Мужчина начал метаться между деревьями, затем замер и прислушался. Я настороженно наблюдал за ним. А что, если он снова нападет на охотников? Или на Ивана? Нет, надо его остановить и по возможности обезвредить.

– Ей, Ефим, может ты есть хочешь? Я могу отвести тебя в общину и накормить! Наверняка ты давно не ел хлеба и горячего супа! – прокричал я, высматривая его между деревьев. – А еще тебе нужна одежда! Тебе, наверное, неудобно ходить голым по лесу: сучки царапаются, кровососы кусают. Одежда моего отца тебе подойдет!

Я старался говорить дружелюбно, чтобы расположить к себе.

– А еще мы найдем тебе место, где будешь ночевать! Может, тебе выделят комнату в трактире или…

– Где охотники? – взревел он, внезапно появившись из‑за ели на расстоянии двух метров.

– Зачем тебе охотники? Пойдем, отведу тебя к людям. Там тебе будет лучше, – я вытянул руку и шагнул к нему.

В это время его глаза снова стали растерянными. Он удивленно огляделся, будто не мог понять, как здесь очутился.

– Ефим, ты потерялся в этом лесу. Тебе здесь плохо. Ты голоден, – с нажимом произнес я и, вытянув руку, двинулся к нему. – Пошли со мной. О тебе позаботятся и дадут кров.

В это время издали послышался голос Ивана.

– Егор, ты где⁈

Ефим, который уже не выказывал никакой враждебности, а лишь устало смотрел на меня, вдруг встрепенулся и даже будто подрос. Напряженным взглядом он уставился в сторону звука и, оскалившись, словно дикий зверь, рванул туда.

– Нет, Ефим! Стоять! – Я сорвался с места и побежал следом.

Мужчина несся так, будто всю жизнь прожил в лесу, ловко лавируя между препятствиями. Я заметно отстал, ведь не в силах был догнать безумца.

– Отец, осторожно! – прокричал, понимая, что Ефим быстрее доберется до него. – В лесу сумасшедший! Он бежит к тебе!

Вдруг впереди послышался выстрел. Затем вскрик и тишина. Я ускорился, не обращая внимания на ветки, бьющие по лицу, и стараясь не свалиться на землю.

– Отец! Ты жив⁈

Впереди между деревьев увидел Ивана и с облегчением выдохнул. Он держал в руках ружье и озирался.

– Кто это был? – спросил он, увидев меня.

– Назвался Ефимом, – тяжело дыша, привалился спиной к стволу толстой сосны. – Это он напал на охотников. У него в руках…

– Тс‑с‑с.

Иван приложил палец к губам, предостерегающе посмотрел на меня и, вскинув ружье, двинулся в левую сторону от меня.

Восстановив дыхание и напитав энергией заболевшие мышцы, я пошел за ним, крепко сжимая в руке топорище.

Мы прошли метров двадцать, но Ефима нигде не было, а вокруг царили привычные звуки.

– Ты в него попал? – шепотом спросил я, продвигаясь следом.

– Попал, но не знаю куда. Может, в плечо или руку. Как он выглядел? Я даже рассмотреть не успел.

– Безумец. На нем, кроме штанов из травы, больше ничего не было. Волосы в колтунах. Похоже, он уже давно в лесу.

Иван остановился и повесил ружье на плечо.

– Убежал. И следов крови нет. Неужели не попал? – он поджал губы и прислушался. – Ладно, пошли обратно.

В это время в кустах жимолости послышалось шуршание.

– Тихо, – шепнул он мне, – стой здесь.

Выхватив ружье, он двинулся к кустам, но в это время среди листьев показалось рыло небольшого кабанчика. Иван остановился, прицелился и выстрелил, но тут его протез провалился куда‑то, и рука дернулась, поэтому пуля пролетела над самой головой кабанчика и с треском врезалась в дерево.

Кабан вздрогнул, подслеповато прищурил и без того маленькие глазки, глядя на нас, и с визгом бросился в сторону.

– Куда⁈ Не уйдешь! – взревел Иван и выпустил вслед пулю.

Она прошлась по боку кабанчика, оставив кровавый след, но зверь лишь ускорился.

Иван поспешил следом, а я остался стоять. Неподалеку увидел еще один Слоновий ясень. Немного тоньше предыдущего, но вполне подойдет.

Я подошел к дереву, осмотрел его на наличие паразитов и, удостоверившись, что древесина не повреждена, вытер влажные руки о штанины и занес руки с топором, чтобы посильнее ударить, но тут мне на плечо что‑то капнуло.

– Что за… – непонимающе уставился на темное пятно, расплывающееся по моей куртке.

И тут до меня дошло… Я резко вскинул голову и увидел Ефима. Он поднялся под самую крону гигантского вяза и, зацепившись за ствол лишь ногами, смотрел на меня безумным взглядом. В его руках поблескивало самодельное оружие.

Когда я отступил на шаг, Ефим просто скатился вниз по стволу и, встав на ноги, уставился на меня. Его лицо походило на маску, а остекленевшие глаза излучали полное отрешение. Он будто смотрел сквозь меня.

– Ефим, тебе нужна помощь, – спокойно сказал я, глядя на рану, из которой по груди и животу текли струйки крови. – Ты выбросишь свое оружие, а я позову отца и…

– Я раб, – выдавил он охрипшим голосом. – Я должен подчиняться.

– Нет, ты не раб, а просто заблудившийся человек.

Я медленно отступал, понимая, что у взрослого мужчины, который выше меня на две головы, больше сил, чем в моем мальчишеском теле, поэтому, если мы схлестнемся, вполне возможно, что он одержит верх. А я не хочу умирать. Мне еще столько всего предстоит сделать.

– Охотники убивают моих братьев, – продолжал он. – Надо убить охотников.

С этими словами его лицо исказилось злобой. Он поднял над головой соединенные между собой кинжалы и бросился на меня.

Четыре острых лезвия пролетели у моих глаз. Если бы я не отреагировал, то Ефим полоснул бы меня своим оружием по лицу. Инстинктивно махнул рукой, в которой был топор, и попал обухом ему по щеке.

Мужчина охнул, схватился за щеку и отпрянул назад. Его безумный взгляд прояснился. Он ошарашенно уставился на меня и прошептал:

– Что происходит? Что я здесь делаю?

– Ефим, вам нужна помощь, – терпеливо пояснил я, продолжая держать топор перед собой. – Бросьте ножи на землю и идите за мной. Я отведу вас к людям. Они вам помогут, иначе здесь вы погибнете.

Я видел, что из раны продолжает вытекать кровь. И без того бледное лицо стало еще белее, а губы лишились цвета. Если он не умрет от потери крови, то умрет от воспаления и заражения.

– Послушайте меня, Ефим, – я продолжал говорить, пока он прислушивается к моим словам, – вы ранены. У вас дыра в плече. Вам нужны лекарства и хорошее питание. Здесь, в Дебрях вы погибнете. Единственная возможность спастись – выйти к людям. Пойдемте со мной. До ворот совсем недалеко. Они здесь, метров пятьдесят, – я махнул рукой в сторону стены, от которой прибежал сюда.

Мужчина опустил голову, безучастно посмотрел на струйку крови, стекающую по животу и пропитывающую его травяные штаны. Пощупал опухающую от удара топором щеку и кивнул.

Я с облегчением выдохнул и протянул руку:

– Сначала отдайте мне оружие. Оно вам ни к чему. У людей вам ничего не угрожает.

Он удивленно оглядел связанные между собой ножи с разными рукоятками и нерешительно протянул мне, но взять я не успел.

Вдали послышались выстрелы и крики. Охотники кого‑то загоняли.

Глаза Ефима тут же почернели. Зрачок стал настолько большой, что радужная оболочка почти пропала. Его лицо исказилось злобой.

– Надо убить охотников, – хрипло выдавил он, развернулся и помчался в сторону выстрелов.

– Нет! Стой! Не смей этого делать! – заорал я и побежал следом.

Голая спина Ефима мелькала между деревьями, поэтому я бежал, почти не спуская с него взгляда и лишь боковым зрением следя за тем, что творится вокруг, чтобы не зацепиться о ветку или не споткнуться о поваленное дерево.

– Ефим, стой! Туда нельзя! – кричал ему вслед.

Не знаю, чего я боялся сильнее: что безумец нападет на охотников или что охотники пристрелят его.

Расстояние между нами увеличивалось. Даже раненный, он был гораздо резвее и быстрее меня, будто всю жизнь прожил в лесу. Пока я отмахивался от веток, бьющих по лицу, и цеплялся сапогами за высокую траву и кусты, он отдалился настолько, что потерялся из виду.