– Квас понравился? Или чего покрепче хочешь попробовать? – промурлыкала она и уперлась в меня своими грудями.

Будь на моем месте Егор, он бы, конечно, стушевался. Может, даже покраснел бы, но мне уже давно не семнадцать лет.

– Покрепче не хочу. Может, чего другого предложишь? – Я нагло уставился в вырез ее платья и прижался к ней еще сильнее. – Только у меня денег нет. Забесплатно согласишься?

Дама фыркнула и прошла мимо, бросив на ходу:

– Тоже мне ловелас. Нос еще не дорос, а туда же.

Я усмехнулся и двинулся к охотникам, огибая столы, перепрыгивая через осколки стекла от разбитых бутылок и куски разбросанной еды.

Охотники неспешно о чем‑то беседовали, не обращая на меня никакого внимания. Охотник со странным прозвищем Бинокль сидел ко мне лицом, но смотрел на своего соседа и что‑то ему объяснял. Я подождал немного, затем громко откашлялся, но на меня по‑прежнему никто не смотрел.

– Прошу прощения! – наконец сказал я, стараясь перекричать гул.

Охотники разом замолчали и с удивлением посмотрели на меня. Бинокль сразу узнал меня и, чуть улыбнувшись, спросил:

– Ну что, передал привет отцу?

– Передал. Он сказал, что помнит вас. Вы несколько раз вместе охотились.

– Д‑а‑а, было дело. Отважный у тебя батя, ничего не боится, но и на рожон не лезет. В общем, хорошим охотником был. Жаль, что так с ним все получилось.

– Угу, – кивнул я и спросил: – Мы можем с вами поговорить… наедине?

Кто‑то из охотников насмешливо хмыкнул. Кто‑то недовольно буркнул. А кто‑то потерял ко мне интерес и вернулся к разговору.

Бинокль осушил свою кружку, довольно причмокнул, встал из‑за стола и, кивнув мне, направился к двери. В отличие от меня, он шел напролом, прокладывая себе путь между схвативших друг друга за грудки торговцев, зазевавшихся прислужников, раскиданных стульев и обнимающихся друзей, еле стоящих на ногах.

Вслед охотнику никто не посмел даже слова сказать. Даже в пьяном состоянии все понимали, что с ним лучше не связываться.

Мы вышли на улицу и бок о бок побрели по дороге, освещенной тусклыми фонарями и лунным светом.

– Чего хотел? – смачно сплюнув на землю, спросил Бинокль и поправил очки на кривом носу.

– Отец сказал, что вы руномаг… – начал было я, но он прервал меня.

– А‑а‑а, ты хочешь, чтобы я показал тебе какой‑нибудь фокус?

Он хрипло рассмеялся и похлопал меня по плечу, отчего я чуть не упал. Тяжелая, сильная у охотника рука.

– Вообще‑то… – снова попытался объяснить я, но он уже поднял руку и начал что‑то чертить в воздухе пальцем.

Он делал это так быстро, что я не успевал следить за его рукой. Затем Бинокль прошептал заклинание, и перед нами прямо в воздухе вспыхнул голубым пламенем замысловатый символ, состоящий из множества черточек и элементов – руна.

Руна парила прямо напротив моего лица, дрожа и переливаясь. От напитанного энергией магического символа исходило тепло.

Я протянул руку, чтобы дотронуться до нее, но охотник резко оттолкнул меня.

– Не смей этого делать! Ты погибнешь! Это боевая руна.

Он взмахнул рукой, и руна начала подниматься, зависнув примерно в трех метрах над нашими головами. Бинокль сделал еле уловимое движение и руна взорвалась с еле слышным хлопком, на мгновение осветив округу ярким синим светом.

В лицо пахнуло горячим воздухом, отчего я невольно задержал дыхание и отступил назад.

– Ну как тебе? – с довольным видом спросил Бинокль и убрал в хвост сбившиеся пепельные волосы.

– Впечатляет, – признал я.

– Тебе еще что‑нибудь показать?

– Нет, больше не надо… Я бы хотел задать вам один вопрос, – сказал я, проверяя, не опалились ли ресницы и волосы.

– Спрашивай. – Бинокль продолжил идти вперед.

– Я знаю, что маги чувствуют энергию. Мне интересно, какая энергия в Дебрях? Такая же, как и здесь, или иная?

Охотник остановился и задумчиво посмотрел на фонарь, вокруг которого летала туча насекомых.

– Хм… Ты прав, она иная. Сейчас попробую описать. Только присядем куда‑нибудь.

Он огляделся и, увидев у одного из заборов небольшую скамейку, направился к ней. Я последовал за ним.

– Державин, интересный ты парень. Никто мне таких вопросов еще не задавал. – Он снял очки и потер глаза. – Ну ладно, слушай…

Бинокль начал тереть стекла очков подолом клетчатой рубашки и заговорил:

– Простые люди не чувствуют энергию, хотя она есть везде. – Он повернулся ко мне. – Вот ты, Егор, чувствуешь энергию?

Я мотнул головой. Никто, кроме семьи, не должен знать, что у меня в груди есть магический источник.

– Вот я о том и говорю, – продолжил он. – А мы, маги, чувствуем ее везде. Она, словно теплые лучи солнца, пронизывает наше тело, накапливаясь внутри. Мы, конечно, уже не обращаем на это внимания, ведь всю жизнь чувствуем ее. Но, – он поднял палец, – в Дебрях все по‑другому. Чем дальше заходишь в чащу, тем сильнее ощущаешь разницу. Энергия в Дебрях похожа на острые иглы, прошивающие твое тело. Или на яд, бегущий по венам и прожигающий тебя изнутри. Понял, что я хочу сказать?

Охотник вновь посмотрел на меня.

– Не совсем, – признался я. – То есть энергия Дебрей не копится в вашем источнике?

– Кто ж ее знае, копится или нет? – пожал он плечами. – Я говорю о том, что чувствуется она по‑другому. Какая‑то она… м‑м‑м… как бы это объяснить?.. Неродная, что ли, – он вновь пожал плечами, – чужая, колючая и обжигающая.

Бинокль поежился. Его лицо омрачилось тревогой. Он чувствовал, что Дебри опасны, но явно не понимал и не мог ясно описать свои ощущения. Я прекрасно понял все, что он сказал. За стеной я ощущал лишь отголоски той далекой энергии, но тоже понимал, что она не здешняя – слишком большая разница между ней и той, что исходит от всего остального.

– Вопросы закончились или тебя еще что‑то интересует? – улыбнулся он, вынырнув из тяжелых мыслей.

– Спасибо, – ответил я, поднялся со скамьи. – Вы завтра уезжаете?

– Да, на рассвете. – Охотник снова надел очки и с кряхтеньем встал. Я услышал явственный треск в коленях и пояснице. Похоже, у него проблемы с суставами. – Придешь провожать?

– Приду, – кивнул я.

Мы молча дошли до трактира. Бинокль пожал мне руку и зашел внутрь, а я энергично зашагал прочь.

Все это время Призрак гулял неподалеку, обнюхивая все на своем пути, поэтому я видел лишь маячащийся белый комок во тьме.

«Вейл, пошли домой», – мысленно велел, когда потерял щенка из виду.

Почти в ту же секунду из‑за полуразвалившегося сарая выбежал белоснежный питомец и со всех ног помчался ко мне. Очень удобно связываться с духом, ведь он меня услышит, даже находясь на большом расстоянии.

Вдали до сих пор слышалась музыка и веселые крики. Похоже, местные совсем не хотели расходиться по домам и наслаждались теплым вечером, музыкой и вкусными кушаньями, купленными у торговцев. Я их понимал, ведь обычно в общине было очень скучно, тускло и тихо. Общинники привыкли жить с опаской и старались не привлекать внимание кратов, но иногда, например сегодня, всем хотелось выдохнуть и просто насладиться жизнью.

По тропинкам я быстро добрался до дома. Анна с Авдотьей разматывали новые шерстяные нитки и обсуждали, что свяжут из них. Иван, сидя за кухонным столом, читал потрепанную книгу с пожелтевшими страницами

– Что это? – спросил я и взглянул на мелкий шрифт, от которого двоилось в глазах.

Читать Егор умел. Его знания и умения передались мне, поэтому я тоже без особых трудностей мог прочесть то, что мне надо. Но ни он, ни я не находили в этом занятии ничего интересного.

– Роман про пиратов, – с довольным видом пояснил Иван и показал потрепанную обложку, на которой сохранился рисунок корабля. – Выкупил за рубль у торговца, который использовал книгу как подставку под горячее.

– Интересная? – я спросил просто так, чтобы поддержать разговор пока пью чай с хлебом.