Призрак спал на своей подстилке, дергая во сне задними лапами и хвостом. Наверняка за кем‑то гонится во сне. Он так подрос за последнее время, что больше походил на взрослого пса, который не умеет управляться собственным телом, поэтому постоянно спотыкается, бьется об углы и падает на ровном месте.

Я забрался под одеяло и, прежде чем окунуться в мир сновидений, еще раз обдумал произошедшее. Когда затевал «переворот», то даже не подозревал о том, что наместником выберут Ивана. Вышло даже лучше, чем рассчитывал.

Погруженный в мысли, не заметил, как уснул, но проспал недолго. Вскоре, будто сирена, завыл под ухом Призрак.

– Ты в своем уме? Ложись спать. Перебудишь всех, – сонно проговорил и зарылся под подушку.

Однако неугомонный щенок даже не думал слушаться. Схватив зубами одеяло, он стянул его на пол и снова протяжно завыл.

– У‑у‑у‑у!

– Ты издеваешься? – отмахнул я и обратился к духу:

«Вейл, что ты творишь? Дай поспать».

«Беда, Орвин! Просыпайся!»

Я вмиг отбросил подушку и вскочил на ноги. В доме было тихо и темно, поэтому не сразу понял, что случилось. Вдруг в окне появился какой‑то отблеск. Я ринулся к нему, выглянул на улицу и на мгновение замер. Однако тут же взял себя в руки и закричал:

– Пожар! Горим!

Весь двор и все строения полыхали. Также был объят огнем наш дом снаружи.

Сначала рванул в комнату бабки и, удостоверившись, что она проснулась и встает, побежал к родителям. Те уже не спали и наскоро надевали то, что попадалось под руку.

– На выход! Все на выход! – закричал Иван, подталкивая нас к двери.

Анна отодвинула засов и толкнула дверь, но та не поддалась. Тогда женщина навались плечом и надавила – дверь не открывалась.

– Нас заперли! – в панике закричала она.

– Отойди в сторону! – Иван начал биться о дверь, но та по‑прежнему не открывалась. – Мне ее не выбить. Крепкая, сам из дуба сделал. Давайте через окно.

Между тем огонь разгорелся настолько, что пламя плясало во всех окнах и запахло гарью.

– За мной! – скомандовал Иван, забежал в кухню и, прихватив табурет, запустил им в окно.

Стекло со звоном разлетелось, и языки пламени начали «облизывать» подоконник.

– Накиньте что‑нибудь и на улицу! Быстро!

Авдотья, которая бегала по дому и складывала в заплечную сумку деньги и прочие ценности, накрыла меня одеялом и подтолкнула:

– Лезь первым. Меня поддержишь, чтобы не свалилась.

Я выпрыгнул на улицу и уже приготовился ловить Авдотью, но тут увидел темный силуэт, промелькнувший за забором. Это поджигатель. Ни на секунду не задумавшись, рванул за ним.

Я бежал по траве в сторону полей вслед за человеком в черной одежде. Судя по росту и широким плечам это был взрослый мужчина.

– Эй! Стой! Не уйдешь! – прокричал я ему вслед, но мужчина лишь ускорился.

Мне бы вернуться к дому и помочь с тушением пожара, но я понимал: если сейчас упущу поджигателя, потом невозможно будет найти виновного и что‑то доказать.

«Вейл, задержи того человека!» – велел я щенку, которого выбросил первым из окна и который сейчас просто бежал рядом, воспринимая наш бег как игру.

«Будет сделано, друид Орвин».

Щенок большими прыжками помчался за мужчиной и, подпрыгнув толкнул его в спину, а потом упавшего схватил за штанину и начал дергать с грозным рычанием.

Мужчина пытался второй ногой пнуть щенка, но юркий Призрак никак не давался, ловко уходя от ударов и цепляясь за штанину вновь.

– Пошел вон, шавка, – зло процедил он и, схватив с земли палку, со всей силы ударил Призрака по голове.

– Не‑е‑е‑ет! – закричал я, заметив, как щенок заскулил и ринулся прочь, мотая головой.

Гниль в корень! Никто не может обижать моих питомцев!

Мужчина заметил меня и, быстро поднявшись на ноги, помчался в сторону дороги.

Ну уж нет. Теперь ты от меня точно не уйдешь!

Когда мы выбежали на дорогу, я подобрал с обочины черный булыжник и, размахнувшись, отправил в поджигателя и мучителя питомцев. Булыжник попал прямо по затылку, и враг свалился на дорогу.

Пока он со стоном поднимался на ноги, я добежал и понял, почему не узнал. Это был не житель общины, а один из тех молодчиков, которые приехали с проверяющим. Ничего не понимаю. Им‑то мы чем насолили?

Не давая возможности опомниться и сопротивляться, я схватил его за руку, заломил ее за спину и подтолкнул в сторону дома:

– Иди!

– Отпусти, малолетка, пока я тебе шею не свернул, – пригрозил он и дернулся, намереваясь вырваться.

– Смотри, чтобы тебе не свернули за такое. – Я нажал еще сильнее на руку, отчего он сдавленно застонал.

Но я понимал, что не смогу в теле парнишки долго удерживать взрослого сильного мужчину. Мне нужна помощь.

Оглядевшись, увидел Сокола, который бежал в сторону пожара с ведрами, и окликнул его.

– Сокол, я поджигателя поймал!

Охотник вмиг сориентировался: бросил ведра, прямо на бегу стянул свой ремень и, подбежав, быстро скрутил руки мужчины.

– Запру его в своем подвале, – предупредил он и грубо подтолкнул гада в сторону своего дома. – Шагай, паскуда. Если вся община загорится, сгоришь заживо.

Мужчина резко рванул вперед, в надежде освободиться, но Сокол сделал подсечку. Тот охнул и свалился на каменную дорогу.

– Не рыпайся, а то хуже будет, – пригрозил охотник и пнул его в бок. – Вставай, если не хочешь еще раз по печени получить.

Поджигатель, охая, поднялся на ноги и, понурив голову, двинулся в сторону, куда его подтолкнул охотник.

Я же подхватил ведра Сокола, набрал воду из колодца и рванул в сторону дома, стараясь не расплескать драгоценную жидкость. Вместе со мной бежали соседи.

– Егорка, что там у вас случилось? – на бегу спросил парень с соседней улицы.

Он катил на тележке канистру с водой.

– Подожгли.

– Наместник наверно, кому еще.

– Разберемся, – махнул я рукой и, свернув к своей калитке, увидел, что стены дома уже потушили, зато сарай, в котором Иван сделал очередную мастерскую, полыхает, словно факел.

– Толку нет! – крикнул Иван, когда я хотел подбежать и выплеснуть воду на объятый пламенем сарай. – Пусть горит. Главное – к дому не подпускать.

Сразу за сараем была полоса травы, а за ней – поля, поэтому огонь не мог никуда распространиться. Так что все стояли и смотрели, как огонь пожирает старое, сухое дерево, а поливали лишь траву.

Вскоре с потолка упала балка, и во все стороны ринулся сноп искр. Люди отпрянули, но никто не ушел. Было что‑то магнетическое в этом огне. Казалось, что вместе с дымом рассеивается плохое, а впереди ждут изменения, которых все боятся, но с нетерпением ждут.

Когда огонь добрался до красок и прочих растворов для древесины, вверх взмыл черный столб дыма. Пламя вспыхнуло сильнее и жар ударил в лицо. Ветер погнал искры в сторону дороги, и на фоне темного неба горящий сарай стал похож на живое существо, которое шипит и ревет, словно беснующийся зверь в ловушке.

Примерно через десять минут сарай сложился, пламя поутихло и дым почти исчез во тьме. В воздухе витал терпкий дух пожарища. Общинники не спешили расходиться, словно зачарованные глядя на догорающие бревна и доски.

– Не быть мне плотником. Вторую мастерскую спалили, – горько усмехнулся Иван. – Знать бы еще, кто это сделал.

– Так я же его поймал! В подвале у Сокола сидит, – ответил я.

– Что ж ты молчал⁈

Иван развернулся и торопливо двинулся по мощенной дороге к дому охотника. Сокол будто ждал нас, и вышел навстречу. На левой скуле у него темнел синяк, а щека раздулась и покраснела.

– Что случилось? Ты же его связал, – удивился я.

– Сильный гад. Вырвался. Еле удержал. Пришлось вдогонку полено отправить. Теперь лежит без сознания.

– Кто же это? Игнат? – глухо поинтересовался Иван, и я заметил, как на его скулах заходили желваки.