Я нехотя открыл глаза и уставился в потолок. С одной стороны, мне было радостно от того, что яд действует. Но с другой, сильно сомневался, что задание будет выполнено.

«Ты про десяток крыс не говорила», – потянувшись, ответил Ларе.

«Не посчитала нужным».

Вот ведь какая хитрая, хоть и не настоящая женщина. Сначала она говорила, что я должен избавить общину от крыс, и я подумал, что должны погибнуть все крысы, а теперь заявляет, что в общине может остаться не больше десятка крыс.

Я резко сел и уже хотел связаться с духом крысы, но остановил себя. Нет‑нет, ей там, в лесу, будет лучше.

Натянув штаны, вышел из комнаты и понял, что все разошлись. На столе осталась остывшая каша и заветренный хлеб. Сколько же я проспал?

Вернулся в комнату и увидел, что время почти полдень. Молодой организм требовал отдыха. Ну что ж, зато выспался.

«Уведомляю: погибло сто восемьдесят семь крыс из трехсот двадцати восьми», – снова Лара.

«Я больше не хочу об этом слышать. Доложишь в конце дня», – ответил и, вернувшись на кухню, приступил к завтраку, который скорее был обедом.

«Как скажешь, мой господин», – нежно ответила она.

«Слушай, Лара, а ты можешь не только говорить со мной, но и показаться? У тебя такой приятный голос», – шутливо спросил ее.

Сегодня настроение было не в пример лучше вчерашнего.

«Могу, но только когда ты достигнешь определенного уровня своего развития».

«Да? И какого?» – загорелся я.

Мне стало очень интересно посмотреть на Систему в обличии амазонки.

«Боюсь, что тебе еще далеко до него. Но я обязательно оповещу, когда это будет возможно».

Ну ладно. Не буду с ней спорить.

Доев кашу, вышел на улицу и увидел соседку Клаву, живущую напротив.

– Егорка, иди‑ка сюда! – крикнула она и махнула рукой, стоя за своим забором.

Я перешел через дорогу и остановился у ее калитки.

– Что такое? Помощь нужна?

– Да не, не нужна. Ты только глянь, что делается, – изумленно произнесла она и указала на выложенных в ряд мертвых крыс. Целых семь штук. – Ловушка твоя работает. Я утром встала и на собственной кухне двоих нашла. Остальные во дворе валялись. Что мне теперь с ними делать?

– Похоронить куда‑нибудь поглубже.

– Да‑да, так и сделаю, – закивала она и, бросив взгляд на крыс, брезгливо сморщилась. – Даже не знала, что у меня столько крыс живет. Двоих только видела. Спасибо тебе.

Клава улыбнулась, вытащила из кармана горсть лесных орехов и протянула мне.

– Угощайся. Заслужил.

Орехи я любил, поэтому не стал отказываться. Тем более ей хотелось наградить меня за труды, что вполне заслуженно.

Вскоре домой вернулся Иван, и мы с ним принялись создавать временную мастерскую прямо во дворе.

Несмотря на то, что мастерская сгорела, люди продолжали нуждаться в услугах плотника. К нему обратилась одна пожилая женщина, и заказала две табуретки из своего старого поломанного кресла‑качалки. Я понимал, что выхлопа с этих табуреток будет немного, но хоть что‑то. Тем более увидел, с каким азартом и вдохновением Иван взялся за работу.

Расчистив один из сараев, мы вынесли из дома стол, до этого стоящий в их с Анной спальне, и полку из кухни. Насчет полки Иван сомневался, ведь кухня – вотчина его матери, но в конце концов решил, что не стоит держать ящик с инструментами на земляном полу. Ведь если пойдет дождь, они намокнут и заржавеют.

– По пути домой с полей встретил Кондрата. Он как раз сменился на вышке. Кондрат сказал, что вся община усеяна мертвыми крысами. Получается, справилась одна Ведьмина слеза.

– Получается, что так, – кивнул я, помогая ему разбирать старое старушечье кресло.

– Как тебе вообще в голову пришло с крысами бороться? – Иван аккуратно, чтобы не повредить, оторвал одну из перекладин и внимательно посмотрел на меня.

– Хочу, чтобы в общине всем хорошо жилось, – подумав, ответил я.

– Что ты дальше намерен делать? – В его глазах вспыхнул интерес.

– Надо бы с полями разобраться. На скудной земле все плохо растет. Хочу улучшить.

– И как же ты собрался столько земли улучшать? – всплеснул он руками.

– Пока не знаю, но обязательно придумаю.

Иван с минуту просто смотрел на меня, будто давно не видел, затем пожал плечами и продолжил свое дело. Я же решил заняться обдумыванием этого вопроса прямо сейчас. Восстанавливать земли буду с помощью своей энергии – другого выбора нет. Но как мне это сделать и не привлечь к себе внимание общинников?

Хм, кажется, есть одна задумка. Жаль, что придется обратиться к наместнику, от которого я должен скрывать свои возможности. Ну да ладно, и на него найду управу.

После того как старушечье кресло было разобрано, Иван начал подгонять рейки друг к другу, отмерять и выпиливать. Мне здесь больше нечего было делать, так что пошел проверить наш огород. Я не раз смотрел на пышно растущие растения через окно своей комнаты, но давно не приближался к тому самому ростку, который подарила дерево‑мать.

Обогнув угол дома, подошел к ростку и не узнал его. Теперь это был довольно крепкий росток дуба. Даже листья сменил. А ведь сначала он больше походил на подсолнух. Не знал, что такое возможно. Все‑таки странный этот мир.

Бабка вчера на радостях пол грядки моркови выкопала. Оно и понятно: этому овощу еще надо расти месяца два, а он уже сейчас довольно крупный. Даже с учетом того, что росток тоже быстро растет, на овощах помощь дерева выглядела нагляднее всего. Но даже я не ожидал такого эффекта. Неужели вместе с ростком я принес на эту землю энергию Дебрей?

– Егорыч, здорова! – во двор зашел Женька и подошел ко мне.

– Ты куда такой красивый? – усмехнулся я, отметив его аккуратную стрижку и выглаженный отцовский рабочий костюм.

– К наместнику иду, – буркнул он и тяжело вздохнул.

– Решился‑таки?

– Деваться некуда. Отец слег. Снова у него спину прихватило. Наместник за пропущенные дни платить не будет, поэтому я решил пока заменить отца и взять на себя его обязанности.

– Ясно. Удачи тебе.

– Угу, – кивнул он и хотел оторвать листок от ростка дуба, но получил от меня по руке.

– Не трожь, пускай растет, – строго проговорил я.

– Угу, – снова кивнул он и несмело добавил: – Может, и ты со мной за компанию? Одному как‑то не хочется.

Женька поднял на меня глаза, в которых читалась мольба. Я понимал, почему ему так не хочется этого делать. Так уж получилось, что его отец занимался самым грязным делом, работая дворовым слугой, которому часто попадало как от хозяина, так и от его гостей. Особенно во время застолий, когда над стариком откровенно издевались. Егор как‑то слышал, как тот жаловался Ивану, что пьяные торговцы, гостившие в доме наместника, заставили его изображать зверей, а потом налили водку в собачью миску и заставили лакать. А наместник за этим наблюдал и веселился со всеми.

Услышав об этом, Иван куда‑то ушел и вернулся только через час с разодранными костяшками на кулаках и сломанным протезом. После этого случая над стариком так жестоко не издевались, но издевки и оскорбления никуда не делись.

– Пойду, – решительно ответил я. – У меня к нему тоже дело есть.

– Какое дело? Тоже хочешь работу просить? – Женька выдохнул и заметно повеселел.

Мы вышли за калитку и двинулись в сторону Первой улицы.

– Нет. Хочу навоз со свинарника выпросить.

– Зачем он тебе?

– Поля удобрить. А то ничего не вырастет.

– Э‑э‑э, – махнул он рукой, – ничего он тебе не даст. К нему уже не раз приходили и просили навоз для огородов – никому не дает. Только на свой огород и в сад все толкает.

– Попытка не пытка… Ты не знаешь, откуда у него столько свиней?

– Расплодились. Отец говорил, что наместник к нам со всем своим скарбом явился. И несколько поросят с собой привез. Местные‑то подумали, что наместник для всех старается и помогли ему свинарник построить, а он, паскуда, только себе все гребет. Один раз Шурка Бровин украл поросенка, чтобы больную мать мясом покормить, так его поймали и при всей общине выпороли.