, не все устроило его мать. Бабка настойчиво повторила несколько раз, что нам бы тоже не мешало поменять дом, но Иван был против. Он утверждал, что наш дом простоит еще не одно десятилетие.