– Шахматы не забыл? – послышался сзади голос, и нас догнал старик Глухарь.

– Здесь они, – ответил я и похлопал по сумке, перекинутой через плечо.

– Напомни мне соль купить, а то снова зазеваюсь и обо всем забуду, – попросил он, плюнул на ладонь и пригладил вихор на затылке.

– Хорошо, – ответил я и прижал к себе сумку, а то стеклянные баночки бились друг о друга при каждом шаге.

Когда мы подошли к вышке, на которой стоял дежурный охотник, я осмотрелся и понял, что жителей в общине гораздо больше, чем думалось. Многих из них я лично еще не встречал, но память Егора подсказывала, кто есть кто.

– Егорыч, здорова! – Женька хлопнул меня по спине, отчего баночки возмущенно зацокали.

– Осторожнее ты! – возмутился я и вновь прижал сумку к себе.

– Чего это у тебя? – заинтересовался он и хотел засунуть в сумку свой любопытный нос, но тут же получил щелбан по лбу.

– Здесь мое будущее.

– А поконкретнее? – он наклонился и понюхал плотную ткань, пытаясь определить, что внутри. – Бражку, что ли, сделал?

– Нет. Настойки из трав, – шепнул я, ведь рядом стоящие уже заинтересованно прислушивались к нашему разговору.

– Настойки? Попробовать дашь? – деловито уточнил он.

– Нет.

– Ну я так и думал. – Женька тут же потерял интерес к мешку и, усмехнувшись, кивнул куда‑то налево. – А вот и зазноба твоя пришла.

Я повернул голову в указанном направлении и увидел хрупкую девушку невысокого роста, с длинной русой косой и невероятно голубыми глазами. Память просто завопила, рассказывая о ней. Девушку звали Даша. Она была дочерью охотника и жила на Первой улице.

Егор был безумно влюблен в нее уже целый год, но ни разу даже не намекнул девушке на свои чувства. Считал, что не подходит ей, ведь жил на Пятой – самой бедной улице. Егор не раз получал взбучку от Борьки, когда приходил на Первую улицу, но все равно раз за разом ноги сами несли туда, где жила девушка его мечты. Когда удавалось увидеть ее даже издалека, он был вне себя от радости.

– Пойди, поздоровайся с ней, – шепнул мне Женька, думая, что, как и прежде, не посмею этого сделать, но теперь в этом теле жил не робкий юноша, а великий друид.

– Ты прав. Надо поздороваться, – кивнул я и, стараясь шагать ровно, чтобы бутылки не звенели, направился к Даше.

Женька лишь проводил меня изумленным взглядом.

– Привет. – Я подошел, встал напротив и улыбнулся самой доброжелательной улыбкой, какой мог.

Девушка, до этого в напряжении глядящая на ворота, удивленно воззрилась на меня.

– Привет, Егор, – выдавила она, продолжая удивленно рассматривать меня, как диковинку.

– Тоже пришла караван встречать?

– Да, как и все, – кивнула она.

– А что купить хочешь? – я говорил спокойно и старался выглядеть уверенным, хотя все, кто стоял рядом с Дашей, неприязненно смотрели на меня и прислушивались к нашему разговору.

– Пока не знаю… А ты?

– Я хочу продать, а не купить, – заговорщически прошептал я, наклонившись к ней.

– Что же ты хочешь продать? – В ее глазах вспыхнул неподдельный интерес.

Я знал, что она заинтересуется, поэтому подвинул паренька с Первой улицы, стоящего рядом с ней, и распахнул одно из отделений своей сумки. Именно там лежали доска и шахматные фигурки.

– О‑о‑о, – восхищенно выдохнула она и вытащила темного короля. – Откуда они у тебя?

– Сам сделал, – не без хвастовства ответил я.

– Сам? Очень красиво, – Она улыбнулась, и я заметил, как ее взгляд потеплел.

Вот так‑то лучше. И чего Егор так тушевался?

Вдруг со стороны ворот послышался громкий стук. Старик, здешний сторож ворот, выглянул в небольшое окошко, кивнул и принялся открывать многочисленные замки и засовы. Ему ринулись помогать несколько мужчин. Еще один встал за механизм, открывающий ворота, и схватился за рычаг.

Вся толпа в напряжении замерла. Створки ворот начали медленно открываться.

Когда ворота открылись, прямо на нас медленно покатила громоздкая машина. Память подсказала, что это грузовик. Следом за ним двигался длинный прицеп, накрытый залатанной серой тканью. Машина свернула к стене и остановилась неподалеку от вышки, у которой я стоял.

Я в первый раз своими глазами видел этот сложный механизм, поэтому, вцепившись пальцами за шершавые доски вышки, приподнялся над головами общинников, чтобы получше рассмотреть.

Огромный железный, покрытый пятнами ржавчины грузовик впечатлял и походил на грозного зверя. Облепленные грязью широкие колеса, примерно мне по грудь, а сзади клубится удушающий черный дым.

Машина с шипением выпустила пар и заглохла. Открылась темно‑зеленая дверца и показался тучный мужчина с черной щетиной, в синем заляпанном костюме. Сплюнув под ноги, он почесал затылок и, осмотревшись, двинулся к наместнику. Только сейчас я смог оторваться от лицезрения громоздкого механизма и обратил внимание на вереницу пыльных повозок, запряженных лошадьми, которые продолжали заезжать в открытые ворота.

Повозки разместились сразу за грузовиком, а мне стало интересно выглянуть в ворота и посмотреть, что находится здесь, с другой стороны стены.

Спрыгнув на землю, прижал к себе сумку и помчался к воротам. Их уже закрывали с помощью механизма и тросов, но я успел увидеть длинную проселочную дорогу, пеньки вырубленных деревьев и скелеты полуразрушенных каменных домов вдали. Именно о них говорил Иван.

– Чего встали? – грубо крикнул Бородач собравшейся толпе. – Дайте людям отдохнуть и разложить палатки! Налетели как воронье!

Он замахнулся на мальчишку, пробегающего мимо, но ударить побоялся. Отец мог быть рядом, и тогда есть вероятность лишиться еще одного зуба.

Кто‑то поплелся домой, но большинство просто сдвинулись, давая место торговцам. Из повозок выбрались женщины и мужчины в дорожных костюмах из плотной синей ткани. Кто‑то подошел к местным и спросил, где можно попить и умыться. Кто‑то нашел в повозке свою фляжку и присосался к ней, а кто‑то начал осматриваться, решая, как разместить повозку.

Наместник и его люди сновали между повозками и давали советы, распределяя, кто где будет стоять. Что именно привезли торговцы, было невозможно понять, поэтому я переключился на отряд охотников, который сопровождал колонну. Там были знакомые лица: часть из них приходила в прошлый раз.

Охотник в очках, тот самый, что отдал мне первый Слоновий ясень, махнул мне рукой и приветливо улыбнулся.

Я поздоровался кивком и прижал руку к груди в знак хорошего расположения, но поближе подходить не осмелился. Судя по суровым лицам мужчин, там можно и по шее получить за то, что под ногами мешаюсь.

Охотник в очках отделился от толпы и пошел мне навстречу.

– Здорова, парнишка, – он протянул мне свою большую ладонь. – Как ты тут? Что нового?

– Здравствуйте, – пожал его руку, стараясь, чтобы рукопожатие получилось крепким. – У нас все по‑прежнему. Одно плохо – мастерская у отца сгорела.

– Это плохо, – посуровел он. – Жалко Ваньку. Все у него в жизни не в порядке.

– Так вы знаете моего отца? – удивился я, ведь даже Егор об этом не знал.

– Конечно знаю. Мы, охотники, все друг друга знаем, – он вгляделся в толпу, видимо желая найти его взглядом, но Иван с Анной и Авдотьей стояли далеко отсюда, поэтому не нашел. – Кстати, на что ты потратил то деревце, что я тебе принес? Нарочно покрасивше выбирал.

– Игрушки сделал и нашему Фарруху продал. Но я добыл еще один ясень, и вот, что у меня получилось. Хочу торговцам предложить – может, купят.

Я полез в сумку и вытащил две фигурки. Попались ферзь и конь.

– Вот это работа, – изумленно выдохнул он, затем повернулся к отряду и махнул им рукой: – Эй, идите сюда! Кажись я подарочек для нашего начальника нашел!

Охотники оживились и неторопливо направились к нам. Я вытащил почти все фигурки и раздал каждому.

– Изящные безделушки, – признал охотник с кривым шрамом на щеке, рассматривая ладью и пешку.